Вот и я заболела коронавирусом. Мне называть его "коронавирусом" больше нравится, чем ковидом — есть что-то в этом "ко" и "вид" довольно отвратительное.
Вирус привезла с Алтая, а заболела уже в Москве. Алтай, кстати — потрясающее место. Если кому-то в России не хватает экологической повестки, то там её в избытке, и прописана она на подкорке у местных жителей. Странно, но они не мусорят от слова совсем. Даже Путин с очень узкими глазами с уличного билборда вещает про уникальность Телецкого озера.
Ну и, конечно, психологи так просто не болеют — они анализируют опыт. Я, разумеется, и раньше анализировала, но одно дело — отвлечённо из наблюдений, другое дело — из опыта на собственной шкуре. На собственной шкуре выявляются не замеченные ранее нюансы и акценты.
Ещё полтора года назад казалось, что вирус наполовину психический, но сейчас мне эта гипотеза нравится ещё больше. Почему до сих пор не выявлены явные переменные в рисках этой болезни? Кто умрёт, а кто нет — лотерея. И сколько здоровых спортивных умерло, а больных и старых — выжило. Значит, есть в этой болезни нечто неуловимое и антистатистическое. Назовём его "индивидуальное" — переменная, которая хуже всего поддаётся анализу. Мы не можем учесть фактор личности по той причине, что до сих пор думаем о своём теле и психике расщеплённо, отделяя их друг от друга.
Иммунитет — уже более сложное понятие и, как мы поняли в последнее время, тоже довольно загадочное. Но фактора личности в нём тоже нет.
Однако мне, как психологу, очевидно, что отношение человека к болезни, те стратегии, которыми он пользуется во время болезни, его эмоции и реакции — очень индивидуальны и личностно окрашены. И я думаю, что они очень важны, возможно, более важны, чем нам кажется сейчас.
Основная поражающая психику мощь этого вируса — внушение организму смертельной угрозы. Паническая атака в глобальном масштабе. Страх — оружие почище ядерного. "Умер от страха" — сегодня это уже не только фигура речи. Многие болеют смертельной болезнью или ждут, умрут они или нет. По сути, это заболевание легко может стать травмирующим психику событием.
Лично я сделала одну ошибку: я-таки сдала анализ на антитела через три месяца после прививки. Эти три месяца я чувствовала себя вполне защищённой, и много раз встречалась с вирусом. Многие мои знакомые и клиенты болели, я чувствовала себя прекрасно.
Сдаю на антитела — ноль. Конечно, я очень расстроилась, особенно после того, как интернет=медицина рассказала мне, что обычно так бывает у людей с плохим-преплохим иммунитетом. Я расстроилась и испугалась, хотела ещё чем-нибудь уколоться. Но не успела. Мою психологическую защиту атаковал страх, и через месяц я заболела. Те, у кого антитела есть, точно чувствуют себя лучше, их психическая защищённость выше, я бы даже сказала, что люди гордятся своим уровнем антител. И это хорошо.
Преодоление страха как этап развития человеческой личности
Вообще, если смотреть на развитие человека сквозь лупу психологии, то становится очевидно, что его развитие состоит из попеременного преодоления разнообразных страхов. Так мы вначале преодолеваем младенческий ужас (мы рождаемся совершенно беспомощными перед всесильным миром), потом испытываем страх темноты, где скрыты всякие потусторонние чудовища.
Мы преодолеваем страх и быть личностью, иметь своя "Я", социальные страхи ("осудят" /"отвергнут" / "разлюбят", а потом и "замочат"), страх конкуренции и самопредъявления, нарциссический страх не быть значимым.
Мы преодолеваем страх любви (потери себя и другого) — во многом, самый трудный для преодоления. Ведь любовь заставляет отказываться от предыдущего опыта и способов справляться со страхами, которые нажил до неё. Объект любви всегда чрезвычайно опасен. А мы этого не любим, поэтому с любовью много сложностей — перед ней очень много страха надо преодолеть.
