Сходные психические травмы приводят к сходным личностным изменениям даже у совершенно разных людей. И зачастую в характере взрослого человека можно увидеть последствия событий, травмировавших его в детстве. Особенно, если эти события — это не единичная, а пролонгированная, повторяющаяся во времени травма.
Есть такая порода людей — дети алкоголиков.
Их психика с первых дней жизни подвергается массированной атаке со стороны зависимости родителей. И шрамы от этой атаки остаются с ними во взрослой жизни.
На мой взгляд, у этих шрамов есть нечто общее с таким явлением, как "Синдром мёртвой матери", описанный Андре Грином. Это теория о том, как депрессия матери отражается на формировании психики её ребёнка. Концепция этой теории основана на том, что ранние отношения с матерью лежат в основе психического развития ребёнка и определяют уровень адаптивности его психики во взрослой жизни.
В этих отношениях в психике формируется так называемый "материнский объект", который воспринимается ребёнком как холодный, "мёртвый", но это психическая, а не физическая смерть, мать на самом деле жива.
В её жизни случилась серьёзная утрата, и она оказалась глубоко погружена в собственное горе, окунулась в депрессию так глубоко, что не способна "вынырнуть" из неё даже к собственному ребёнку. Мать может осуществлять механическую заботу о ребёнке, купать, кормить, пеленать, но она изолируется от подлинных отношений для того, чтобы избежать истинного горевания по объекту своей утраты.
Такие матери в прямом смысле избегают визуального и тактильного контакта с ребёнком, не слышат его плача и писка. Они закованы в своё горе, как в ледяную глыбу. И такое поведение матери, потеря любви и внимания с её стороны переживается ребёнком как витальная угроза. Он пытается сохранить мать путём идентификации с ней, становясь внутренне холодным, оцепеневшим. Таким же "мёртвым" и ледяным на долгие годы вперёд.
При этом он ещё "вымораживает" свою естественную злость по отношению к матери. Он боится своей агрессии, боится разрушить и без того мёртвый объект. И во всех значимых отношениях во взрослой жизни, испытывая любовь и привязанность, человек будет подсознательно стремиться к умерщвлению их объекта, обесценивая и его, и отношения с ним.
Огромное значение имеет тот факт, что причина материнской депрессии остаётся неизвестной ребёнку. Истинный смысл её поведения остаётся недоступным. И для того, чтобы обеспечить себе безопасность, он будет постоянно предугадывать мысли и чувства других людей.
Таким образом, способность дарить и получать любовь полностью блокируется, поскольку в этой области таится угроза непереносимой душевной боли. И формирование любых отношений в конечном итоге приводят к реидентификации с мёртвой матерью. Это создаёт серьёзные препятствия психотерапии, в которой регулярно "осыпаются" достигнутые изменения.
Сами пациенты не способны осознать своё горе, они вытесняют его также, как вытесняли их "мёртвые матери". Поскольку в реальной жизни матери воспринимаются как живые, переживание утраты её (идентификация с "мертвостью") оказывается глубоко скрытым в бессознательном слое психики, и горе не прорабатывается, не проживается. И запрос на терапию обычно формулируется как проблемы в отношениях, страдания от внутренней пустоты, ощущение собственной ничтожности.
Пациентам часто присуща диссоциация между душой и телом, и отношениям свойственен либо изолированный поиск удовлетворения сексуальной потребности, либо сугубо платонической нежности. Такое расщепление защищает психику от уязвимости, зависимости. Вся способность любить остаётся как бы "в залоге у мёртвой матери".
Грин рекомендует проводить терапию твоих пациентов, как бы напитывая жизнью терапевтическое поле, транслируя жизнелюбие и жизнеспособность. Также рекомендуется оживление в психике пациента сексуального контакта его родителей, его зачатия, порождения его жизни.
Если провести сравнение как травмы, так и её последствий у детей депрессивной матери и детей алкоголиков, особенно матерей-алкоголичек, просматривается заметное сходство. Только к эмоциональной омертвелости нужно добавить ещё систематический беспробудный сон, подобный потере сознания, смерти. Бесплодные попытки ребёнка привести отключившуюся мать в чувство как систематически повторяющиеся утраты.
Детей алкоголиков отличает дробность, мозаичность сознания. Их мышление сходно с пазлом, состоящим из маленьких кусочков, шаблонов сознания, которые они без конца перемешивают, стремясь создать цельную картину. Это как бы производная от функционирующего вспышками сознания их матери.
Таким образом, терапию синдрома "мёртвой матери" можно успешно проводить у детей алкоголиков, обогащая её работой над формированием, развитием мышления, расширением сознания, над его плавностью, непрерывностью, над преодолением его дискретности.
Этот процесс, безусловно, должен проходить на фоне преодоления алекситимии, которая формируется как идентификация с реально бесчувственной (обездвиженной алкоголем) матерью.
