А забыли сказать вот что.
На протяжении многих лет своей жизни, как оказывается, Дарвин разрабатывал не только теорию эволюции, но и занимался изучением выражения эмоций у животных и человека.
Он исследовал большое количество высоко организованных животных, а также людей: его современников и тех, кто жил до него (по описаниям и документам). Причём людей он исследовал из разных стран, разных возрастов, разного уровня развития, вероисповедания, статуса и т.п.
Короче, провёл приличную работу!
И в итоге пришёл к интересному выводу: всё многообразие человеческих эмоций можно свести к нескольких базовым (базовым аффектам), которые имеют абсолютно одинаковое выражение, функцию и смысл у всех людей, живущих на планете!
Обобщил он это всё в своём труде, который сейчас можно купить и даже скачать.
Позже, уже в ХХ веке такие учёные, как С. Томкинс, Л. Стюарт и др. дополнили представления Дарвина, в результате чего появились представления о т.н. врождённых базовых аффектах.
Дж. Ходоров, танцевально-двигательный психотерапевт и жена Л. Стюарта, в своей книги "Танец и глубинная психология" (есть на русском языке) описывает последние открытия своего мужа в этой области.
Стюарт пришёл к выводу, что есть 8 базовых врождённых аффектов, которые имеют универсальный код выражения, функцию, смысл у любого человека на земле. Более того, это 8 аффектов возникают не зависимо от нашей воли, возраста, пола, умств. развития и т.п. в определённого типа ситуациях. Всегда!
Что это за аффекты?
Попробуем угадать. Ведь если они универсальны, то их выражение должно быть знакомо каждому из нас без слов?!…
- Итак, 1-й врождённый аффект-это страх.
Шкала интенсивности этого аффекта: предчувствие, волнение, беспокойство, тревога, страх, ужас, паника.
В каких ситуациях возникает этот аффект: в ситуациях неизвестности.
Зачем нужен этот аффект?
Здесь хочу привести отрывок из оригинального текста Дж. Ходоров:
"Когда мы встречаемся с неизвестным, нам может показаться, что мы провалились в бездну. В детстве мы воображаем, что в темноте комнаты таятся привидения и духи.
Мы учимся успокаивать себя тихой молитвой ритуалов засыпания (Stewart and Stewart 1979 г., стр. 47). Будучи взрослыми, при встрече с неизвестным мы можем чувствовать себя так, словно находимся на краю пропасти: наши волосы встают дыбом. Мы дрожим, в то время как жуткое чувство ползёт по нашему телу вверх от коленок, закрадывается в низ живота и карабкается по спине. Всё наше внимание приковано к встрече с ужасающей неизвестностью".
На самом примитивном уровне страх помогает выжить, мы падаем в обморок (притворяемся мёртвым) или убегаем. По мере развития нашего сознания мы всё больше вовлекаемся в безнадёжные, но продолжающиеся и постоянные взаимоотношения с неосязаемым неизвестным.
Когда мы чувствуем присутствие несметного числа неосязаемых, незнакомых возможностей, активируется такая функция эго как интуиция.
Основное экспрессивное средство выражения страха — неконтролируемые повторяющиеся действия. Когда мы используем ритуалы, чтобы оградить себя от демонов или усмирить гнев богов, происходит развитие религиозной установки:
"По сути, феноменологию Страха можно рассматривать только как реакцию на "неизвестное", которое в своём духовном плане является "Совершенно Иным" Отто и "бездной" адского ужаса. Это и есть тот канал аналогии, который привёл к формированию Религиозной Культурной Установки. В "Идее святого" (1923), Рудольф Отто в неотразимом tour de force (тяжёлое путешествие) показал, каким образом большинство религиозных чувств произошли из примитивного опыта страха, "Демонического ужаса""
(Stewart 1987 b, стр. 140)
- 2-й врождённый аффект — это гнев.
Шкала интенсивности этого аффекта: недовольство, досада, раздражение, злость, гнев, ярость.
В каких ситуациях возникает этот аффект: в ситуациях ограничения, нарушения наших границ.
Зачем нужен этот аффект?
