В холистической парадигме психологии, в которой человек и его поведение не рассматривается в отрыве от окружающей среды, события прошлого года заставляют делать смелые предположения о том, что мы проживали и делали в 2020. И зачем нам это нужно?
Так называемая "полевая парадигма" и системный подход позволяют думать о происходящих изменениях не только с позиции случайных событий, "чёрных лебедей" и божественной игры в кости. Теория систем придаёт смысл происходящему, предполагая, что мы все являемся заказчиками определённых изменений, совершая своё развитие и непрерывное дело эволюции. А текущая ситуация нужна нам в качестве саморегуляции.
Другими словами, у нас есть потребности, которые не находят удовлетворения, они заряжены энергией наших желаний и устремлений, и они рано или поздно реализуются. Бойтесь своих желаний — они исполняются: так это звучит на языке народной мудрости.
Безусловно, пандемия — редкое событие, давно не переживаемое в таком объёме человечеством, но всё же именно наше сознание помещает её в отчётливый фокус. Опасность уничтожения всего человечества с помощью ядерного оружия из-за безответственного нагнетания напряжения ядерными державами — гораздо выше, но вы же не боитесь этого каждый день? Запасы питьевой воды, леса Амазонки, озоновая дыра и Супербактерия, загрязнённый воздух и голод в Африке — всё это никуда не делось, но всё отступило в 2020 перед невидимым, далеко не самым ужасным вирусом, который заставил весь мир менять свои ежедневные практики.
Попробуем поискать, кому это выгодно? Спойлер: думаю, отчасти это выгодно всем. Дело в том, что вирус как агент изменений пытается решить несколько давно назревших проблем, реализовать те самые потребности.
Со стороны психологии всё довольно очевидно — люди стали в разы больше и глубже думать о своей жизни. Многие оказались в психоаналитических ямах и тупиках, экзистенциальных кризисах и кризисах развития. Просто получили передышку, чтобы остановиться и оглядеться, где и с кем они находятся. Сам вирус, обладая нейротоксичным эффектом, заставляет замедляться, меньше и хуже соображать, переживать депрессивные состояния. Мы вынуждены менять свою жизнь не когда-нибудь потом, в будущем (с понедельника, когда дети вырастут, на пенсии, когда заработаю миллион, вот просветлюсь — и о душе подумаю), а прямо здесь и сейчас. Для многих болезнь стала катализатором переоценки ценностей. В этом я вижу своеобразную милость — наверное, всем вместе проще меняться, чем каждому по отдельности.
Попробуем выделить главные психологические факторы текущих процессов и стоящих за ними психологических потребностей.
Фактор ускорения и кризис нарциссической эпохи
В разных областях научного и прикладного знания фактор ускорения очень сильно повлиял на сознание и повседневность человека XX века. Для жителей больших городов время постоянно разгонялось и ускорялось. Для москвичей, задающих тренды, время летело на всех парусах, намного быстрее, чем гоголевская птица-тройка. Думаю, здесь всё сложилось в один паззл. С лёгкой руки теоретической физики мы живём в постоянно расширяющемся мире (Вселенной), где всё куда-то разлетается. Всё расширяется и растёт — пространство, время, население, экономика, клиентская база, скорость транспорта, количество подписчиков, благосостояние, скорость обработки информации, население планеты, урожай и т.д.
Несколько десятилетий непрерывного расширения сделало много хорошего, но за это хорошее пришлось заплатить свою психологическую цену. С точки зрения психологов, очевидно, что жизнь на высокой скорости динамична, но не очень счастлива. Люди просто не успевают чувствовать и переваривать то количество событий, встреч, людей, отношений, которые они организуют. Цена за это: рост тревожных и депрессивных расстройств. "Я так боюсь не успеть хотя бы что-то успеть" — довольно грустно, если призадуматься.
Люди перестали успевать чувствовать радость (ангедония). Мы совершенно утратили беззаботность!
Нам кажется, что в этом виноваты внешние силы (враги и плохое государство), но это иллюзия. Мы живём гораздо лучше, чем раньше, а невроза больше — и мы его ежедневно поддерживаем и передаём своим детям, которые активно его подхватывают, начиная думать о ЕГЭ уже в первом классе, или активно сопротивляются и уходят в параллельный мир компьютерных игр. Душа не успевает за телом в его бесконечных перелётах по планете. Путешествия перестали быть чудом, а стали потреблением. И только сейчас, когда они невозможны, они опять воспринимаются как чудо. Вы тоже это чувствуете?
С точки зрения психологии, невроз — это прежде всего ускоренность (маниакальность и истощение ресурсов), устремлённость в далёкое будущее и сложность оказаться в здесь и сейчас (где обычно мы и находимся).
