Мамина помада, сапоги старшей сестры ©, или прожить две жизни

Я сегодня утром красила губы и, глядя на помаду, вдруг вспомнила, как лет примерно в тринадцать увидела в журнале или в газете гадание по помаде. Там говорилось о том, что то, как именно скошена ваша помада (после долгого использования, а не на витрине магазина), может мноооогое рассказать о вашей личности. Мол, если помада у вас, как кирпич, то судьба у вас была тяжёлая и незавидная, и подойдёт вам монотонная исполнительская работа со шпателем и грунтовкой. А если помада у вас острая, как рапира, то и натура вы утончённая и ранимая, и в будущем у вас исключительно банкет-холлы, и сигареты с мундштуком в нервных тонких пальцах, и комплименты от элегантных мужчин с запонками и запахом дорогого коньяка.

Примерно в этом духе был тест.

Я помню, как я смотрела тогда на помаду и пыталась по ней угадать, какая же я личность, но угадать это было сложно, потому что мне было тринадцать, и помада была мамина.

Нынешним тринадцатилетним девочкам не понять этого, потому что не было в их жизни перламутрового бирюзового карандаша как единственного способа быть обаятельной и привлекательной. Не было в их жизни этих истошно-бирюзовых стрелок в сантиметр толщиной и к ним — кирпичного цвета помады. Потому что помада есть только у мамы, а карандаш ещё и у тебя, а что они друг к другу не подходят — так к черту подробности! И румян морковного цвета фирмы Ruby Rose на двоих с подругой не было у нынешних девочек, потому им этого не понять.

А тогда я стояла и пыталась по маминой помаде предсказать свою судьбу. Потому что ничего, кроме маминого, у меня тогда не было, а судьба у меня тогда уже была, и надо ж было её по чему-то предсказывать… Какая же, черт побери, густая метафоричность!

***

Лет через семь после этих событий я читала Эрика нашего Берна, которые писал про семейные сценарии, и мы обсуждали их на парах, и все мы тогда думали, что вот мы-то не повторим родительский сценарий, что вот мы-то все пойдём своим, другим путём, и все эти родительские неправильные шаблоны — это не про нас. Мы личности! Мы будем осознавать, и рефлексировать, и мы же такие умные, и мы психологи, и у нас у всех — своя судьба. Да! Индивидуумы мы! Да… Было время…

***

И вот с моих двадцати лет прошло ещё тринадцать, и я поняла, какая наивная самонадеянная дурочка я была в двадцать. Потому что все мы начинаем жизнь с маминой помадой, или с папиным… Не знаю, что там у мальчиков — папино? (Господа гусары, молчать!)

И наивно, и глупо думать, что жизнь у нас будет какая-то особенная, потому что ничего другого, кроме маминой помады, папиных правил, бабушкиных пирожков и свитера старшего брата у нас нет на начало этой жизни, и живём мы её с тем, что есть. Когда обижаемся, ходим по дому два дня молча, как мама, хотя это так бесило нас в детстве, и мы говорили себе, что никогда! Когда устаём, падаем на диван и огрызаемся оттуда, как папа, хотя тогда говорили, что вот мы со своими детьми так ни за что! Ругаемся с мужем точно так же, как родители в своё время, и дверью так же хлопаем, и злимся на своих детей, и ведём себя совсем не так, как учили нас на факультете психологии в ОмГУ… И винегрет режем меленько и вкусно, и свёклу в борщ обжариваем с уксусом, и детей своих обожаем, и кошек-собак, хоть они и под ногами путаются, или, наоборот, дома у нас чисто и прибрано всегда, и ни пылинки, и мы такие хорошие хозяева… Это всё, всё, всё — мамина помада. И мы не можем быть другими, потому что мы — это они, это наша семья, это наши корни, и они навсегда — это мы.

И потом уже у нас появляются деньги, и силы, и иногда мозги, и мы покупаем помад этих сто штук на разные случаи жизни, и шарфики, и подводки для глаз, и свитера, и дай нам бог ума, и сил, и возможностей, чтобы приобрести что-то новое и понять, что мамина помада не подходит к нашему цвету волос. А может быть, наоборот, подходит. Главное — чтобы было из чего выбрать, и чтобы выбирать хотелось.

Это и есть — взрослость, и личность, и индивидуальность. Понять, что у нас — оттуда, от наших родителей, принять это и дополнить чем-то своим. И передать детям.

Которые тоже, конечно же, будут неблагодарными, и начнут искать свой, уникальный путь, и истреплют нам кучу нервов. Но у них в жизни тоже будет мамина помада и папин перочинный нож — это гораздо лучше, чем ничего. Этого, если подумать, уже вполне достаточно.