Приходит в группу человек. Довольно тактичный, чрезмерно молчаливый, очень вежливый, деликатный, не требующий для себя много времени и внимания. Он не занимает пространство, выражает много поддержки, и, в основном, если говорит о чём-то на группе, то только о важности группы для него, о том, как он всех любит и ценит.
Иногда участники пытаются "разговорить" такого человека, узнать, что происходит в его жизни и чем они могут помочь. Но часто наталкиваются на "Да, у меня всё нормально", или "В следующий раз".
В конечном итоге группа привыкает к тому, что человек много молчит, никогда ни в чём не нуждается и всегда готов поддержать.
Но проходит время — месяц или год. И наш герой становится ещё более молчаливым, менее поддерживающим, а со временем — резким, замкнутым, обидчивым и, в конечном счёте, агрессивным. На группе он дерзит, огрызается на ровном месте, а люди чувствуют эту агрессию и пытаются выяснить, что же случилось.
В ответ — невнятные обвинения, претензии с размытым основанием и ещё больше злости.
На лицах участников — недоумение, испуг и робкие попытки себя защитить. Часто это заканчивается открытым противостоянием между таким участником и группой, где и участник, и группа чувствуют себя пострадавшими.
На самом деле суть в том, что группа не дала такому участнику безусловной поддержки, не обеспечила абсолютного вовлечения, безграничного принятия и безусловной любви. А участник, по его мнению, всё это давал и ждал, надеялся, что другие будут вести себя так же.
Но самое главное, это его фантазии о том, что они догадаются, когда замолчать и дать ему пространство, когда обратиться с вопросом или поддержкой. Они всегда найдут нужную формулировку и будут ловить каждое его слово или выражение лица, чтобы тут же отреагировать должным образом.
К сожалению, в реальности, этого не происходит и не произойдёт никогда.
Ему сложно признаться в том, что он отчаянно нуждался в любви и принятии от группы, что надеялся слышать в свой адрес чрезвычайно много симпатии, что фантазировал о том, как другие предугадывают его желания и исполняют их.
Признаться в этом ему мешает огромное чувство стыда. Как сказала одна из участниц: "В этот момент я словно отвратительная попрошайка".
Если ведущему не удаётся привлечь такого участника к выражению своих истинных потребностей, к анализу и критическому взгляду на свой вклад в сложившуюся ситуацию, то такой участник уходит из группы в праведном гневе, будучи полностью уверенным в том, что остальные неблагодарны и что им воспользовались.
Но группа, которая любила и ценила такого участника, все же не готова принять эти обвинения и начинает защищаться. Участник воспринимает это как нападение, абьюз — и уходит.
Это неприятный и тяжёлый опыт для всех членов группы и для ведущего в том числе. Но он поучителен для тех, кто остался. Группе приходится столкнуться со своей беспомощностью, но она с этим справляется. Сложнее всего ушедшему: он ещё раз убеждается в том, что люди плохие. Ему проще оставаться невинным и беспомощным, чем пережить стыд и ответственность.
Мой опыт показывает, что никакие подробные объяснения до и во время группы, никакие превентивные методы, косвенные или прямые аналогии не гарантируют стопроцентной защиты от проигрывания нарциссической травмы для такого участника. Большое значение имеет личный вклад человека в свой психотерапевтический процесс.
Но есть участники, которым удаётся преодолеть свой стыд, выразить свои потребности без агрессии по отношению к другим, вспомнить хорошее в этих людях и усомниться в их жестокости к себе. Для них это сложный процесс, но если они его преодолевают, то делают мощный рывок во внутреннем развитии, исцелении и взрослении. Они начинают видеть свой вклад в коммуникацию, брать за него ответственность и развивают способность проживать в отношениях фрустрацию, оставаясь в них.