Страх смерти — король и интеграция всех предыдущих, ибо со смертью заканчивается история, и ничего уже не поправить, плюс это биологический инстинкт всего живого, нам вроде всё ещё свойственный.
Ну кто как мог, так и научился: какие-то страхи преодолел, какие-то — нет. Кто по психологам ходил, тот молодец, и хотя бы знает свои страхи в лицо. Кто не ходил, тот так же их в лицо узнал, просто без подготовки.
Важно разводить информационное воздействие вируса (страх) и непосредственно его воздействие на человека. Именно информационное воздействие атакует паникой миллионы людей, просто валит их с ног, запирает дома, заставляет бояться друг друга, ослабляет их защиту. От избыточного страха люди становятся неадекватны. Вирус разделяет и властвует, одним словом. Вирус страха, где все вокруг опасны, а главная опасность — ты сам для себя. Поразительно, да? Твой иммунитет может взбеситься и замочить себя с перепугу. Вирус страха и самоуничтожения.
Думаю, что сейчас мы все проживаем период преодоления страха, такой у нас этап развития или взросления. После тяжёлой болезни дети обычно резко взрослеют. Или, наоборот, регрессируют. Надеюсь, и мы повзрослеем, а не наоборот.
Конечно, мы его переживём. Мы даже ядерной войны перестали бояться, а она точно страшнее коронавируса. Нет, ну, правда, почему теперь никто не боится ядерной войны? Я в детстве очень боялась, помню. А потом как-то это чувство рассосалось.
Страх — это чувство, эмоция, психофизиологическое явление. Он нам необходим, чтобы выжить, избежать опасностей. Но мы не можем слишком долго бояться — это очень ослабляет организм и готовит его к поражению.
Нам страшно, пока мы не знаем, как победить врага, или пока у нас нет плана действия, который поможет это узнать. Пока ситуация находится в развитии, мы пользуемся психологическим защитами.
И делаем это довольно умело. Люди невообразимо бесстрашны по сравнению с животными. Вспомните, как вы справлялись и сейчас справляетесь со страхом темноты — эти способы работают всю жизнь.
Про отрицание в качестве психологической защиты все уже хорошо поняли. Если честно, я так завидую тем, кто умеет отрицать очевидное. Мне всегда это было плохо доступно. "Нет коронавируса — ни у меня, ни у тебя, да вообще нет. Всё это — заговор рептилоидов и ротшильдов" — ну красота же!
Год назад эта защита доминировала, сейчас на массовом уровне она уже не работает, а на индивидуальном работает прекрасно — очень многие отрицают, что они болеют (ну хотя бы несколько дней, пока ПЦР не сдадут). Больше боятся государства и соц. мониторинга, чем самого вируса. Меня очень удивило, что когда я отменяла приёмы и встречи, то писала, что на карантине, и никто почти и не понял, что я болею. Карантин — ещё не повод для болезни
.
Сейчас мы включили другую защиту — смещение страха заболеть на страх привиться от болезни. Действительно, это очень хорошая защита. Она лишает вирус страха огромной части боевой мощи! Ведь если прививки могут быть так же опасны, значит, не такой уж он и ужасный, а то все прививались бы как миленькие. Извините, опасностей много — вставайте в очередь! Сначала люди преодолевают страх делать прививку. Прививка — во многом ритуальное действие, а ритуалы мы любим, и они помогают. Надо сделать прививку и обязательно всем рассказать, какой ритуал без хорошего рассказа? В идеале надо ещё и почувствовать "воздействие" так, чтобы уж наверняка сработало.
Сейчас ещё происходит стадия торга — если прививки не защищают на 100 процентов, зачем тогда их делать? Люди хотят стопроцентных гарантий, торгуются со страхом. Да, на рынке не очень страшно, согласна. Почему-то при этом люди забывают, что почти все детские прививки не гарантируют стопроцентной защиты от болезни.
