Понятие "латентная гомосексуальность" — это устаревшее психоаналитическое понятие. Оно, по сути, бессмысленное и, я бы даже сказал, абсурдное. Его использование отражает определённое бессилие ранней психоаналитической теории в понимании причины выбора человеком именно гомосексуального объекта для реализации своего либидо.
В природе нет ничего самого по себе латентного. Любое природное явление, в том числе и гомосексуальность, присутствует перед исследователем тотально все, никто ничего не скрывает.
Когда я говорю "исследователь", то имею в виду и исследователя самого себя.
Другое дело, что исследователь ограничен в своих возможностях постижения исследуемого явления, в том числе и самого себя; для него оно, действительно, является до поры до времени латентным. По мере того, как исследователь набирает нужный для своего исследования: опыт, понятийный аппарат и инструментарий, — латентность исследуемого объекта постепенно сходит на нет. Так случилось и с понятием "латентная гомосексуальность": по мере развития психоанализа надобность в нём отпала.
В контексте размышления о латентной гомосексуальности важно акцентировать внимание на том, что человек, сам для себя — это единственный объект исследования, к которому он имеет непосредственный доступ. Все остальные природные объекты даны человеку опосредовано его возможности к их представлению кроме самого себя. Истину о себе самом человек чувствует, что называется, "кожей", поэтому исследователю человека, в частности исследователю его психики, стоит прислушиваться к реакциям своего испытуемого, в том числе и самого себя. Если последний протестует против того, что он скрытый гей, то, значит, исследователь где-то ошибся или что-то не понял. Настоящие геи не протестуют против своей гомосексуальности, они её приветствуют и всячески культивируют, попробуй отними. Здесь, я бы даже усилил: если молодой человек, как правило, это молодые люди, говорит вам с холодной решимостью или трясущимся голосом, что он, наверное, гей, и ему понравилось бы заниматься сексом с другим мужчиной, не стоит этому верить. Скорее всего он решил "бросится с обрыва", устав от мучительных и безысходных копаний в своей сексуальности и борьбы с гомосексуальными наваждениями. После психоанализа, когда его сексуальность приходит в норму, он уже не склонен помнить о своём каминг-ауте; а я и не настаиваю, может, и действительно мне послышалось.
Понятие "латентная гомосексуальность" применяется для объяснения неуверенности человека в своей полоролевой состоятельности. Если мужчина стесняется женщин, избегает активной роли в сексуальных отношениях с ними, испытывает проблемы с гетеросексуальным возбуждением и позиционирует себя как бесконфликтная и творческая натура, его объявляют латентным гомосексуалистом. А если он, ко всему прочему, ещё и сам рефлексирует у себя возбуждение на гомосексуальные стимулы, то это тавро он вешает на себя уже сам. Необходимо акцентировать внимание на том, что вешает он это тавро на себя с ужасом и тайно, и стремится всеми силами доказать себе и окружающим, что это не так.
Как я уже говорил выше, диагноз "Латентная гомосексуальность" ставится неуверенному в своей полоролевой состоятельности от бессилия. Последние психоаналитические исследования показали, что гомосексуальность тут совершенно ни при чём.
В лице неуверенного человека, испытывающего проблемы в сексуальном общении с противоположны полом, мы имеем дело с "мамсиком", то есть инфантильным невротиком, с вытесненным убеждением в своей сексуальной сверхценности и социальной исключительности. Такой вот парадокс: неуверенность в своей полоролевой идентификации даёт вытесненная уверенность в собственной сексуальной сверхценности. На самом деле, всё очень логично. Молодой человек, в этих случаях, как правило, идёт речь о молодых людях, неосознанно идентифицирует себя с сексуальным "призом" для всех женщин. Ему кажется, что все женщины, включая и мать, многое бы отдали за возможность обладания им. Здесь понятие "обладание" шире понятия "сексуальное обладание". Наряду с сексуальным обладанием оно включает в себя: заботу, ухаживание, обеспечение безопасности, восхищение избранностью, преданность и пр.
Возьмите какой-нибудь ценный приз, например, приз теннисного турнира "Большого шлема", как метафору, и всё станет понятным: невротику кажется, что женщина должна за него бороться, как борются за победу на "Роланд-Гарросе". Кажущиеся пассивность и неуверенность невротика в общении с женщинами, на самом деле никакая не пассивность: он просто ждёт ту, которая будет за него бороться и будет счастлива от обладания им. А он будет только истерить как ребёнок, награждая счастливицу доступом к своему божественному члену.
