Рождение ребёнка или личные границы? Почему мы не хотим рожать детей, и как невротизирует родителей психология
Один из популярных запросов на психотерапии — научиться выстраивать и защищать личные границы. Но как с этим желанием сочетается родительство? Ведь ребёнок — это испытание границ на прочность. Клинический психолог, гештальт-терапевт, автор книг "Про психов", "Частная практика" и ведущая телеграм-канала о семейной терапии Елена Леонтьева разбирает современные нормы родительства — и находит в них невротизм и упрощения.
Рождение детей серьёзно нарушает личные границы. Причин тому три:
- Возраст рождения первого ребёнка растёт.
С одной стороны, более позднее родительство позволяет быть осознаннее (по крайней мере, в теории). С другой — когда зрелый человек решает завести ребёнка, ему сложнее: он привык учитывать собственный комфорт, заботиться о себе и уважать свои потребности.
Ребёнку же на наши желания глубоко наплевать, и он довольно долго будет нарушать наши личные границы: не даст спать, будет портить вещи и мешать работать. А работать большинству начинающих родителей придётся усердно, ведь индустрия товаров и услуг для детей растёт год от года. Ближайшие десять лет про отпуск "в личном стиле" можно забыть — придётся развлекать любимое чадо.
Окружающим, по большому счёту, тоже всё равно: ваш ребёнок — ваши проблемы. Однако будьте любезны быть осознанным, помогать его ускоренному развитию, всё уметь и не наносить ребёнку психологических травм — иначе вас линчуют.
Парадоксально, но совсем молодым родителям в чём-то проще: они ещё не знают, как "должно быть", и потому часто воспринимают трудности как норму. Юным папам и мамам не приходится отвыкать от налаженной жизни — да и сил у них просто больше.
- Новорождённый буквально уничтожает личные границы матери (и это нормально).
Начинающие матери часто испытывают "невыносимый" страх, а вместе с ним отчаяние, бессилие или гнев — именно из-за интуитивного слияния с эмоциями ребёнка. А их прежней личности, которая могла себя контролировать, кажется, больше не существует.
Но это важное условие нормального взаимодействия матери и ребёнка. Чтобы они научились понимать друг друга, психическое слияние и симбиоз просто необходимы. Недостаток или избыток слияния с ребёнком могут привести к психическим расстройствам и сложностям в развитии. Такое слияние (конфлюэнция, симбиоз) — это отлаженный механизм биологического выживания, который мы изменяем в зависимости от модных представлений о материнстве и психике.
Эта проблема касается не только женщин: отец тоже переживает разрушение прежних границ, например, когда ребёнок начинает спать с родителями в одной кровати (или "выселяет" папу на диван).
- Мода на слияние с ребёнком.
Сейчас — в противовес предыдущему периоду — модно затяжное слияние матери и ребёнка и подчинённое положение отца по отношению к диаде "мать-ребёнок". Эта мода приводит множество женщин на консультации к психологам. Запросы бывают разные, но главный — как справиться с сильными, подчас неконтролируемыми эмоциями (гнев, страх, вина, отчаяние и бессилие), и как быть счастливым родителем, если это так ужасно сложно?
Нормы практик родительства не универсальны и зависят от моды, которая обслуживает дух времени и подкрепляется экономическими и даже политическими основаниями.
Но в любом случае, если у вас появился ребёнок, ваши личные границы постоянно проверяются на прочность. А эти границы и взаимодействие с ними — школа психологии для вашего ребёнка: то, чему он научится с вами, потом войдёт в его психологический арсенал в отношениях с другими людьми и в собственной семье.
Существует ли норма детско-родительских отношений?
Как же всё-таки проходит родительство в норме? И вообще существует ли она?
Есть коридор универсальной нормы и мода конкретного периода, которая меняется — часто на прямо противоположную — для разных поколений. В универсальной норме всё начинается с контакта и слияния: отец и мать соединяют свой уникальный генетический материал, вкладывают в это совместную фантазию о будущем ребёнке и общей семье, соединяют культурные и семейные ожидания на фоне исторического контекста — и получают определённый результат.
Конечно, мать переживает этот процесс более телесно, чем отец: ребёнок изначально воспринимается как часть тела матери. Мужчина же переживает эту связь не через тело, а через роль (защитника, добытчика и помощника) и через свою связь с диадой "мать-ребёнок". Однако сейчас всё больше отцов, которые также испытывают большую телесную связанность с детьми: встают к ним ночью, качают, купают, гуляют, вместе спят.
На всех этапах взросления телесная и вслед за ней психическая связь ослабевает.
Ребёнок открывает для себя мир разнообразной еды, получает свою комнату или хотя бы личные вещи, учится обманывать и хранить тайны, идёт в школу, перестаёт сидеть на коленях, бунтует и отталкивает в переходном возрасте, обнаруживает свою личность (ни с кем не слитую и имеющую границы внутреннего мира), а потом вовсе отсоединяется и уезжает. Затем он или она находит себе пару — и всё заходит на новый круг.
