Забей на всё! (Или история про то, как успешным и активным женщинам не сдохнуть)

Мария была девушкой энергичной. Много чего успевала. И много чего хотела сделать. И дом у неё — полон детей, и жизнь — полна делами социальными, миру полезными.

Как-то раз Марию всё достало. Достало прямо до печёнок — аж во рту горько. Оглянулась она вокруг — кругом одни заморочки. Муж с работы пришёл и в компьютер. Сидит там и по праву "отдыхает" — Он же работал! Мама только и делает, что критикует: то не так одеваюсь, то не так детей воспитываю, то внимания ей мало уделяют. Детки — дерутся между собой и спорят. Да и уроки сделать не заставишь, приходится рядом сидеть, контролировать. На работе тоже не сахар: проектов много, и там развивает, и сям. То собрания, то заседания, помощники не активные, да и лучше чем я ведь никто не сделает. А ещё и на телевидение стали звать, и на радио. До трёх ночи проекты великие, с шести утра дети малые. А денежный ручеёк узкий.

Чувствует Маша — сил у неё всё меньше становится, делать ничего не хочется, апатия навалилась и тоска. Руки, ноги еле волочит. Ходит она, как автомат: работа, дом, социальные сети, по дороге в магазины заскочит, вечером еды приготовить надо, и на ужин, и на завтра на обед, в выходные стирка-уборка и по ночам работа.

И вышел у Марии нервный срыв.

Прямо на работе и случился. Чувствует — ну всё, сейчас её порвёт. Выскочила она из кабинета, чтобы коллег не напугать, забилась под лестницу — и ну рыдать!!! Вот льёт она слёзы, скулит-подвывает, и так ей себя жалко! Хоть вешайся.

Что бы вы в такой ситуации делать стали?

А Маша поплакала, сняла напряжение и пошла домой. Ничего она не сделала. Продолжала нести груз своих и не своих обязанностей.

Легла ночью спать. И приснился ей сон.

Сидит она в каком-то мрачном помещении. На окнах решётки. Полы обшарпаны. Люди в белых халатах ходят. И на стенах грифы сидят. Хищно так смотрят. Страшно. Сорвались птицы со стен и давай Машу клевать. Ужас. Отбивается она, кричит. И вдруг Мария понимает, прям видит образ в глазах птиц — это её проекты. Многочисленные проекты её бурной деятельности.

Проснулась она в поту и панике. Смотрит вокруг ошалелыми глазами. Поняла она, что много ей нести всего приходится. И надо с этим что-то делать. Обняла мужа, прижалась и уснула снова. Приснился ей другой сон. Как сделать так, чтобы жилось легче.

Вскочила, побежала делать.

Выписала на листочки всё множество её дел и планов, которые надо сделать, и те, что в проектах, и те, что начаты, да не доделаны. Много их оказалась. Выбрала два, которые самые-самые важные. Остальные листочки сожгла. Горели они, а Маша в это время прощалась с делами, написанными на листках. Развеивая пепел дел по ветру, приговаривала: "Уходите от меня дела тягостные, приносите мне дела радостные!". Сделала и легла.

Легла совсем. На диван. Семье объявила: "Всё! Баста! Нет больше сил моих! Я лежать и надолго! Пока силы не придут".

Лежит, книжки читает да кино смотрит, которые ещё десять лет назад мечтала увидеть да причитать. Дети с утра: "Мама! Намажь бутербродик". А она: "Сами!"

Тут в голове совесть намекнула: "Ты же мать!" А Маша ей: "Баста! Иди в сад". Смекнула, что не совестью она зовётся, а чувством вины, что гложет изнутри да о себе помогает забыть.

Муж хотел было что-то сказать, да передумал. Пошёл кофе пить. Вечером пришёл домой с пельменями. Дети были счастливы. Не то, чтобы Маша поощряла такую еду. Она скорее была против, но задание есть задание: лежать, значит, лежать. А вина и здесь отступила.

Все стали вокруг самостоятельнее.

А что до дел, то Мария делала только те два, что не сожгла. И то лёжа.

А на большее всё равно её не хватало. Ждала она, какие её проекты встанут из пепла и проявят себя как необходимые. Не хотела она больше верить голове своей, что рассказывала о важности всех-всех дел. Не хотела больше верить, что миру без её бурной активности не выжить. Надеялась, что с чистого листа увидит она свою деятельность по-новому. Всё нужное — останется, а с иллюзорной важностью — отпадет.

Шли дни, в доме становилось спокойнее. А если где и не спокойно, так это уже Марию и не трогало. Не принимала она больше так близко к сердцу.

Две недели прошло, и почувствовала Маша, есть импульсы к работе. Бережно она принимала эту энергию. Не рвала, не наседала. А мягко брала и делала дела по чуть-чуть. Ровно сколько сил пришло, столько и делала. И только те дела, что сами вставали перед ней.

И вот уже осознала, что не лежит она целый день. Так уж и месяц прошёл. И в доме как-то ладно. И дела делаются. И муж помогает. И дети не наседают. И удивлялась Маша, что деятельность она ведёт уже довольно активно, но совсем не ту, что раньше. Направление вроде то же, а проекты пришли другие. Радовало это Марию. Легче всё стало происходить. Мягче. Будто познала она силу деятельности без напряга, в удовольствие.

Ну и чудеса, сила практики "Забей на всё!".