"Любящая мать" и опосредованный Синдром Мюнхгаузена

Это то, о чём необходимо знать каждому!

(Некоторые факты изменены, конфиденциальность соблюдена.)

Это наша вторая консультация. И у женщины совершенно иное настроение, а с ним меняется и модель поведения, она становится более эмоциональной, более агрессивной.

Сегодня, по сравнению с предыдущей встречей, много жестикуляции, плавающего внимания, очень громкого голоса. Она постоянно вскакивает с кресла, ходит по кабинету, удивительным образом, обходя углы большого стола, хотя не профессионалу показалось бы, что движение её хаотично.

 — Давайте поговорим о ваших сегодняшних эмоциях?

 — Да! — Бросается к креслу, пару минут сидит спокойно, потом вдруг вскакивает, кидается к своей сумке, вынимает объёмную медицинскую карту и бросает её на стол. — Ирина, посмотрите! Вы же разбираетесь в анализах и диагнозах! — Слишком театрально заламывает руки и, раскачиваясь из стороны в сторону, трагично произносит. — Это ужасно, что сейчас творится в медицине! Врачей нет нормальных!

Я беру медкарту в руки и с удивлением обнаруживаю, что она детская. Это карта её ребёнка. Скорее машинально, чем из любопытства, начинаю листать карту, удивляясь, как много в ней разнообразных анализов, включая генетическое исследование и ещё какие-то редкие исследования, о которых я никогда не слышала.

 — Ваш малыш болен чем-то серьёзным? — Искренне сочувствуя, спрашиваю я, продолжаю листать карту и совершенно не понимаю, для чего мне вся эта информация, которая предназначена для врачей.

 — Да. А они, эти бездари, — и вновь театральный жест с заламыванием рук, — считают, что он здоров! А он болен! — С истерическими нотками в голосе вскрикивает она и вновь начинает бегать по кабинету. — Где мы только не были с моим бедным малышом, столько частных клиник посетили, даже заграницу ездили! А недавно, — произнесла она тоном заговорщика, наклонившись ко мне, — вместо того, чтобы меня утешить, завотделением детской больницы сказала, что мне нужна консультация психиатра, ну, или психолога. И, — вот смотрите, что написала, — вырывает у меня из рук карту, — вот!

Врач делает акцент на дефиците массы тела и на физиологическом отставании ребёнка в развитии. Прописывает витамины, что-то ещё… В пухлой папке кроме ОРЗ, фарингита и диареи никаких диагнозов, даже под вопросом, нет.

 — Они, бездарности, все считают, что он здоров, а он болен! Болен! — Плачет, красиво, как на сцене, падает в кресло, джемпер сползает с плеча, и я вижу на её теле глубокие следы от ногтей. — Когда я не могу справиться с это стеной непонимания, я начинаю себя царапать, — ловит она мой взгляд и поправляет джемпер.

У меня нет привычки размышлять о работе в личное время. Этому меня научила ещё во времена обучения мой научный руководитель и Проводник в мир академической Психологии Елена Игоревна Захарова. Но только не в этот раз.

Вначале я нашла материал, подтверждающий мои догадки, но вновь засомневалась и обратилась за профессиональной консультацией к знакомому психиатру.

 — Как тебе повезло! Это же профессиональная удача встретить такой редчайший случай! Да и весь перечень симптомов присутствует. — Он даже потёр руки от профессионального удовольствия. — Я не извращенец! — Можно ли скрыть свои эмоции и мысли от супер профи? — А ты выключи "Мать" и включи "Профессионала"! Давай, будем разбираться. Нет, всё-таки как тебе несказанно повезло!

С профессиональной точки зрения, мой приятель абсолютно прав. Не прочитать в книге, а встретить в практике "Синдром Мюнхгаузена по доверенности" или "Делегированный синдром Мюнхгаузена", — это, конечно, профессиональная удача, но для женщины, у которой есть дети, это очень непростое эмоциональное испытание.

Вкратце поясню, что пронаблюдала я: истероидная и психически нездоровая, с синдромом "пограничника", мать добивается всеобщего внимания, сочувствия, признания её самой заботливой матерью в мире, которая всю свою жизнь отдаёт спасению "как бы" больного ребёнка, имитируя у него различные заболевания.

И для того, чтобы доказать его "болезнь", все средства хороши. А частные клиники, как уже давно всем известно, делают очень хорошие деньги на анализах. И, чем дороже перечень анализов, тем лучше. Поэтому и брали у малыша такое количество различного биоматериала.

"Он уже не боится белых халатов и иголок. Только вздыхает и молчит. Понимает, что мама хочет его вылечить", — сказала "заботливая" мама и лишь подтвердила мои страшные догадки о наличие у неё того самого Синдрома.

Вы спросите, какие причины приводят к подобному психическому заболеванию? Относительно данного случая, доминирующая жестокая мать и наследственная предрасположенность.

Более подробную информацию и данном заболевании, включая страшное дело Бланчардов из штата Миссури, можно прочитать в Сети.

К сожалению, мне не удалось уговорить её посетить психиатра. Она стала топать ногами, кричать о моей некомпетентности: "Вы такая же бездарь, как и все врачи! Вы с ними заодно и хотите убить моего ребёнка!" — И убежала, громко хлопнув дверью. Права она, конечно, в отношении моей проф. некомпетентности, не смогла я убедить её позаботиться о собственном психическом здоровье, чтобы сохранить жизнь и здоровье собственному малышу. Это не комплекс вины — это констатация факта, подтверждающего, что существуют границы профессиональных возможностей. И даже закон в данном случае не на стороне ребёнка.

Со времени этой встречи прошло уже более трёх лет. Но сегодня, встретив в Сети статью о синдроме Мюнхгаузена, я вдруг вспомнила эту историю, подняла свои записи и подумала о том самом малыше, который, я очень надеюсь, жив и здоров.