Такая схема, в большинстве случаев, совершенно некритична, а потому не даёт возможности контролировать отношения, отсюда и неуверенность. Только мать идеально подходит для роли его женщины, поэтому они — "мамсики"; жмутся к своим матерям и могут жить только с ними. И жили бы, если бы не сексуальная потребность.
Надо сказать, что эти тихие, скромные и неуверенные в себе невротики просто переполнены сексом. Причём у них наблюдается очень раннее сексуальное развитие. Уже в пять-шесть лет они были зациклены на своих и женских гениталиях, часто имели наивный гомосексуальный опыт. По всем законам развития комплекса Эдипа, их либидо постепенно становится инцестуальным, а единственной вожделенной женщиной — мать.
К моменту полоролевого созревания "мамсики" переполнены инцестуальными фантазиям, которые им с трудом удаётся вытеснять, в том числе и с помощью страха перед местью отца. "Злобный отец" — это вторая, после "вожделеющей матери", ключевая фигура для обсуждаемого невротического типа. Для "мамсика" присутствие "злобного отца", готового его уничтожить при первой возможности, крайне важно и нужно, он его во многом создаёт сам. Данное присутствие помогает вытеснению инцестуальных фантазий, делая инцест технически невозможным. Кроме того, страх быть уничтоженным съедает всё инцестуальное либидо, снижая тем самым энергетическую наполненность инцестуальных фантазий.
"Мамсику" везде мерещиться "злобный отец", поэтому он подавлен страхом, особенно, когда оказывается в интимном пространстве с женщиной. А, как известно, ничто так не губительно для мужской потенции, как страх, поэтому мой сегодняшний герой испытывает большие проблемы с гетеросексуальной потенцией. А с гомосексуальной потенцией он проблем не испытывает и всё по той же причине: гомосексуальная потенция не наказуема отцом.
Когда "отец" видит в нём скрытого гея, он перестаёт воспринимать его как успешного соперника в борьбе за мать и сменяет гнев на милость. Угроза быть уничтоженным для "мамсика" исчезает, а вместе с тем исчезает и страх. Отсутствие страха, в свою очередь, освобождает место для сексуального возбуждения, но только на гомосексуальный стимул. Именно поэтому "мамсик" легче возбуждается на гомосексуальный нежели на гетеросексуальный стимул. Что, конечно, не добавляет ему радости в жизни.
Инфантильных невротиков, о которых сейчас идёт речь, правильнее было бы назвать не "латентными гомосексуалистами", а "инцестниками". Они бессознательно зациклены на возможности сексуальных отношений с матерью. Именно неосознанная зацикленность на инцесте является корнем всех проблем, которые по ошибке называют латентной гомосексуальностью.
Самым строгим доказательством моей правоты, помимо логичности и простой очевидности мною сказанного, служит терапевтическое действие самих текстов на тему гомосексуальных страхов. Данные тексты структурируют проблему таким образом, что она оказывается решаемой. Я не однократно получал от молодых людей письма с благодарностью. В них они говорили, что мои работы помогли им справиться с хаосом в голове, что они обрели почву под ногами, и самые страшные мысли их оставили.
Доказательством моей правоты служит также и моя психоаналитическая практика. Ко мне обратились восемь молодых людей с проблемой страха латентной гомосексуальности. Показательно, конечно же, не количество обратившихся, а то, что все(!) они избавились от заявленных к анализу проблем, восстановили свою нормальную сексуальность и полоролевую идентичность. Во всех восьми случаях психоанализ достигал успеха одним и тем же путём. Проблемы уходили, когда в сознании анализанта появлялись: бессознательное расширение конфликта с отцом (сверх-Я), бессознательное расширение нежных отношений с матерью, переживание априорной социальной исключительности и сексуальной сверхценности.
Во всех случаях анализантам удавалось успешно ассимилировать свои гомосексуальные эпизоды, как из раннего детства, так и из недалёкого прошлого. Последний акцент особенно важен: даже гомосексуальный эпизод и гомосексуальное возбуждение перестают влиять на полоролевую идентификацию в том случае, когда появляется возможность: критически пересмотреть свои отношения с матерью и отцом, критически подойти к формированию образа самого себя. Это говорит о том, что никакой латентной гомосексуальности не существует.