Здесь снова привести отрывок из оригинального текста Дж. Ходоров:
"Когда мы испытываем ограничение, нас может "выбросить" в состояние хаоса. В младенчестве или детстве это состояние неистовства: ребёнок мечется в ярости, дерётся, царапается, кусается. Во взрослом возрасте мы перенимаем самый примитивный подход к решению проблемы. Всё внимание направляется на то, как "избавиться" от причины нашей фрустрации. На этом уровне, решить проблему означает, что мы попытаемся убить её".
Зачем нам нужен гнев? На уровне джунглей он — ключевой фактор выживания, так как проявляется каждый раз, когда нам угрожают нападением. Как отмечает Дарвин (Darwin (1872 г.)), и у животного и у человека гнев "придаёт силу мышцам и, в то же время, энергию — воле" (стр. 239).
"Гнев даёт нам знать, что наш мир перевернулся с ног на голову, что-то совершенно не правильно — всё находится в хаосе. Когда мы начинаем ощущать, что нашей автономности что-то угрожает, мы резко концентрируем своё внимание на том, как избавиться от вторжения, которое является причиной этого беспорядка. Когда мы выявляем проблему и начинаем разрабатывать стратегии для того, чтобы восстановить существовавший порядок, мы вступаем на начальный этап такой функции эго как мышление.
Не является ли это, то есть выявление и вовлечение в проблему, первым этапом мышления вообще? Затем последующие размышления рождают усовершенствованные стратегии для решения проблемы. Как мы знаем из горького опыта, за вспышкой гнева часто следует долгий период "перефразирования" ситуации: "Я мог бы сказать это", или "Почему я не сделал то-то и то-то" и так далее. Это и есть мышление, прагматические попытки правильно сложить кирпичики хотя бы в своём собственном мозгу; пусть, несомненно, и во власти эмоции, но всё-таки мыслить".
(Stewart 1987 b, стр. 141)
Экспрессивное поведение при гневе, то есть, угроза и нападение, — самая примитивная форма рассудка. С развитием сознания мы учимся нападать на определённые проблемы символически. Здесь нам вспоминаются нахмуренные брови, сжатые кулаки и неистовая концентрация размышляющего философа:
"Философ Вильям Джеймс смотрел на философию как на необычайно упрямую попытку добиться ясности мышления, что отражает общепринятый взгляд на философа как человека, который мыслит более глубоко и упрямо, чем другие люди. Не понимать чего-то — самое большое разочарование для философа".
(Stewart 1987 b, стр. 141–2)
"И в насильственном нападении в гуще джунглей, и в эмфатических жестах, сопровождающих научный спор, экспрессивным поведением при гневе является рассудок; он лежит в основе философской установки."
Таким образом, гнев в разных степенях его интенсивность, как правило, говорит о том, что нарушаются наши привычные границы: физические, эмоциональные, территориальные. О том, что наступил хаос. И именно благодаря гневу появляется желание и силы восстанавливать наши границы и из хаоса создавать порядок.
И, наоборот, отсутствие контакта со своим гневом, запрет на его выражение, рационализация по поводу того, что злиться нехорошо и т.д. и т.п. — могут блокировать такие важные аспекты нашей личности, как самооценка, уверенность, качественный контакт во взаимоотношениях (не когда ты прогибаешься "под изменчивый мир", и не когда "пусть лучше он прогнётся под нас",
- 3-й врождённый аффект — это печаль.
Шкала интенсивности этого аффекта: тоска, грусть, печаль, горе (не как событие, а как чувство), мука.
В каких ситуациях возникает этот аффект: в ситуациях потери.
Зачем нужен этот аффект?
Отрывок из оригинального текста Джоан Ходоров:
"Когда мы переживаем потерю, мы можем идентифицировать себя с вакуумом.
Дарвин описывает 51-летнюю вдову в богадельне, которая "представляла, что она потеряла свои внутренности, и что всё её тело было пустым" (Darwin 1872 стр. 183).
В младенчестве это ощущается, как будто бы никого нет рядом.
В зрелом возрасте тоска из-за потери любимого человека вызывает у нас слёзы, плач, рыдания и другие ритмические выражения скорби.