То же произошло и с отношениями. Всё очень быстро и доступно для жителей больших городов. Культура дейтинга, гостинг — всё это удобно по-своему, но друг другу мы желаем на Новый Год и День Рождения по-прежнему настоящей любви. Люди расстраиваются, когда распадаются долгие союзы, нам не хватает вечного и вневременного. Дефицит взаимной счастливой любви и удовлетворённости отношениями превратили личную жизнь миллионов в постоянный психологический ад, в котором много борьбы, новых видов психологического оружия и бездна для самопознания. Но мало согласия с судьбой, покоя и доверия.
Про экономику и так все знают: её замедление — самый страшный ужас, можно ею детей с детства пугать, перечисляя "великие" кризисы и депрессии, когда она не несётся вперёд и не пухнет. Пожалуй, в экономике этот невроз и страх замедления выражен наиболее точно.
Ускорение обеспечивалось высокой конкурентной средой, страхом социального поражения и расцветом нарциссической культуры.
Идеальный Нарцисс — это Супермен, который успевает везде и всё делает на пятёрку. Но в глубине этого прекрасного существа живёт и правит постоянная тревога и страх — остановки, одиночества, скуки, проигрыша, разоблачения и т.д. Больше всего Супермен боится замедлиться, ибо в этот момент он понимает, что несчастен, а деятельность его во многом бессмысленна. Потому что больше всего хочется любви, а не достижений. И никакие достижения любви не заменяют.
Таким образом, за скорость и расширение мы заплатили глубокой неторопливой любовью, радостью/беззаботностью и более сложными смыслами, чем выживание и социальная гонка.
Фактор самопознания и вирус как Большой Психотерапевт
Лечат невроз медикаментами и замедлением — ретритами, психбольницами, регулярными беседами с психотерапевтом, созерцанием сакуры, океана и рыбалкой с собиранием грибов. Обнаружение себя в контакте с природой, в одиночестве или в искренней беседе с другим человеком позволяет замедлить маниакальную матрицу, выдохнуть и успокоиться. Полезно отпустить контроль над расширяющейся Вселенной и перестать держать небо руками. В общем-то, за весь двадцатый век у нас не было такой возможности, кроме как короткой передышки в конце 70-х-начале 80-х, оставившей после себя память о беззаботности и отсутствии фокуса на подвиге и страданиях. После того как умер Бог, родился этот Супермен-Нарцисс с кучей забот, сверхконтролем и блестящими крыльями за спиной. В постоянной тревоге не оправдать наследственные обязательства и комплексе самозванца. Ну сколько можно? От него все устали, он сам ужасно устал, и, если бы Ницше ожил, он наверняка попросил бы Бога вернуться.
Религиозная недостаточность, породившая Супермена-Нарцисса, в момент коллективной угрозы оборачивается самыми дикими идеями и верованиями. Мировой заговор, чипирование и тому подобный бред — всего лишь последняя надежда на то, что мы не совсем потеряли контроль. Уж лучше пусть во всём будут виноваты плохие люди, чем мы признаем свою уязвимость. Потребность найти успокоение с помощью высших сил очень велика, но формы, которая она приобретает, довольно дикие — что можно было отчётливо наблюдать на высоте коронопсихоза (максимального ужаса) весной.
Мы никогда не бываем ближе к высшим силам, как перед опасностью гибели, а смерть в прошлом году стала главной статистической единицей и заняла почётное место в новостной ленте. В каком-то смысле произошла реабилитация смерти, практик горевания, потребности (права) проживать скорбь, утрату. В постнарциссическом мире легально можно скорбеть, а не справляться с чувствами, можно быть депрессивными без диагноза, можно уходить в себя надолго без стыда. Можно оставить эту безумную советскую практику не говорить с детьми и друг с другом о смерти. Можно сократить социальное в пользу семьи и внутреннего мира.
Всё это непросто и тяжело. В локдаун от ретрита уже не отмахнуться, от семьи, себя и дома не убежать. Больше не надо так социально стараться, летать туда-сюда на блестящих крыльях по самым важным в мире делам. Маниакальный пациент заперт дома наедине со своей жизнью. Многие называют это время "сложным и очень полезным". Переоценка ценностей процесс небыстрый, конечно, и довольно болезненный, но мало кто жалуется, когда он завершён. Люди себя за это, как правило, очень уважают.
Сопротивление процессу — тоже его важный показатель. Всегда можно укрыться в поисках врагов, священной борьбе и тому подобных занятиях. И это нормально. Саморегуляция такая саморегуляция. Священная борьба за любое правое дело замедлиться вам не позволит, но когда она закончится и принесёт плоды — всё равно придёт время анализа.
