Когда родители перестают быть богами

Мои родители развелись, когда мне было пять лет. Я поняла, что моя жизнь изменилась, когда мы с мамой и моей младшей сестрой переехали в другую квартиру. Как сейчас помню этот серый день — голые деревья за окном, коробки с нашими вещами и странные фиолетовые обои в моей комнате. Мои родители и раньше не особо ладили, но этот переезд окончательно разделил их не только в моей жизни, но и в моей голове.

С тех пор, как мы переехали, всё привычное, где я чувствовала себя в безопасности, рухнуло. Изменилось всё: мой дом, район, в котором я живу, детский сад, материальное положение моей семьи. И главное, папы никогда-никогда не было дома, а мама была занята решением бытовых проблем. Как ребёнок я утратила базовую безопасность — своих любящих родителей, которых раньше я всегда могла обнаружить дома по вечерам. Мне, ребёнку, было всё равно, ругаются они или нет, главное то, чтобы это большие люди, делающие мой мир лучше, просто были дома.

Жизнь только с мамой очень сильно отличалась от жизни с мамой и папой. Этот развод совпал с большими изменениями в моей социальной жизни: походом в новый детский сад, затем в школу, затем в новую школу, необходимостью учиться новым обязанностям и ответственности и всем-всем-всем, что несёт в себе жизнь ребёнка от 5 лет и до 18-ти. Всё это мне приходилось проживать каждый день без отца, но вместе с мамой.

В то время я мечтала о другой матери — той, которая накрывает обед из трёх блюд к моему возвращению из школы. Моя мама не могла этого сделать, потому чтобы была занята работой. Но тогда я не могла этого понять. Поскольку мама была единственным главным человеком, который постоянно присутствовал в моей жизни, то все претензии за несправедливость моей жизни были направлены к ней. Во всём была виновата мама: в том, что у нас недостаточно еды дома, в том, что у меня нет новой модной одежды, в том, что у нас постоянно не хватает денег, в том, что мы не ездим отдыхать за границу как мои одноклассники… Список можно продолжать бесконечно. Позже сюда добавились ссоры, которые часто происходят между родителем и ребёнком в переходном возрасте, и мама стала для меня окончательно негативной фигурой — в моём сознании она слилась с образом плохой матери.

Папа появлялся в моей жизни, словно праздник, и в основном только по праздникам. В мою тогдашнюю жизнь он привносил что-то невообразимое: какие-то новые игрушки, возил есть разноцветное мороженное и показывал кино. В детстве я очень радовалась, что день рождения у меня ровно через полгода после новогодних праздников. Такое календарное распределение было своего рода гарантией, что папу я буду видеть как минимум два раза в год. Типичное утро каждого праздника начиналось с моего вопроса: "А папа приедет?". В то время я научилась вовсю использовать своё магическое мышление. Я была уверена, что если буду хорошо себя вести, например, уберу свою комнату, или прочитаю книгу, или откажусь от сладкого, то папа обязательно приедет. Если папа не приезжал, то я считала, что недостаточно хорошо для этого постаралась, и обещала себе сделать всё возможное в следующий раз. Папа был для меня идеальным отцом. Я считала, что он всегда делал всё правильно, даже если это было объективно неправильно. Я верила, что папа всё знает лучше всех, и не замечала его промахов.

Очень долгое время я жила в двух полюсах: отрицала всё, что говорит мама, и полностью соглашалась со всем, что говорит отец. Такой подход к жизни фактически оставлял меня в роли сироты, потому что я не могла выстроить настоящих отношений ни с одним из своих родителей. Впав в это расщепление, я потеряла их обоих. Я не могла почувствовать любовь к матери также, как не могла ощутить ненависть к отцу. Плюс к этому, я не могла жить своей жизнью, так как моя жизнь являлась продолжением отношений с отцом и матерью: многие устремления в моей жизни были актом преданности отцу или актом отвержения матери.

Если перевести мои ощущения в метафору, то можно представить две статуи. Статуя отца всю мою жизнь находится очень высоко — так, что и не рассмотреть, видно только, как свет солнца отражается от её белого камня. А статуя матери спрятана где-то в тёмном подземелье — изгнана, но не забыта.

И вот, на 32-м году жизни и 5-м году личной терапии я начинаю замечать, что моя мама была хорошей матерью. Каждый вечер, когда мама укладывала нас сестрой спать, она пела нам песни или читала книги. Делала она это до тех пор, пока мы не заснём или пока она сама не заснёт от усталости. Я тогда будила её со словами: "Мама, читай дальше!". И она читала. Это были и сказки, и рассказы Михаила Пришвина, и мои любимые Мифы Древней Греции. Я знала истории всех героев задолго до того, как их начинают проходить в школе. Думаю, что именно благодаря маме у меня есть вкус к хорошей литературе, а отсюда хорошо развито образное и логическое мышление. Несмотря на отсутствие денег, мама научила меня, что значит действительно хорошо одеваться, у неё же я научилась шить, видеть и создавать красоту.

По мере того, как образ матери поднимается на свет — мне становятся доступны чувства любви и признания к матери. В это же время я начинаю замечать, как образ моего отца спускается с высокого, залитого солнцем пьедестала. Вдруг в моей голове складывается пазл, столь заметный со стороны, но так долго скрытый от меня — во многих проблемах, моего детства виновата не мама, а отец. Со странным чувством смутного сомнения — мне ещё сложно признать, что отец может быть плохим, я начинаю размышлять над тем, что моя мама так много работала и не давала мне тепла, потому что папа не давал нам достаточно денег. С неловкостью я вспоминаю ошибки отца: как на мой день рождения он вручил букет моей сестре, т.к. думал, что это она именинница, как ездил отдыхать за границу и говорил маме, что денег у него нет. Сделав это открытие, я понимаю, что отец поступал плохо. Проживаю обиду, ненависть и разочарование. Но не останавливаюсь на этом. Со временем мне становится просто грустно, что всё вот так получилось.

А ещё во мне появляются странные чувства: облегчение и свобода. В тот момент, когда два могущественных образа встречаются посередине между раем и адом, я обретаю своих настоящих родителей. У меня нет потребности опустить в подземелье отца и возвысить мать. Я вижу в своих родителях не всесильных богов, а обычных живых людей с набором всех человеческих качеств и хороших, и плохих. Они старались жить так, как им казалось верным. Они стремились к своим мечтам и не виноваты, что всё так сложилось. У меня больше нет необходимости хранить верность каждому из них и периодически отрицать одного, чтобы заслужить любовь другого.

Несмотря на то, что мои родители по-прежнему практически не общаются друг с другом, у меня внутри — они вместе. Нет, это не картинка о том, как они мило пьют чай. Это история про моё признание каждого из них, таким какой он есть. Сегодня к каждому родителю мне доступна вся гамма чувств, и я знаю, что люблю и мать, и отца. Я перестала быть сиротой, потому что с каждым из них у меня свои особенные, не всегда простые, но зато настоящие отношения. Признав право каждого родителя на собственную жизнь, я получила право жить своей жизнью. Если раньше я делала выбор, чтобы не быть похожей на мать или быть похожей на отца, то сегодня мой выбор — это моё мнение и мой путь. Родители перестали быть моими могущественными богами, а я перестала так или иначе служить им. Теперь я самый обычный смертный, имеющий право на собственную жизнь.