"У неё было совершенно расстроенное выражение лица, она могла часами ритмически смыкать и размыкать сложенные лодочкой ладони" (там же).
Потеря приносит нам столько боли, что мы вправе спросить: зачем же тогда нужна печаль? В попытке ответить на этот вопрос, Стюарт предлагает нам представить, на что была бы похожа жизнь без печали.
Если бы нам не приходилось обращать внимание на потери, то мы бы не осознавали значимость тех, кого мы любим.
Представьте себе пресность, равнодушие жизни, если бы на смерть ребёнка, супруга или друга мы реагировали примерно такими словами: "О, ну вот, видимо, и всё. Что ж, сегодня ты здесь, а завтра — там".
Печаль соединяет нас не только с теми, кого мы любим, но и со всей многогранностью осязаемого мира. Потерять любимого человека означает потерять изобилие и красоту природы. Здесь на ум приходит мифологический образ неплодородных пустошей Деметры.
"Апперцептивный аспект. Так как мы чувствуем важность наших взаимоотношений для осязаемого мира, элемента земли, активируется такая функция эго, как ощущение.
Экспрессивный аспект. Когда мы ощущаем всю полноту потери, традиционные, ритмические, раскачивающиеся средства выражения траура и сосредоточенность на изображении утраченного любимого человека позволяют нам продолжать видеть его\её образ; оплакивание преображается в поэзию, песни, живопись и скульптуру. Экспрессивное поведение при печали — ритмическая гармония; она составляет сущность эстетической установки". [Дж. Ходоров]
Защиты от печали:
Я наблюдаю в основном такие защитные реакции, призванные отгородить человека от контакта с печалью:
- "Позитивный настрой". Или "не надо печалиться, вся жизнь впереди!…"
Люди с такой защитой, как правило, — душа компании, радостные, весёлые, заводилы, энергичные, в общем "на позитиве".
Но иногда это является не естественным поведением, а своеобразной маской. Как клоун, который всех веселит, а в душе может чувствовать глубокую печаль.
- "Железная леди".
Такие люди, как правило, пресекают любые проявления печали, путая это важное чувство со слабостью характера. "Мальчики не плачут!". А сейчас и девочки тоже. Что нюни распустил; слезами горю не поможешь и т.д.
- Обычное подавление или вытеснение.
Когда есть ощущение, что переживать печаль менее безопасно, чем подавить её. Или когда есть фантазия, что если я позволю себе испытывать печаль, то её сила меня разрушит (в психологическом плане).
"От печали до радости…"
Одна женщина на группе снижения веса сказала как-то раз: "Я поняла, что запретив себе в какой-то момент жизни плакать, переживать печаль, я запретила себе и радоваться".
Физиологически сильный плач и сильный смех во многом похожи. Интенсивно сокращаются межрёберные мышцы, диафрагма, мышцы пресса, становиться более глубоким дыхание, появляются слёзы.
Можно предположить (на уровне гипотезы), что запрет на переживание грусти, печали, горя может влиять на формирование бессознательное запрета переживать радость.
- 4-й и 5-й врождённый аффект — это стыд/презрение
Т.е., по сути это 2 аффекта, но на самом деле — две стороны одной медали — отвержения. Просто стыд связан с отвержением чего-то в себе, а презрение — в других.
Шкала интенсивности этих аффекта не слишком большая: смущение, стыд, унижение/неприязнь, презрение, ненависть (хотя ненависть, скорее, можно отнести к сложному чувству, поскольку туда ещё примешивается гнев).
В каких ситуациях возникают эти аффекты: в ситуациях отвержения.
Зачем нужны этот аффекты?
Отрывок из оригинального текста Джоан Ходоров:
"Когда мы ощущаем отверженность, нас выбрасывает в состояние отчуждённости. Презрение/стыд — один из самых токсичных аффектов. Большинство детей и взрослых могут сказать, что чувствуют печаль, или страх, или ярость, но о чувствах Презрения или стыда говорят очень редко. Как будто бы в этом опыте нелегко признаться, возможно, даже самому себе".
Зачем нужны презрение/стыд?