И так быстро и незаметно случился реванш семейных ценностей, которые теперь получили новый шанс, продемонстрировав явно большую ценность (по сравнению с культурой достигаторства). Оказалось, очень важно, с кем именно ты сидишь взаперти дома. Отжившие отношения с родственниками и партнёрами просто прекратились за неимением ресурса их больше выдерживать. Люди захотели чего-то большего, а это уже победа. Говорят, даже на Тиндере изменилась ситуация, и люди ищут постоянства.
Также неожиданно появилось "хорошее прошлое", о котором теперь можно с удовольствие вспоминать и рассказывать. Все эти буржуйские поездки на выходные в Европу, многотысячные концерты и дискотеки… Прямо плакать хочется от того, как хорошо мы жили. Вот, ну на самом деле, только потеряв что-то, мы начинаем адекватно относиться к реальности. Супермен-Нарцисс — существо, конечно, зажравшееся и в этом смысле сильно неадекватное. Но теперь у него есть "счастливое прошлое", и это ещё одна победа!
Хорошая новость в том, что люди не идиоты и уже догадались, что в постоянном ускорении и нарциссической выставке достижений, в красивых картинках Инстаграма скрыт большой обман, а на всех парусах они несутся прямиком к могилке, а не в светлое далеко. Уж не знаю, как там, за вновь недоступным "бугром", а на родимой стороне наблюдается явный рассвет психоанализа.
Вряд ли что-то ещё кроме вируса могло обеспечить такую массовость обращения к психологам и принятие своей жизни, как она есть. Или неприятие и начало больших перемен в личной жизни, профессии и политическом устройстве. Проживая происходящее, лишний раз поражаешься милости саморегулирующихся процессов: могло ведь быть всё по-другому, и не факт, что мы-таки вернём себе определённость, не проделав те самые "сложные" движения роста человеческой личности и сознания.
Возможно, мы вплотную подошли к закату нарциссической эпохи, к освобождению Нарцисса, и новый герой — "Человек в маске", как естественный антагонист Супермена-Нарцисса, нам об этом сообщает.
Фактор неопределённости и потребность в беззаботности
Посмотрите, как всё-таки интересно: именно последние двадцать-пятнадцать лет неопределённость бытия стала такой невыносимой. Невроз требует определённости там, где её невозможно получить. Супермену-Нарциссу никогда не очевиден собственный блеск и всегда мало любви. Конечно, бытие всегда довольно неопределённо, но почему именно сейчас, когда мы почти победили детскую смертность и кучу других болезней, у нас полно еды, и набор счастья советского человека доступен даже молодым семьям (квартира, машина, дача), эта чертова неопределённость так мучительна, и мы требуем хоть какой-то определённости, пусть даже плохой?
Думаю, мы упёрлись в собственные границы ответственности и образа будущего. Приемлемого образа будущего нет, и его очень не хватает.
На строительство коммунизма забили, апокалипсис так и не случился, тема войны машин полностью раскрыта блокбастерами. Возникла необходимость коррекции и саморегуляции, большого коллективного движения. Супермен сдулся и надел маску, уверовал в вирус как в силу, которую надо слушаться и уважать, снизить свои амбиции и расслабиться. При этом он теперь не одинок, потому что вместе с ним почти 8 млрд человек, чувствующих одно и то же. Болезнь при этом стала инициацией, лотереей для пропуска в будущее вполне в духе голливудского кино. Антитела — это вам не красивые фото дипломов, круглых поп и дорогих тачек: их не видно, и это главное. Новая безопасность и определённость, если у нас получится, в хорошем варианте будет основана на осознанности и ответственности, а не на скорости, фейке и психологической манипуляции.
Вера во что-то невидимое глазу становится освобождением для нарциссической культуры, ориентированной на внешнее. Чувство "я счастливчик и выиграл в биологической лотерее" тоже суть конкуренция, конечно, но победа в ней вряд ли зависит от вашего усилия и контроля — это случайность, непознанное в вирусе и т.д. Биологическая лотерея, снижение скорости и доходов парадоксальным образом может сделать нас беззаботными — от нас тут мало чего зависит. А беззаботность — то, что мы не чувствовали очень-очень давно, и потребность в ней огромная. Конечно, замедление, беззаботность, снижение ресурса и последующее за этим изменение жизненного пространства, окружения и ценностей — процесс не на один год.
Но, если никуда не торопиться, не принимать выдох и замедление за депрессию и апокалипсис — появляется надежда. В потерях этого года возникает смысл и грустная благодарность. Если у нас получится. А я сегодня верю, что получится. С Новым годом!