Так что я не вижу особой проблемы в том, что люди, как обычно, делятся на два лагеря, и в дискуссии сливают аффект.
Километры лент Фейсбука посвящены спорам о прививках, и это хорошо. Разделяй опасность на фрагменты и бойся меньше — это работает. Недавно имела светскую беседу на пляже с дамами почтенного возраста на тему, что страшнее: рак или вирус. Некоторые дамы были в теме и однозначно постановили, что рак страшнее.
Больше всего почтенные дамы-избиратели сетовали на то, что государство не смогло их убедить в том, что надо делать прививки.
То есть люди ждут, что их успокоят, а их — пугают.
Люди хотели бы в лице государства добрую маму, когда болеют, но получают в духе времени тревожную, непоследовательную и гиперконтролирующую мать. У нас, надо признать, не всё так плохо — на дом лекарства приносят, зачастую довольно дорогие, и на КТ возят. И медики уже второй год на войне живут. Если бы ещё не так пугали, вообще было бы без претензий.
Россияне, конечно, в массе показали себя самураями: полное презрение к смерти. Мы даже не понимаем, насколько мы в этом крутые. Многие скажут — что же это за жизнь, которую потерять не страшно?
Любую жизнь потерять страшно, но жизнь на паузу не поставишь и в панике не окуклишься на годы. Постановка жизни на паузу — это и есть смерть.
Как-то нам удалось тревогу и ограничительное поведение принять в качестве доминирующего образца поведения, но в экстремальных ситуациях проявляется коренное, народное, паттерны да скрепы — запугать нас надолго и всерьёз сложно. На длительной дистанции (а эта ситуация не закончится завтра), уверена, наша стратегия (болеть, но не запираться) правильная. Мы просто научимся с этим жить, и всё.
Ещё про прививки
Я, если честно, вообще не боюсь прививок. Я делала прививки и пострашнее, и меня никто не спрашивал. Например, от оспы. Очень рекомендую погуглить картинки детей привитых и непривитых от оспы.
То есть непривитый мальчик — это лютый peacedos, а у привитого видно, что оспа есть, но peacedos не лютый. Короче, укололась бы и не раз, чтобы не болеть тяжело. Прививка у меня была, антител не было, переболела я довольно легко, считаю. Хотя испытала длительный и сильный болевой синдром: две недели мигреней при непомогающих обезболивающих — так себе радость. И как будто все радикулиты и боли в спине, когда-то у меня бывшие, заболели разом. Не похоже это на грипп. Так, чтобы реально не понимать: это тело от вируса ломит, или реально спина сломалась? Не испытывала такого раньше.
Но то, что у меня была прививка, успокаивало и давало надежду (да и врачи подтверждали, что с прививками легче болеют). Ну и работа с аутоагрессией, естественно. Забавно, что накануне на Алтае мне приснился психоделический сон, в котором показывалось, почему люди умирают. Они умирали, когда прекращали меняться и развиваться. Потом просто улетали куда-то. Так что, развивайся или умри, как говорится. Намёк бессознательного был принят, и пришлось решить парочку зависших экзистенциальных вопросов.
Температура у меня была всего три дня, и я решила, что буду потихоньку работать. Терапевтировать со смертного одра получается виртуозно! Не делаешь лишних движений, а это всегда работает на клиента. Работа и природа — лучшее моё лекарство.
А теперь про индивидуальный опыт переживания болезни. Конечно, это очень экзистенциальная история. Мне тоже пришлось преодолевать страх. Опыт в быстром темпе — это не про долгую борьбу с болезнью, всё решается за пару недель-месяц. Это быстро, и на долгое невротизирование просто нет времени. Из-за скорости экзистенция загустевает до простого расклада: ты можешь умереть, если твой организм суицидально настроен, и ты разбалансирован.
Под суицидальным настроем я подразумеваю все возможные личные причины умереть или сильно страдать (тяжело болеть).
