Иногда на простые события мы реагируем слишком эмоционально, повышаем голос, а потом сожалеем об этом. Дело в том, что ситуация, которая со стороны может казаться пустяковой, напоминает детскую травму. Эмоции из прошлого выливаются на случайных людей. Трудно окружающим с таким человеком.
На самом деле, такая реакция — это реакция ребёнка на отсутствие родителей. Он делает вывод, что никому не нужен. Родителям не до него, значит, он не представляет ценности. Мир — это опасное место. Можно выпускать злость на тех, кто не станет или не сможет отвечать. Когда ребёнок вырастет, повсюду будет видеть подтверждение собственной ненужности. И тогда повышение голоса — это крик о внутренней боли, о неудовлетворённых потребностях.
Пример из практики. От клиента получено разрешение на публикацию отрывка терапевтической сессии. Имя изменено.
Алексей — хозяин и руководитель большого коммерческого предприятия. Он "большой" человек. И физически, и по статусу.
— Мне не нравится, что я слишком часто повышаю голос. Кричу на подчинённых, жену, детей. Я хотел бы изменить эту деструктивную модель.
— Что вы хотите донести до окружающих своим криком?
— Мне кажется, что меня не слышат, вот я и кричу. Я хочу, чтобы меня услышали.
— Слышат только тех, кто кричит?
— Умом я понимаю, что крик — это плохой способ обратить на себя внимание. Знаю немало уважаемых мной людей, которые говорят тихо и спокойно. И к их мнению окружающие прислушиваются. И я бы хотел сохранять спокойствие в любых обстоятельствах.
— Произнесите: "Я разрешаю себе быть спокойным в любых обстоятельствах".
Алексей повторяет предложенную фразу.
— Как при этом себя чувствует ваше тело? Есть где-то дискомфорт?
— Да, в груди.
— Пофантазируйте, какой образ возникает, когда вы обращаете внимание на дискомфорт в груди?
— Почему-то младенец. Мальчик, которому всего-то месяца два-три.
— Представьте его вне своего тела. Как он себя чувствует?
— Он туго перепеленат, орёт, даже покраснел от крика.
— Как его зовут?
— Почему-то приходит: "Лешка". Так это я что ли?
— Это вы?
— Действительно, очень похож на меня на детских фотографиях.
— Что хочет Лешка?
— Чтобы его заметили, чтобы мама подошла. Что-то не так с ним. Может быть, голодный, животик болит или ещё что-то, связанное с потребностями младенца.
— У младенцев нет другого способа донести до окружающих, прежде всего, мамы, информацию, что у него что-то "не так". Он голоден, мокрый, что-то болит. В общем, чувствует физический дискомфорт.
— Это что же получается, когда я ору на подчинённых, я веду себя как младенец, сообщающий окружающим о своём дискомфорте? Вот это осознание! Не хочу быть младенцем.
— Скажите маленькому Лёше, что он — хороший мальчик. Ему не нужно сейчас так громко сообщать миру о своём дискомфорте, потому что вы — взрослый, всегда вместе с ним. Вы — один человек. И вы удовлетворяете все его потребности.
Что сейчас хочет младенец?
— Он хочет свободы для своего тела. Я уже распелёнываю его. Он радостно машет ручками и ножками. Я беру его на руки.
— Скажите мальчику, что вы принимаете его.
— Да, он просто счастлив.
— Примите его в своё тело.
— Он возвращается в область груди. Туда, где и был раньше. Только ощущения сейчас другие. Сейчас мне тепло и комфортно. Ощущение наполненности.
— Представьте человека, в общении с которым последний раз повышали голос.
— Да, представил. Это мой заместитель.
— Что вы хотите от него? Скажите об этом, сохраняя внутреннее спокойствие.
— У него даже глаза округляются от неожиданности, привык к тому, что я всегда ору.
— Как себя чувствуете?
— Отлично. Это очень сильная метафора — понимание того, что, когда я ору, это похоже на поведение младенца. Такое поведение несовместимо с моим статусом. Буду учиться вести себя, как взрослый, уважаемый человек.
— Главное, не забывайте о своих детских потребностях. Когда ваш Внутренний Ребёнок убедится в том, что он хороший, нужный, ценный, у вас исчезнет потребность подтверждать свою значимость повышением голоса.
Чтобы не выплёскивать детскую боль на тех, кто не имеет к ней никакого отношения, необходимо эту боль заметить и прожить, стать для самого себя тем заботливым родителем, которого так не хватало в детстве.