По всей видимости, аффект произошёл от "…первичного аффективного рефлекса, функцией которого было отвержение вредных, потенциально ядовитых веществ. Первичной реакцией некоторых людей, испытывающих крайнюю степень отвращения, до сих пор является рвота" (Stewart 1987b, стр. 150). На уровне скотного двора антецедент аффекта презрения/стыда находит своё выражение в "очерёдности клёва" (стадной иерархии).
Поведение доминирования и подчинения у многих млекопитающих похожим образом связано с установлением иерархической социальной структуры. Обычаи общества варьируются от культуры к культуре, но все они ориентированы на статус, почитание и регулирование взаимоотношений между людьми.
Апперцептивный аспект. Стюарт описывает презрение\стыд как "функцию резкой оценки, когда мы считаем других или себя неполноценными. Когда мы чувствуем презрение к другим людям, мы задираем нос, а затем обнаруживаем, что от нас все отдалились; когда мы чувствуем презрение других людей по отношению к себе или сами презираем себя, мы опускаем глаза в стыде и обнаруживаем, что от нас отдалились. Во всём мире не существует больше ничего, что имело бы такой потенциал, чтобы заставить нас пересмотреть своё отношение к себе и взаимоотношения с другими людьми". (1987b, стр.153)
Так как аффект вынуждает нас бороться с горьким опытом отчуждения, мы развиваем чувствительность, которая помогает нам оценивать тонкую и сложную систему человеческих взаимоотношений. Вероятно, это начальная стадия такой функции эго как чувствование.
Экспрессивный аспект. "Презрение/стыд вынуждают нас сосредоточить всё внимание на нашем месте в человеческом сообществе. Этот карающий аффект всегда выражается в контексте взаимоотношений (с самим собой или с другим человеком); он является главным фактором в эволюции и развитии социальной установки".(Дж. Ходоров. "Танец и глубинная психология")
- Стыд и вина.
Стыд — ощущение своей плохости как таковой. В том числе встречается т.н. "токсический" стыд — ощущение, что я плохой/плохая изначально. Оно может возникнуть, например, если ребёнок был нежеланным, но и в других ситуациях.
Вина — ощущение, связанное с неправильностью своего поведения, с нарушением каких-то социальных норм.
- Отвращение.
Отвращение может выполнять защитную функцию. Часто оно связанно с ранним детским опытом и с нарушением границ. Понимание этого у человека, который переживает отвращение, может вызывать другой сильный аффект — гнев.
Чаще всего то, что мы отвергаем в других (то, что и вызывает отвращение), мы на самом деле отвергаем в себе (т.н. "проективная идентификация").
Также отвращение может быть связано с темой смерти. Так, на базовом уровне может быть такая история, что если ребёнок рождается в этот мир, а его никто не приветствует, отвергает, — то это как смерть.
- 6-й врождённый аффект — это радость.
Шкала интенсивности этого аффекта: удовольствие, воодушевление, радость, эйфория, экстаз.
В каких ситуациях возникает этот аффект: в ситуациях встречи с чем-то знакомым и прятным.
Зачем нужен этот аффект?
Вот что пишет по этому поводу уже не раз упоминавшаяся в этой теме танцевально-двигательный психотерапевт Дж. Ходоров:
"…игра — это типичная реакция на аффект Радости. Радость мотивирует игру. Это заставляет нас признать тот факт, что аффект (Радость) обеспечивает нас энергией, которая мотивирует игру… в результате символической игры в детстве дети воспроизводят эмоционально нагруженные переживания из своей жизни".
Т.е., можно говорить о том, что радость даёт нам энергию, так же как она заряжает энергией игру детей (да и взрослых). Но! Такая игра в свою очередь позволяет трансформировать другие базовый аффекты (гнев, стыд, страх…).
Вообще радость понимается Л. Стюартом, на чьи труды мы ссылаемся здесь, как энергетический источник либидо, усиливающий жажду жизни.
А в контексте того, что радость мотивирует игру, можно также говорить о том, что одна из важнейших функций этого аффекта — это развитие воображения!
От печали до радости.
