Про детские травмы, любовь и "не тех" мужчин

(Пример сессии с разрешения клиента приведён в сокращении и художественной обработке.)

Молодая женщина, назовём её Татьяна, пришла на сеанс с жалобами на боль в области сердца. Врачи ничего не нашли.

Я предложила ей представить, как бы выглядела её боль, если бы она могла её видеть сидящей перед собой.

Это был чеширский кот из Алисы в Стране чудес, зловещий, с красными-красными злыми глазами и неприятным смехом. Он подавлял и пугал. В воображении женщины кот подходил вплотную, хватал за обе руки и цепко держал, потрясывая.

Я предложила поговорить с ним, но разговор не клеился, как будто мы не могли пройти глубже и плавали на поверхности сознания. Наконец, она вдруг сказала:

 — Я всё ещё его вижу, он очень зловещий! Он, он… Выцарапывает сердце!

 — А зачем ты выцарапываешь ей сердце? — спросила я и предложила ей стать котом и ответить.

 — А мне так спокойнее, когда у неё нет сердца.

Кот вдруг почувствовал себя несчастным, униженным, ненужным. И, оказалось, хотел сделать её такой же.

Она немного помолчала и добавила, что этот странный кот уж очень похож на её знакомого мужчину. Они встречались какое-то время, общались в одной компании, потом он женился на другой, а через некоторое время начались разговоры, что "она его не понимает", и он попытался вернуть их отношения, однако не разводясь с женой. Татьяна не согласилась.

 — Ты выбрал другую, так причём здесь теперь я? Ты же сам выбрал! — резко бросила она воображаемому коту и тут же вздрогнула: горло как проволокой сдавило.

 — Какие там в горле слова, которые вы не даёте себе сказать?

 — Я ненавижу тебя, ты сделал мне так больно! Заорать хочется…

Мы стали работать с выражением "застрявших" в горле чувств.

Вдруг в какой-то момент она спросила поперёк всего разговора:

 — Может, если я стану умирать, он меня спасёт?

Увы, она сама где-то в глубине души надеялась, и эта надежда её держала так же крепко, как обида и злость…

Как будто какая-то её часть души по-прежнему любила его, даже когда он выбрал другую.

Я предложила всё-таки забрать своё сердце и надежды у Кота, а ему вернуть его ожидания и планы на неё. Часто мы не только оставляем в отношениях что-то своё, но и берём чужое.

Однако кусочек сердца, оставшийся у кота, был очень обижен и не хотел возвращаться. Он даже не стал с нами разговаривать. Он молчал, но одновременно, как отметила ставшая им мысленно Татьяна, очень хотел нашего внимания.

 — Как выглядят твои ожидания, возложенные на отношения с "котом"?

 — Никак. Нет образа.

 — А как его ожидания, обращённые к тебе?

 — Как кусок мяса с кровью, — ответила она, поморщившись.

Я предложила собрать кусок мяса с кровью, положить к красивую корзиночку, перевязать ленточкой и мысленно отправить ему.

Татьяна стала это проделывать, и оказалось, что корзинка без ручки, просто с крышечкой. И у него в руках она стала выглядеть как… люлька для ребёнка.

Но кусочек сердца по-прежнему не хотел назад и, что меня очень удивляло, совсем не разговаривал.

 — А как теперь кот?

 — Теперь его улыбка кажется обманчиво мягкой, заманивающей в омут, но я уже не хочу к нему.

А вот кусочек сердца стал походить на маленькую девочку!

Я предложила поговорить с ней, позвать её к себе.

 — Сердце, вернись ко мне. (Не идёт.) Я буду тебя любить больше, чем он. (Не идёт.) Что ты хочешь?..

Девочка долго молчала, а потом тихо произнесла:

 — Страшно быть одной.

После паузы и некоторого осмысления этих слов и того, что толкало её в такие отношения, Татьяна снова обратилась к малышке:

 — Давай мы будем вместе? Хочешь?

Что-то её останавливало и не давало идти на контакт. Я попросила погрузиться в этот образ, дать ему говорить всё, что приходит в голову.

 — Боюсь, что ты меня ударишь.

О. Вот как. Татьяна быстро ответила ей:

 — Я никому не позволю тебя бить. — Быстро ответила Татьяна и грустно добавила: — Я не такая же, как мама.

Девочка закивала.

 — Да. Не бей меня.

 — Могу я подойти к тебе?

(Она надолго замолчала, мысленно подходя к девочке.)

Я прервала затянувшуюся паузу:

 — Что делает девочка, когда ты подходишь?

 — Она улыбается.

Помолчав добавила:

 — Но стоит всё-таки зажмурившись.

Как, спрашиваю, тело.

 — Горит в груди. Там, где раньше была боль.