Многие родители включают ребёнка в свои отношения. Так, например, мать понимает, что в присутствии сына или дочери муж будет вести себя более сдержанно. Она начинает ссору, когда ребёнок находится рядом. В этом случае ребёнок чувствует себя ответственным за отношения родителей. У него возникает иллюзия, что он большой и сильный. Он больше — значимее и сильнее родителей. Как будто родители и ребёнок поменялись ролями. Такое явление в психологии называется парантификацией.
При парантификации ребёнок раньше времени становится взрослым, его представления об ответственности перепутаны. Вырастая, он будет стремиться взять ответственность не за себя, а за жизнь других людей. Потребность контролировать всё и вся вокруг не даст ему возможности расслабляться. Расплачиваться за это придётся здоровьем и одиночеством.
Один из родителей перетягивает ребёнка на свою сторону для усиления своей позиции. В этом случае, даже соглашаясь с этим родителем, ребёнок бессознательно чувствует вину перед другим. Потому что он любит обоих родителей: и папу, и маму. Оказывая предпочтение одному, он как будто предаёт другого. По большому счёту, он отказывается от той половины себя, которая получена от этого родителя. Ребёнок буквально может ощущать себя разорванным пополам.
Во взрослой жизни это проявляется в том, что человек не принимает в себе черты, присущие отвергнутому родителю, но очень хорошо видит эти черты в других людях, постоянно испытывая тревогу и раздражение. Или, наоборот, ведёт себя как "преданный" родитель, как будто компенсируя причинённый ему ущерб.
При этом ребёнок живёт в постоянном ощущении "я — плохой".
Чтобы освободить ребёнка из пут чужой ответственности, родителям важно дать ему разрешение любить обоих родителей — и того, и другого, так как жизнь ему дали двое. Так же необходимо понимание того, что отношения между родителями ребёнка не касаются, они взрослые и сами решают, как им жить.
От реальных родителей получить такие разрешения вряд ли возможно, но это можно сделать в терапии. Например, когда клиент поочерёдно представляет себя: мамой, папой, самим собой. Вхождению в состояние другого человека помогает перемещение в пространстве и напольные якоря.
Напольный якорь — это то, что находится на полу и символизирует место расположения определённой фигуры из расстановки. Это может быть: газета, лист бумаги, коврик, пазл, всё то, что подскажет ваша фантазия.
Когда клиент встаёт на определённый якорь, это помогает почувствовать себя обозначенным персонажем.
Пример из практики.
На консультации девушка, назовём её Настя. Согласие на публикацию от клиентки получено.
Настя не любит носить юбки, она не ощущает себя привлекательной и женственной. Более того, юбка воспринимается ею как символ жертвенности, собственной ненужности. Настя понимает, что женственность — это не только юбки и платья, в первую очередь, это принятие себя во всех своих проявлениях. Именно это она хочет получить в процессе терапии.
Предлагаю девушке вылепить юбку. В процессе лепки к Насте приходят воспоминания.
— Такую фиолетовую юбку дарил мне отец. Затем, когда родители разводились, он забрал все подаренные мне и маме вещи. И юбку забрал. Мне было тогда одиннадцать лет.
— Обозначь в пространстве напольными якорями себя одиннадцатилетнюю, маму и папу.
Обозначает.
— Что ты чувствуешь на своём месте?
— Я чувствую обиду и злость, потому что стала жертвой — заложницей отношений родителей.
— Посмотри на ситуацию из роли отца.
— (Настя из роли отца). При разводе жена потребовала, чтобы я забрал все свои вещи и все свои подарки. Всё это она вывалила в кучу прямо в коридоре. Мне проще было согласиться, чем спорить с женой и выслушивать её истерику. Настя — моя единственная дочь, я всегда любил и люблю её, и мне было обидно, когда при встрече она делала вид, что не замечает меня, и отказывалась от моих подарков.
— Папа, я это делала из солидарности с мамой и из страха, что она откажется от меня, если я буду любить тебя.
— Посмотри на ситуацию из роли мамы.
— (Настя из роли мамы). Я понимаю, что спровоцировала мужа поступить так. Я потребовала, чтобы он забрал все вещи, которые дарил мне и дочери, чтобы "духа его в доме не было". Когда он забирал вещи, все соседи это видели и теперь знают, какой он мелочный. Мне важно, чтобы люди понимали, что он — плохой, а я — хорошая. Я не чувствую и никогда не чувствовала себя хорошей. (Плачет)
Прошу Настю перейти на своё место.
— Что, Настя, чувствуешь сейчас?
— Мне жалко маму. Хочется ей сказать, что она хорошая, и я люблю её. (Обращается к маме). Мама, для меня ты лучшая в мире. Я появилась благодаря тебе. Спасибо за жизнь, мамочка.
Переходит на место мамы.
Маму тронули слова дочери. Она почувствовала себя ценной и нужной.
Настя продолжила:
— Мама, ты большая, а я маленькая. Я не хочу ничего знать о том, что происходит в ваших отношениях с папой. Это касается только вас двоих.
Мама, после сомнений и колебаний, отвечает:
— Сейчас мне очень трудно, но, я уже понимаю, что это неправильно — перекладывать свою боль на дочь. Да, отношения между мной и уже бывшим мужем касаются только нас двоих.
— Ваша дочь может любить своего отца?
— Да, может.
— Она может оставить себе подаренную отцом юбку?
— Пусть оставляет. Это её вещь.
Когда мать даёт дочери разрешения, из своей роли Настя облегчённо вздыхает. Отец тоже даёт дочери разрешение любить маму, он подтверждает, что отношения родителей её не касаются. Отец радуется тому, что дочь сохранила подарок.
Настя улыбается.
— Это такое счастье, что я могу любить обоих родителей, я свободна от вовлечения в их конфликты. Сейчас для меня юбка — подарок отца, означает признание моей женственности и привлекательности.
Невозможно развить женственность, меняя внешность, одежду или манеру поведения. Необходимо работать с причиной отказа от женственности.
