В консультативной практике всегда возникает много вопросов на тему эмоционального контакта матери и ребёнка. Это обычно выглядит так: "Я хорошо с ребёнком обращаюсь, а он вроде как не ценит, не отвечает на ласку". Или так: "Всё нормально, но как будто нет настоящего взаимопонимания, мы говорим на разных языках". Или даже так: "Всё время противоречит, не слушается, всё делает нарочно, дерзит. Наказания не помогают, а озлобляют. По-хорошему тоже не получается".
В жизни, конечно, бывают периоды охлаждения — и в браке, и в отношениях с друзьями, и с детьми. Ссориться — нормально, это тренирует и укрепляет отношения, учит нас общаться, прощать и настаивать на своём. Но тут мы имеем дело с хронической ситуацией, когда отношения кажутся совершенно разрушенными, ненормальными. Обычно всё общение сводится к взаимным претензиям, скандалам и истерикам, после которых наступает временное облегчение.
(Похоже на ссоры супругов? Да, с той разницей, что неудачный брак заканчивается с разводом, а с ребёнком развестись не получится).
Такие периоды разрядки родители часто принимают за норму ("…да, мы иногда ссоримся, но есть же и хорошие моменты"). Это неправильно, потому что в таких случаях передышке всегда предшествует скандал, и чем он сильнее, тем интенсивнее удовольствие от примирения. Таким образом, в сознании всех членов семьи складывается модель: чтобы нам стало хорошо, сначала нужно всем переругаться. (Кто же не хочет, чтобы было хорошо? Следовательно — ругаться надо как можно чаще). Ничего, что и мама, и ребёнок прекрасно знают, что следующая ссора не за горами, что примирение есть скорее передышка, чтобы собрать силы для следующей схватки.
Здесь мы видим, как реальные отношения родителей и детей постепенно заменяются на фальшивые. Ребёнок обещает: "Я больше не буду", и это очень похоже на то, что часто слышат родственники алкоголиков — ритуальная ничего не значащая фраза. Мама, испытывающая чувство вины перед ребёнком за крик и наказание, старается загладить вину и одновременно чувствует облегчение — всё-таки позволила себе разрядиться, отругала, наподдала как следует. Так скандал делается не просто неизбежным, но желательным для всех.
Это такой вариант разлаженных отношений ребёнка с родителями, когда агрессивное поведение и/или негативизм становятся для ребёнка единственной возможностью почувствовать контакт с родителями, словно ребёнок разучивается общаться "по-хорошему", ему предпочтительнее крики, истерики и ругань.
Ровные спокойные отношения вызывают у всех участников игры не радость, как можно было бы ожидать, а скорее тревогу. Это и понятно: на фоне стабильности как раз и накапливается напряжение, которое может разрядиться только скандалом. То есть если всё спокойно, это значит, что:
- скоро начнётся ссора,
- некуда слить накопившиеся тревогу и злость.
Особенно это заметно в поведении детей до 10–12 лет. Мама может усилием воли какое-то время удерживаться от крика и резких замечаний. Но буквально в первые же день-два она увидит, что ребёнок специально провоцирует ссору. Это не означает, что ребёнок сознательно решает довести родителей. Просто срабатывают внутренние механизмы, запускающие агрессивное поведение и обеспечивающие тем самым разрядку. А поскольку у детей силы воли меньше и сознание слабее регулирует деятельность, обычно провокация исходит именно от ребёнка.
Более старшие дети иногда действуют похожим образом, но в целом, чем старше ребёнок, тем больше он будет замыкаться в себе (это те самые случаи, когда ребёнок выглядит бесчувственным, неблагодарным, неотзывчивым).
Поэтому рациональная психотерапия в таких ситуациях семье не помогает. Если вам в глубине души хочется скандала, никакие рекомендации быть ровнее с ребёнком, чаще хвалить, разговаривать и т.п. не сработают. Тем более что ребёнок будет продолжать провоцировать маму на единственный доступный ему вид общения.
Первый шаг к терапии подобных проблем заключается в прояснении истинных причин того, почему эмоциональная связь между ребёнком и родителями оказалась нарушена.
От этого будет зависеть стратегия дальнейших действий. Установить, к какой категории нарушений детско-родительского контакта относится семья, можно после обследования ребёнка и беседы с родителями. Обычно бывает достаточно от 1 до 3 встреч.
Например, бывают ситуации, когда родители близки к разводу, или в семье произошло какое-то драматическое событие, или родители вынуждены, предположим, работать буквально день и ночь, чтобы прокормить семью. Естественно, в этих случаях дети страдают и вполне могут отреагировать капризами, негативизмом, агрессией (т.н. невротическая реакция). Но в таких ситуациях, это важно помнить, всегда есть ясная объективная причина, существующая сравнительно недавно. В таких случаях родители (при необходимости консультируясь с психологом) могут по возможности смягчить последствия стресса для ребёнка. Распознать, что мы имеем дело с такой несложной ситуацией просто — как только родители хотя бы немного меняют своё поведение, ребёнок тоже — и заметно — меняется в лучшую сторону.
Однако встречаются и совершенно "нормальные" — обычные, любящие, заботливые родители, у которых нет, тем не менее, "нормальных", то есть любящих, доверительных, близких отношений с детьми, а есть каждодневный ад беспрестанной ругани, упрёков и скандалов. В этом случае мы и получаем тот самый случай, когда советы, сколь бы правильны они не были, не работают. Никакие попытки родителей быть мягче, терпеливее или заботливее не приводят ни к какому результату. Можно сказать, что в таких случаях психика ребёнка перестраивается таким образом, что он не способен более усваивать, воспринимать нормальные эмоции. Но хуже того, поскольку родители страдают от агрессивного или равнодушного отношения, они поневоле утрачивают способность доверять ребёнку и быть близкими и любящими.
В этих случаях общая стратегия поведения семьи такая. Работа психолога с семьёй начинается с общения с родителями, после этого разрабатывается индивидуальная система рекомендаций, советов и моделей поведения, что-то вроде "если ребёнок делает так — мы реагируем вот так", или "мы всеми силами избегаем ситуаций типа…". На начальном этапе ребёнок может совершенно не реагировать на изменения родительского поведения, но очень важно, чтобы оно было стабильным и неагрессивным, и помогало по возможности останавливать конфликты.
Затем приходит время для психотерапевтической работы с ребёнком. Это тема для отдельного рассказа, но важно сказать следующее.
Не надо надеяться на "пройдёт". Например, "ничего, пройдёт время, и он поймёт, как был неправ". Или "с годами она станет спокойнее, и мы найдём общий язык".
Никогда отношения между мамой и ребёнком, нарушенные в раннем детстве, не налаживаются сами собой. Даже если ребёнок (жить-то надо) приучается приноравливаться к маме с папой, это не заменит настоящей эмоциональной близости.