Наше тело и психика едины, иммунитет — понятие, отражающее во многом согласие тела с самим собой и с окружающим миром. Страх — ведущий регулятор этого процесса.
Нас мучает совесть, ошибки прошлого, вина, обиды, несбыточные надежды, многолетнее застревание в жизненных тупиках, несовершенство и неудачи, недостаток любви, неоправданные ожидания от себя и других, бессмысленность и разочарованность в собственной жизни. И если обмануть других легко, спрятавшись за разнообразными образами и социальными масками, то себя и тело обмануть невозможно. Виновен — плати! В тебе нет смысла и любви? Умри!
Можем ли мы что-то с этим сделать?
Влечение к смерти — не выдумка фрейдистов, и мы все рано или поздно умрём. И у нас всегда есть причины себя убить или желать себе страданий. Уж психологи много про это могут рассказать. Они, собственно, трудятся над тем, чтобы люди к себе относились милосерднее. Повторюсь, у нас есть множество причин для аутоагрессии, поэтому зачастую люди даже не знают, как подступиться к тому, чтобы полюбить себя.
Так что я бы рекомендовала решать свои личные задачи, не затягивая, не дожидаясь наступления экстремальных обстоятельств и сбитого с толку иммунитета.
Коллективной аутоагрессии тоже достаточно: целый год я развлекалась вопросами к разным людям — заслужило ли человечество такие испытания? И (внимание!) все говорили — да, конечно! Убедительно, по-прокурорски, вещали про загрязнение окружающей среды, пластик в океане и то, что человечество — раковая опухоль на теле Земли. Коллективного милосердия обнаружилось так себе, на копеечку. Заставляет беспокоиться такой настрой, если честно. Хорош уже желать нам всем гибели, товарищи!
В качестве совладания со страхом так же необходим чёткий план действий (когда и какие анализы сдать, куда, если что, госпитализироваться, где взять деньги и лекарства). Поддержка друзей и близких (кто, если что, заберёт детей и кота), медицинская помощь (на данный момент её возможности очень многообразны: от бесплатной государственной медицины до платной любой, главное, не бояться её получить).
Страх должен направить внимание на конструктивное лечение. Делать это надо быстро, в первые три дня болезни. Нужен план. Все протоколы есть уже в интернете, на самом деле уже многое понятно и известно. Чтобы конструктивно болеть, надо успокоиться и убрать общение с истериками. Успокаиваться надо так, как мы обычно это делаем. Алкоголь не в счёт (хотя кому-то, возможно, и в счёт), но не единым алкоголем живы. Два стаканчика пломбира в вафельных стаканчиках в день — не хуже! Когда ещё себе такое позволишь!
Я воздержалась от официальной болезни, потому что довольно быстро взяла ситуацию под контроль. Но если это не удаётся, то обращение к государственной медицине успокаивает, и это правильный вариант.
Не стоит опасаться социального мониторинга, от него можно отказаться, а медицинскую помощь при этом получать. Надо не бояться отказываться от контроля государства. Оно делает свою работу, но не обязательно в этом участвовать.
Звонки с требованием делать селфи по пять раз на дню бесят, а не успокаивают. И только питают страх. Очень надеюсь, что рано или поздно вредность этих действий будет осознана вместе с пониманием того, что надо избегать контактов в активной фазе болезни. Среди последствий болезни — очень часто присутствуют симптомы тревожного расстройства. Думаю, они являются частью пережитой психической травмы и нуждаются во внимании.
Лично для меня главным лечебным фактором стали прогулки в лесу наедине с собой — движение помогает пережить вирус легче. Разгоняют напряжение. Думаю, движение вообще очень важно — надо эвакуировать эту избыточную тревогу, которая может перерасти в панику. И кровь не загустеет. А контакт с природой помогает психологически сбалансироваться, успокоиться. Так что мои главные лекарства от страха — лес, деревья, речка, голубое небо над головой и честный разговор с собой.
