Предполагается, что психолог — эксперт по внутренним процессам. Что определяет его реальную зону профессиональной компетентности?
В начале профессиональной деятельности я сильно комплексовала. В мои обязанности детского и семейного психолога входила не только работа с детьми-школьниками, но и консультации с их родителями. А также — совместная методическая работа с учителями. За исключением детей, мои клиенты были значительно старше меня. И самое главное — имели опыт родительства. Меня же тогда от одной мысли о материнстве брала оторопь — слишком большой груз ответственности… К тому же школа была не рядовая, большинство родителей — известные люди. Ну как я могу их (их!) консультировать?!
Выхода обнаружилось два: внешний и внутренний. Внешне я укрепила свой образ очками (с простыми стёклами). Внутренне я была настолько близка к детскости по восприятию, что довольно легко устанавливала доверительные отношения с детьми, органично и плодотворно выступала "переводчиком" на язык взрослых того, что чувствуют и как понимают дети действия учителей и родителей. В некотором смысле, я выполняла роль защитника детей перед учителями и родителями, рьяно старавшимися причинить им добро и немедленно развить. Дети приняли мою роль с благодарностью, учителя — по-разному, родители — не сразу, но оценили. Со временем не я вылавливала их, чтобы нечто важное сказать, а они — меня.
К чему это я? К тому, что есть простой базовый принцип: невозможно помочь обрести человеку то, чем не владеешь сам. Можно намеренно скрывать от клиентов факты своей личной жизни, изображать из себя фрейдовский "белый экран" ("белым экраном" по определению не может быть ни один живой человек). Тешить себя иллюзией о созданных неповторимых отношениях и профессиональной компетентностью. Но, с точки зрения конкретного результата для клиента, работает, по моему убеждению, именно этот базовый принцип — принцип лично-прожитого опыта.
То, что психолог в своём личном опыте прожил и гармонично выстроил, вкупе с его профессиональными знаниями и навыками — определяет его реальную зону профессиональной компетентности.
Я далека от утверждения, что психолог, не переживший паническую атаку, семейный кризис и т.д., не может компетентно помочь клиенту в решении этих трудностей. У каждого свой уникальный личный опыт и ситуация. В основе разнообразия и уникальности трудностей и запутанностей зачастую лежит общий для людей сущностный принцип цикличности "развития-стабилизации", "неопределённости-определённости".
Предполагается, что психолог — эксперт по внутренним процессам. Т.е. тому, как совладать с трудностью, конфликтом внутри себя и как раскрыть свой потенциал для улучшений и изменений. А значит, в вопросе компетентности ключевым является личный опыт психолога проживания и управления, к примеру, собственным страхом, выхода из кризиса и выстраивания близких отношений со значимым человеком.
Под проживанием я имею в виду не интеллектуальное понимание и выстраивание внешне-благополучного фасада для других. А процесс внутреннего действия, затрагивающий все уровни существования (физический, ментальный, эмоциональный и сущностный), который приводит к значимому изменению изнутри во вне.
То, что не прожито и не выстроено самим психологом, остаётся набором психолого-психотерапевтических штампов, который может быть затейливо устроен и красиво подан, но лишён терапевтической силы.