Так происходит, когда границы всех участников вовремя растворяются, а потом восстанавливаются. Каждый этап взросления будет сопровождаться восстановлением и изменением границ каждого члена семьи: сепарация происходит не только у детей, но и у родителей.
Что такое сепарация родителей от детей?
Сепарация родителей — важный процесс и залог хороших семейных отношений. Родителям важно выдерживать процесс взросления своих детей и на каждом его этапе давать им необходимую самостоятельность и делегировать ответственность.
Родители сейчас много жалуются на инфантилизм и психологическую уязвимость детей — однако не решаются дать им возможность повзрослеть и обрести жизненный опыт, которым сами обладают. Зачастую дети не имеют никаких домашних обязанностей, многие гораздо позже, чем их сверстники десятки лет назад, начинают сами ходить в школу и магазин, пользоваться транспортом.
Дети теперь живут в обстановке тотального контроля: смартфоны со слежением, родительские чаты, электронные дневники и пропуска в школах. Мы молимся на безопасность, но тем самым не даём детям приобрести необходимые компетенции. Всё потому, что родители не выдерживают своего чувства страха и тревоги, когда дети могут хотя бы теоретически оказаться в опасности.
В какой-то момент родители вдруг решают, что их дети уже достаточно выросли и теперь всё должны делать сами. Но беда в том, что люди не могут стать самостоятельными просто по достижении какого-то возраста, без постепенного процесса взросления.
Если родители вовремя не смогли успокоить себя во время отдаления детей, рискнуть и отпустить контроль, то, скорее всего, они и со своими взрослыми детьми будут сохранять эту неадекватную связанность.
Например, дочке уже 30 лет, а она каждый день докладывает матери, как у неё прошёл день, хотя звонит по телефону и из квартиры, которые купила на заработанные деньги. Зачем? Потому что иначе мать не заснёт. Или родителям нельзя рассказывать о проблемах, потому что они будут "слишком переживать". Детей таких родителей очень много среди клиентов психологов.
Многие взрослые родители могут вспомнить этот удивительный освобождающий момент, когда они "забыли" о ребёнке и не тревожились, когда он где-то задержался по своим делам или уехал. Или сами поехали отдыхать и отлично провели время, не переживая о детях. Постоянная — нормальная до какого-то предела — родительская тревожность отпустила, и они смогли сепарироваться от ребёнка как от объекта тревоги, вернув себе часть беззаботности бездетной молодости.
Страх нанести травму и опасность затяжного слияния
Главная цель современного западного родительства — воспитать счастливую уникальную личность, которая благодаря своим особенностям получит конкурентные преимущества в гонке за уютное место в социуме.
"Счастливый человек" — вот культурная химера, которая пленила воображение современных родителей!
Все мы точно знаем, в чём мы были несчастны в собственных семьях или что считаем неудачным родительством. Мы любим своих детей и не хотим, чтобы они в этом несчастье были похожи на нас. Поэтому мы пробуем менять своё поведение и практикуем "осознанное родительство": ходим на терапию, учимся говорить с ребёнком, понимать его чувства и объяснять свои. Теперь мы не похожи на своих родителей! Мы не хотим причинить своим детям травм, которые получили когда-то сами, и сильно расстраиваемся, когда дети всё же в чём-то несчастны. Что мы делаем не так?
Практическим руководством по тому, как не наносить травм детям, сейчас служит теория привязанности — господствующая концепция в современной психологии развития. Она описывает 4 типа привязанности (сейчас мы также используем эту классификацию, чтобы объяснить, что чувствуют взрослые люди в романтических отношениях).
- Надёжная привязанность. Дети ощущают, что могут положиться на значимых взрослых — и те удовлетворят их потребности в близости, эмоциональной поддержке и защите. Согласно теории, эти дети вырастут, будут доверять своим партнёрам и станут счастливыми. Такой стиль привязанности считается самым здоровым и эффективным.
Так будет, если дети с родителями научатся проживать чувства при расставании друг с другом (сепарацию) и сохранять отношения.
Когда мать уходит, дети могут чувствовать страх уничтожения, брошенность, гнев, отчаяние, надежду, что она вернётся. Матери могут чувствовать то же самое плюс огромную вину. Если получится создать отношения, при которых мать периодически "уходит" (а она должна уходить — к отцу или в свои дела), и ребёнок по ней скучает, но не страдает, и мать скучает, но не страдает, то результатом станет надёжная привязанность и умение ребёнка справляться с фрустрацией.
Если не получится, развиваются следующие типы привязанности.
- Тревожно-амбивалентная привязанность. Дети чувствуют угрозу сепарации, если отделяются от значимого взрослого, но, когда тот возвращается, не успокаиваются. Когда такие дети вырастают, у них могут быть проблемы с доверием и страх отвержения в значимых отношениях.
- Избегающая привязанность. Ребёнок избегает отношений с родителями, а потом, будучи взрослым, и со всеми остальными.
- Дезорганизующая привязанность. Образуется в случае серьёзных психических и физических травм, когда не хватает самого конструкта поведения привязанности.
