Пищевая зависимость и о фиксации на оральный характер (по книге Стивена М. Джонсона "Психотерапия характера")
Причина формирования орального характера в неудовлетворённость маленького ребёнка (в возрасте до 2-х лет) в его базовых потребностях: эмоциональном контакте, тактильном контакте с матерью, в результате чего не может сфомироваться "здоровая безопасная привязанность". Искажённый образ тела (в самых злокачественных случаях), недоверие к своему телу и сигналам от него — более мягкий вариант такого искажения. Голод и насыщение — вот те два сигнала, которые очень быстро вытесняются. А также искажается уверенность в своём теле, в его нормальности, комфортности, в том, что его сигналы нужно слушать.
Это могут быть дети, которых родители не желали (брак после беременности, не тот пол ребёнка, ребёнок помешал карьере родителя, "с фронта (из института) в фартуке принесла"). Мама такого ребёнка не реагирует на него (она занята, работает, у неё депрессия, ребёнок в яслях).
Ребёнок испытывает эмоциональное переживание брошенности. Это ощущение покинутости многие проносят через всю свою жизнь и остаются с ним на балу, в компании, в семье, на вечеринке — оно их не покидает никогда, это тональность, это основная мелодия жизни.
Говоря психологическим языком, мы имеем дело с травмой потери объекта привязанности. Последующие страхи уже взрослого человека строить отношения, страх повторяющихся сценарных отношений, которые не складываются по какой-то причине, как правило, другой бросает "меня".
Эта потеря невосполнима. На её месте возникает брешь.
В центре личности с оральным характером проблема неудовлетоврённости в базовых потребностях, но их невозможно удовлетворить.
Поэтому требуется многократное перебирание агентов (термин из другой модальности) восполнения — еда, покупки, поездки, власть, работа, путешествия, идеи о своём весе, о размере (например, идея, что в 42 размере я стану непокидаемой/совершенной/самодостаточной).
Компульсивное переедание может, кстати, дебютировать в возрасте, когда человек в первый раз сталкивается с серьёзными партнёрскими отношениями и терпит в них фиаско (на самом деле, это фиаско он, как правило, инициирует или провоцирует сам, но в каких-то случаях он это осознаёт или подозревает, а в каких-то нет, в зависимости от типа личности — более депрессивной или более маниакальной).
Всё это происходит на почве неумения позаботиться о себе, отсутствует само право позвать, попросить и получить. Этот ребёнок звал, но мать не откликалась или давала не то, не удовлетворяла потребность (соска вместо воды).
В дальнейшем эти люди могут развить то или иное отклонение в зависимость и, например, в пищевую зависимость: переедание или отказ от еды, третий вариант — амбивалентные качели переедание/отказ. Всё это — зависит от семейной истории и посланий в семье (голод поколений, хлеб — это святое, надо доесть/нельзя выбрасывать). Еда может быть средством статуса семьи: "У нас всегда хороший стол" (неважно, какие отношения в семье).
Конкретные паттерны поведения будут складываться из сюжетов жизни (молоко с хлебом как единственно доступная ребёнку еда остаётся средством утешения в ночные часы уже у взрослого). У кого-то это клубника со сливками или арахисовая паста, бутерброд с вареной колбасой — это еда детства или еда утешения.
Автор книги "Психотерапия характера" Стивен М. Джонсон пишет о "потере рая", воспоминании о месте, где идеально хорошо, и бесконечном его поиске.
Психика ребёнка ищет способов компенсации утраты.
Самоотрицание очень хорошо поймут люди, по-настоящему страдающие компульсивным перееданием: они запихывают еду в себя, чтобы перестать чувстовать боль, и очень часто они с ужасом осознают, что эта боль утраты любви, привязанности.
Депрессия — частый спутник людей с компульсивным перееданием, и они, защищаясь, часто хотят отделить одно от другого (вылечите депрессию, вылечите переедание, вылечите социо-изоляцию).
И вот тогда еда становится суррогатным объектом любви, то есть заменой любимого объекта. Но не только еда. Отказы от еды тоже становится обещанием или гарантией любви.
Обращение агрессии против себя может выглядеть как самоистязание или диетическое поведение.
Важная составляющая их характера — самовозвеличивание, нарциссизм, потому что одному прожить можно только с идеей прекрасности, божественности, способности на всё, независимости.
Такие люди часто попадают в кредитные истории и в истории, когда деньги внезапно заканчиваются, потому что не ожидают реальности или не готовы столкнуться с реальностью, не рассчитывают своих сил, плюс у них серьёзная проблема ресурса и его восполнимости. У них ресурс может быть всполнен только извне, здесь нет идеи о самонаполненности.
Очень важный характерный признак таких людей — негативный ответ среды, ведь рай всегда утрачен, реальность всегда слишком жестока по отношению конкректно "ко мне".
Таким людям очень трудно поверить, что терапевт к ним хорошо относится(1), или что терапевт в сущности хорош (2). Те же ощущения переносятся на психотерапевтическую группу, если клиент ходит в групповую терапию, так как группа является суррогатом матери в групповой терапии. Те же реакции переносятся на тело (как на материнскую метафору) или на еду (материнский суррогат, источник жизни).
Они могут изначально в маниакальной фазе кредитовать много ожиданий от группы (терапии), но потом неминуемо разочаровываются в её "бесполезности". Мать бесполезна, она не может помочь, принять, накормить, дать то, что нужно.
