Традиционно отцовские функции в семье связаны с формированием социальных навыков ребёнка. Если на маму первоочередно возлагается обеспечение бытового и эмоционального комфорта ребёнка, то папа, скорее, готовит его к умениям, необходимым для внешнего мира — достижение целей, преодоление препятствий, отстаивание собственного мнения. Но более современные психологические исследования бесспорно указывает на особую значимость отцовской любви наравне с материнской. К сожалению, в России отцы до сих пор с трудом признают и афишируют свои чувства. По многолетнему опыту работы в психологической практике я могу отметить, что не более 30% пап приходят на консультации по поводу детей самостоятельно или вместе с жёнами. Виноваты ли в этом стереотипы, запрещающие мужчинам показывать собственные слабости и просить помощи, активно принимать участие в воспитании детей или нормальная мужская занятость — судить трудно. Скорее всего, это комплекс взаимосвязанных причин. Правда, от этого никому не легче.
Знакомство с этой семьёй началось с приезда мамы и сына. Чудесные, славные — но ужасно измотанные бесконечными проблемами учёбы и воспитания. Забывшие о любви друг к другу. Таких семей много. Очень много. Возможно, это и есть грустная норма жизни — когда чувства уходят на задний план, прячутся за раздражение и обиды. Даже если так, лично я с этим совершенно не согласна. Просто потому что я умею видеть любовь там, где не видят её мои клиенты. А они обращаются ко мне именно с целью найти друг друга в своём сердце — значит, тоже не согласны. Такие семьи я называю заблудившимися. По дороге они забыли, куда шли, что на самом деле важно и как за это бороться. Такие семьи я очень люблю — за их потенциал и способность не сдаваться. Несмотря на то, что мама с рождением младшего ребёнка перестала по-настоящему видеть старшего сына. А он научился использовать учебные проблемы для того, чтобы получать её всецельное внимание. Собственно, именно трудности с выполнением домашних заданий, гарантировано обеспечивающие семью ежедневными скандалами, и стали причиной нашей встречи. Учить маму воспитательной системе раз за разом оказывалось совершенно бесполезным занятием. Она радостно кивала… и ничего не делала. Равно и как замечательный мальчишка, которому вся эта история была очень даже на руку — ради выполненных уроков мама шла на любые уступки и манипуляции. Поэтому в определённый момент мы начали говорить не про уроки, а про отношения. Мама и сын оттаиваили, учились общаться без криков и взаимных обид. Потихоньку. Снова и снова.
А потом пришёл папа. Раньше я знала про него совсем мало — разве что, по мнению мамы, он отличался повышенной требовательностью к сыну, был вспыльчив и воспитанием ребёнка практически не занимался. При встрече он оказался приятным мужчиной средних лет, в отличном деловом костюме, демонстрирующем его достижения на поприще корпоративной юриспруденции. Вернёмся к началу этой статьи — "Традиционно отцовские функции в семье связаны с формированием социальных навыков ребёнка". Именно с этого и начал папа. От него шёл девятый вал недовольства, претензий и невыполнимых требований. Всё это без агрессии — скорее, с болью от того, что всё не ладится. Именно эта папина боль и стала точкой отсчёта нашей настоящей работы. В присутствии папы я рассказала сыну об отцовских чувствах. Папе, собственно, тоже. Потому что ни один из них этого не знал. В таких ситуациях дети, как правило, оказываются более чуткими, нежели взрослые. Несмотря на то, что ребёнку трудно сформулировать своё состояние и его причины, по сравнению со взрослым ему намного легче показать то, что с ним происходит. Услышав о том, что происходит с папой, когда раз за разом уроки не выучены, сын напрягся, как струна, и вжался в спинку дивана. Папа продолжал поток претензий и недовольств. Пока я не попросила его посмотреть на сына и попытаться понять, что происходит с мальчиком в настоящий момент. И тут случилось то самое — волшебное психотерапевтическое. Папа увидел своего сына. Увидел и обнял. На мой вопрос: "Тебе хорошо, когда папа обнимает тебя для того, чтобы успокоить?", — мальчик только молча кивнул. Думаю, папа давно не видел в его глазах столько счастья. Мужчина и мальчик сидели на диване обнявшись, и им больше ничего не было нужно.
Конечно, несколько минут спустя папа снова начал говорить. Всё то же — о нарушенных обещаниях и обидах на сына. Но теперь изменить русло его слов было куда легче. Он смог заговорить о себе — о ценностях, которые пытается передать своему ребёнку, о том, чего он для него хочет, о том, как пытается быть ему хорошим отцом. В какой-то момент мальчик снова прижался к нему, обнял отцовскую руку и тихо сказал: "Да, папа, я знаю".
Спустя неделю позвонила мама и сказала, что на ближайшие встречи ребёнок будет ездить с папой. Они начали общаться и хотят большего. Потому что наконец-то увидели друг друга. И им это понравилось!
*Текст опубликован с согласия клиента.
Образ человека, обратившегося за психологической помощью, изменён с целью сохранения конфиденциальности.
Все совпадения с реальными людьми являются случайными.