В известной песни Ю.Антонова есть большой смысл с точки зрения психологической связи этих двух аффектов: печали и радости.
Функционально при переживании и выражении радости и печали задействованы почти одни и те же звенья. Так, когда мы радуемся и смеёмся, у нас активно двигается диафрагма, становиться более глубоким и частым дыхание, задействованы мышцы пресса, даже могут быть слёзы ("слёзы радости"). Всё это, конечно, при условии, что человек действительно переживает аффект, а не просто говорит: "Как я рад тебя видеть".
При переживании печали, плаче также дыхание становиться более глубоким, работает диафрагма, мышцы пресса.
И, думаю, у каждого из нас в жизни были случаи, когда вы видели человека (вживую или по ТВ) и не могли понять, он плачет или смеётся.
Какой из этого всего вывод?
По крайней мере, на уровне гипотезы, можно предположить, что вытеснение, подавление печали может быть предпосылкой для неосознанного подавления радости и невозможности "радоваться на всю катушку", "смеяться от души", "умирать от хохота", прыгать, как это делают маленькие дети, когда очень радуются.
Поэтому переживание печали и грусти может иметь ещё и такое важное дополнительное значение.
- 7-й врождённый аффект — это интерес.
Шкала интенсивности этого аффекта: внимание, любопытство, интерес, возбуждение, страсть.
В каких ситуациях возникает этот аффект: в ситуациях новизны.
Зачем нужен этот аффект?
Вот что в своей книге Дж. Ходоров, ссылаясь на более раннего исследователя аффектов — С. Томкинса: "…наблюдая за своим маленьким сыном, Томкинс заметил и определил один главный аффект, который Дарвин просмотрел: интерес. Томкинс утверждает, что интерес-возбуждение — неотъемлемый стержень сексуальности, голода, реакций ориентации, фантазии и рефлексивного решения проблем…
В контексте темы веса и питания интересно такое замечание Томкинса.
"…например в состоянии депрессии в жизни человека отсутствует аффект интереса. Т.к. влечение голода не усиливается интересом, мы теряем аппетит. Таким образом, голод и сексуальное влечение и любое другое влечение должны подпитываться соответствующим аффектом, чтобы вообще работать…".
Интерес — важнейшая составляющая нашего развития, особенно в детстве. Это ведущая мотивация к обучению, познанию, саморазвитию. Потеря интереса — остановка в развитии и познании.
- 8-й врождённый аффект — это изумление.
Шкала интенсивности этого аффекта: удивление, испуг, потрясение.
В каких ситуациях возникает этот аффект: в ситуациях, когда мы сталкиваемся с чем-то новым и неожиданным.
Зачем нужен этот аффект?
Вот что в своей книге пишет Дж. Ходоров:"Изумление — аффект центрирования, ориентации и переориентации; это наша реакция на неожиданность. На уровне инстинктов тела, кинестетические и проприоцептивные ощущения помогают нам концентрироваться и ориентироваться..".
Изумление способствует развитию саморефликсирующей установки, когда я начинаю думать, что происходит и как реагировать не это.
Этот аффект в каком-то плане как "перезагрузка" у компьютера — переключает, "перезагружает", переориентирует другие аффекты.
Например, вы шли по улице и испытывали раздражение в связи с тем, что пришлось задержаться на работе. Но вдруг встречаете человека, с которым виделись сто лет назад в другом городе.
Первое, что возникнет — удивление (а может изумление или даже потрясение). А потом — какой-то другой аффект, в зависимости от того, с какими чувствами связан для вас этот человек. Может быть радость. Может быть тревога (если это ваш бывший муж, например). Может быть какое-то сложное чувство, состоящее из нескольких аффектов.
P.S. В этой теме хочется поделиться открытиями и мыслями, сделанными мной во время семинара "Воспитание чувств: базовые аффекты", проведённого в 2008,2011 гг. ученицей Дж. Ходоров — Ириной Бирюковой, президентом Ассоциации танцевально-двигательной терапии, сертифицированным танцевально-двигательным терапевтом-супервизором.
. Поскольку, тема неисчерпаемая, то сегодняшний пост посвящаю