Сложно встретить психолога, который не разделяет основы теории привязанности. Однако любая теория при применении на практике отчасти теряет критический взгляд, упрощается и воспринимается как набор догм и предписаний. Как это происходит?
Согласно теории привязанности, травма возникает при неудачной сепарации ребёнка от матери из-за небезопасного типа привязанности. Мать делает очевидный вывод: чем быстрее я буду откликаться на все потребности ребёнка, чем ближе он ко мне будет в любое время дня и ночи, тем надёжнее будет его привязанность. Ему не будет страшно, ведь я буду всегда рядом и смогу успокоить и помочь.
Современные матери напуганы популярной психологией, которая сделала страшилку из психических травм. Она пропагандирует поддержку — но забывает рассказывать про фрустрацию и пользу ограничений для психики детей.
В итоге женщины готовы приносить много жертв ради счастья своих детей, глубоко переживая конфликт между культом личных границ и культом хорошей матери. Такими женщинами движет естественное материнское желание счастья для ребёнка. Но они ошибаются в понимании теории привязанности: на самом деле, не соблюдая необходимого баланса в отношениях с детьми, не зная, как и когда сепарироваться от них, нельзя вырастить ребёнка с надёжной привязанностью.
Соблюсти баланс действительно сложно: ведь нет никакого прибора, который точно покажет, сколько минут вашей личной жизни не травмируют ребёнка, сколько минут его отчаянного плача принесёт ему вред, а сколько нет. Поэтому большую часть психологической поддержки молодых матерей занимает работа с этой тревогой и страхом непоправимой ошибки.
С воспитательными моделями странные трансформации происходят часто. Показательный пример — суперпопулярный в ХХ веке подход Бенджамина Спока.
Доктор Спок — знаменитый американский педиатр, автор бестселлера "Ребёнок и уход за ним" (1946). Продвинутые советские женщины тоже читали его книги и следовали его советам.
Главные его заповеди — кормить младенца по часам, соблюдать жёсткий режим, не позволять "висеть на груди" и не брать на руки по первому требованию. Спок также считал недопустимым долгое грудное вскармливание — так, мол, ребёнок станет слишком зависимым от матери (тут сказалось влияние психоанализа, подчёркивающего важность своевременной сепарации для полноценного развития детей).
А сейчас книги Спока раскритикованы по многим пунктам. Спустя полвека матери делают всё с точностью до наоборот: длительное грудное вскармливание, совместный сон до трёх, а то и до пяти лет, отселение мужа на диван и многочасовое пребывание ребёнка на руках — даже соска теперь на подозрении. И этому "наоборот" тоже соответствуют сотни авторитетных мнений разнообразных специалистов.
При этом раньше доктор Спок был суперпопулярен, и никто не воспринимал его советы как жестокие, так их стали трактовать уже следующие поколения родителей, психологов и педагогов.
А тогда главной целью были не издевательства над детьми, а уверенные матери, которые могут наслаждаться материнством. Спок писал, что, как правило, мамы прикладывают достаточно усилий совершенно естественным путём — и называл это здравомыслием.
Однако сейчас от его концепции остались лишь отвергнутые догмы и осуждение матерей последующих поколений.
Личные границы или слияние: конфликт двух трендов
Итак, существует противоречие: мода на личные границы и автономию — и одновременно требование увеличивать период детства и слияния. Приходится выбирать или пытаться пройти по срединному пути.
А поскольку навигация в этом конфликте очень сложная, то многие откладывают деторождение надолго или вообще отказываются от него: 40-летние женщины, которые решают, "рожать сейчас или никогда", очень частые клиенты у психологов (большинство из них, кстати, выберут "никогда"). Да и второй ребёнок — это часто тоже весьма непростое решение.
Если смотреть на цифры в целом, у человечества с размножением трудностей нет, несмотря на попытки вирусов осложнить нам жизнь. А вот если изучить общества вглубь, то ситуации у всех довольно разные. И максимально остро проблема деторождения стоит именно в индивидуалистических обществах, в том числе в России.
И дело не в экономике и социальной поддержке: давно известно, что на размножение эти факторы влияют чуть ли не обратно пропорционально. Дело в психологии личности и в том, что происходит с границами этой личности при таком вроде бы естественном процессе.
Для семьи в целом и особенно для женщины каждый ребёнок — это новый цикл утраты границ, слияния с ребёнком, сепарации и возвращения в супружескую пару. Каждый этот цикл сегодня переживается как подвиг.
И чем взрослее пара, тем он труднее. У нас есть осознанность, но не хватает гибкости, чтобы снова заходить на эти циклы. А вот требования к себе теперь слишком высоки.
Наша российская биполярность в отношении личных границ и здесь нам мешает. В этом расщеплении с одной стороны — "идеальные" родители, которые полностью погружены в родительство, а с другой — "плохие" родители, которым хочется наслаждаться своей жизнью и ничем не жертвовать. Совместить два эти полюса действительно сложно.
