В предыдущей статье мы говорили об уровне личностной организации онкологического больного и об организации психотерапевтической работы на этом уровне.
Следующим шагом в психоаналитической диагностике является определение так называемой области фиксации.
Согласно теории, жизнь начинается с так называемой оральной стадии. Она продолжается с рождения до окончания грудного кормления. В это время ребёнок учится получать первичные, частичные, парциальные чувственные удовольствия. И все они связаны со ртом — сосание, поглощение материнского молока, узнавание нового.
На анальной стадии основной источник удовольствия перемещается ото рта к области ануса. Малыша приучают пользоваться туалетом самостоятельно, и его активность проявляется в процессах извержения и удерживания.
Во время фаллической стадии развития, которая приходится на четвёртый год жизни ребёнка, его внимание сосредотачивается на демонстрации гениталий, любование ими и сексуальные фантазии. Фрейд описывает этот период как стадию эдипова комплекса.
На первый взгляд, можно предположить оральную фиксацию онкологических пациентов. Обратимся к описанию орального характера у Дмитрия Райгородского.
Если поведенческий паттерн индивида характеризует чувство депривации, сильный страх потерять любовь объекта, внутренняя пустота и отчаяние, мы говорим, что у него оральный тип характера. Такие люди зависимы во взаимоотношениях. Их отличают колебания настроения, они то восторженны, то подавлены.
К этому описанию можно ещё добавить оральные привычки, поведение, удовольствия, оральный (вербальный) интеллект. Характер орально фиксированного человека описывался много раз и во многих источниках, он прекрасно знаком читателю.
Если вы в силу профессиональной деятельности или других причин близко знакомы с людьми, больными онкологией, то отметить оральность их характеров не составит большого труда. Но вскоре вы почувствуете, что в этой характеристике чего-то не хватает. Как будто в характерах пациентов есть ещё что-то общее, что-то, не попадающее под характеристику оральности. И это что-то, трудно поддающееся вербализации, точнее, совсем довербальное. Почти дообразное.
Что же это? Я попробовала задуматься о периодизации, которую мы с вами только что припомнили (оральный период — анальный — фаллический — латентный… и т.д.), и поняла, что точкой отсчёта здесь считается рождение ребёнка на свет. А эмбриональный период в расчёт не берётся. И это происходит сегодня, когда значение пренатальной психологии уже не отрицает никто.
Также на мысль о значении эмбрионального периода развития навела меня информация о том, что в ряде современных исследований канцерогенез рассматривают как форму злокачественного регрессивного эмбриогенеза. То есть раковые клетки — это здоровые клетки человеческого организма, которые "впали в детство". Причём в самое раннее, пренатальное детство, детство во чреве матери. Когда клетки стремительно, очень стремительно размножались, ткани росли, перерождаясь из одной в другую, создавая органы и системы органов.
- Что такое эмбриогенез?
Развитие зародыша во чреве матери, от зачатия до стадии плода.
- Что такое канцерогенез?
Лат. cancerogenesis; cancer — рак + др.-греч. γνεσις — зарождение, развитие)
— сложный патофизиологический процесс зарождения и развития опухоли (син. онкогенез).
Согласитесь, даже в определении есть какая-то патологическая, деструктивная ассоциация с эмбриогенезом.
Если сейчас попробовать представить себе, что же вносит в характер человека "эмбриональность" (по аналогии с оральностью), то, видимо, можно говорить о стремлении погрузиться в мир собственных грёз и фантазий, отделиться от реальности околоплодными водами, выключиться из мира, предъявляющего непосильные, завышенные требования.
О сильных затруднениях в построении чувственных, тёплых отношений, ощущении "стеклянной стены", отделяющей тебя от другого и препятствующей физическому контакту. О тоске по блаженству, бездействию, безопасности, сопровождающемуся поглощением соков организма — хозяина.
Видимо, это парадоксальное сочетание физической, эмоциональной отстранённости и острого стремления к симбиотическим отношениям, и можно называть эмбриональностью.
Из такой фиксации, видимо, и "произрастают" такие патологии, как шизофрения, зависимость, ожирение (здесь ведь тоже можно говорить о патологическом регрессивном эмбриогенезе и стремлении обратно в матку) и предмет нашего исследования — онкология.
Таким образом, понимание того, что в момент получения травмы (например, утраты) во взрослом состоянии наша психика регрессирует к периоду первичной травматической фиксации, приводит нас к необходимости проанализировать, какие события в эмбриональный период могут привести в дальнейшем к онкологическому новообразованию.
Мне представляется, что знания эмбриона о предшествующих его зачатию абортах матери (на сегодняшний день уже можно считать доказанным, что эти знания у эмбриона есть. Получает ли он их, находясь в травмированной матке, или каким-то иным способом — неизвестно, но он знает, что его предшественники были убиты) — особенно в сочетании с неоднозначностью его собственного будущего, когда мать долго принимает решение, оставлять ли ребёнка, колеблется — и могут быть спусковым крючком для онкологии в будущем.
Ведь именно тогда психика принимает как данность допустимость убийства и самоубийства, угрозу жизни со стороны матери как нечто естественное и природное, и собственное право на жизнь навсегда остаётся под вопросом.
