Прошу помочь разобраться мне в некоторых вопросах, которые у меня возникли.
Первый: вы говорите о психоанализе и противопоставляете его психотерапии. Почему вы это делаете, я понял — первое работает с бессознательным, второе с уровнями, близкими к сознанию (причём, насколько я понимаю — это не все факторы, по которым можно противопоставить эти два метода работы с психикой). Теперь хочу узнать — а что же можно считать психоанализом? Это исключительно фрейдовский психоанализ или под это определение попадают и кляйнианский, лакановский и юнгианский анализ? Они ведь тоже работают с бессознательным или нет? Насколько я понимаю, адлерианский и фроммовский анализ под это определение не попадают?
Второй вопрос: гештальт-терапия, психодрама и сказкотерапия косвенно имеют отношение к глубинной психологии, но всё же они появились на почве её идей. Так вот, в чём вопросы: работают ли они с бессознательным? Можно ли использовать их, как метод лечения неврозов?
Начать, наверное, надо с того, что психоанализ не может быть ни фрейдовским, ни чьим-нибудь другим. Фрейд открыл психоанализ и был первым, кто приступил к его изучению. Сам же психоанализ, являясь естественным природным процессом, существует помимо Фрейда, Юнга и всех других, кто откроет его для себя и мира. Любой исследователь психоанализа относится к психоанализу также, как любой физик к физике.
Теперь, что такое психоанализ как таковой? Для анализанта психоанализ, в первую очередь, это метод способствующий появлению бессознательного содержания в сознании. Почему психоанализ в первую очередь метод? Потому, что появления бессознательного содержания (строго говоря: рождения и появления) в сознании достаточно для решения психической проблемы.
Я уже не раз упоминал на страничках сайта, что психические проблемы, решение которых входит в компетенцию психоанализа, вызваны стремлением человека оставить в бессознательном состоянии некое запретное содержание. Когда содержание прорывается в сознание, то необходимость его вытеснения пропадает, и психические проблемы уходят сами собой. А само содержание, будучи бредом, разваливается, опять же, само собой под действием принципа реальности.
Схема вроде бы простая, но оказывается, что добыть это самое запретное содержание из бессознательного крайне сложно. Психоанализ — это как раз метод "добычи". Так вот, психоанализом, как методом извлечения бессознательных содержаний, занимался только Фрейд. Все остальные его последователи и ученики — это только бла-бла-бла на тему "Что такое человек на самом деле, что он таит в своих глубинах?". Такого бла-бла-бла много и у Фрейда, но он единственный, кто занимался технологией "добычи". Как он оставил психоанализ, в таком примитивном виде он до нас и дошёл. Приобрёл только золотую раму от поклонников и молельный коврик для них же.
Теоретические изыскания, безусловно, важнейшая часть психоанализа. Психология пока только в поиске единой теории, и, похоже, соревнование выигрывает психоаналитический подход. Фрейд и здесь оказался вне конкуренции: его представление о структуре психических процессов дало психологам надежду на получение надёжного инструмента для лечения психических заболеваний, входящих в круг так называемой "малой психиатрии".
Проблема, которую должны решить размышления психолога о психике человека, как в капле отражается в парадоксе сопротивления анализанта своему психоанализу. Будучи кровно заинтересованным в успешном протекании своего психоанализа, заплатив за него большие деньги, потратив своё время и свои силы — анализант отчаянно сопротивляется этому самому психоанализу: использует все имеющиеся у него интеллектуальные, эмоциональные, физиологические и финансовые ресурсы для снижения его эффективности? Сопротивляется психоанализу, но не уходит из него! Уничтожает свой психоанализ, но хочет, чтобы он закончился успешно! Какова логика этого абсурда? Введя в игру понятие вытесненного сексуального содержания Фрейд оказался ближе всех к разгадке данного парадокса.
Допустив, что человека сводит с ума невозможность блокирования в бессознательном инцестуального возбуждения Фрейд получил действующую модель психики. Анализант своим, на первый взгляд, парадоксальным сопротивлением психоанализу как бы говорит: "Вы, товарищ, психоаналитик, сделайте так, чтобы я пережил запретный (преступный) оргазм, потому что он для меня настоящее наваждение, но я лично никакого участия в этом паскудном действе принимать не буду. Более того, я буду делать всё, чтобы это преступление не состоялось, чтобы все (однополый родитель) видели, что я не виноват, что я сопротивлялся всеми силами, что меня заставили пережить это".
К слову сказать, Фрейд говорил именно об инцестуальном возбуждении, как о содержании вытесняемого побуждения, но постепенно этот акцент куда-то исчез. Общественное сознание, пользуясь общей дегенерацией психоаналитиков, подменило его переживанием простого коитуса. Даже не переживанием простого оргазма, а именно фактом коитуса. Сделав такую "рокировочку", общество избавилось от психоанализа, получило возможность посмеяться над ним: и так, и этак, а толку никакого. Фрейд-то говорил не просто о коитусе, он говорил об инцестуальном возбуждении, в этом всё дело.
Конечно, даже в интерпретации Фрейда вопрос о сущности запретного остаётся. Почему, собственно, инцестуальное возбуждение является таким разрушительным и одновременно таким притягательным для человека, Фрейд не понял. Но то, что именно инцестуальное возбуждение, является квинтэссенцией вытесняемых содержаний душевной жизни — это факт бесспорный. Помимо теоретической стройности, за него высказывается и психоаналитическая практика. Как только анализант получает возможность пережить, в голове(!) разумеется, возможность инцеста, как своего побуждения (даже не сам инцестуальное возбуждение, а только его возможность в качестве своего побуждения), его проблемы резко и на глазах упрощаются.
Теоретические изыскания других основателей психоаналитических школ совсем уж поверхностные. Они совершенно не касаются: ни структуры динамического бессознательного, ни проблемы запретного. О сопротивлении вообще перестают говорить (психоанализ постепенно перерождается в психоаналитическую психотерапию, а там никакого сопротивления нет). Психоанализа, как технологии построения словестного моста в бессознательное, изыскания психоаналитиков-основателей совсем не касаются. Когда дело доходит до дела, то — Фрейд "форева": на молитвенный коврик и лобызать золотую раму.
Всё бы ничего, но проблема в том, что метод свободных ассоциаций, использовавшийся Фрейдом, плохой метод психоанализа. Представление об анализанте, стремящегося в свободном ассоциировании добраться до своих бессознательных глубин, противоречит тому бесспорному факту, что анализант ничего не знает и знать не хочет о своих вытесняемых побуждениях. Явление сопротивления отрицает возможность свободных ассоциаций, сколько им не обучай.
Противоречие между тем, что анализант должен свободно прийти туда, куда он прийти не хочет Фрейд, так и не решил. При том, что анализанты Фрейда ещё не знали, как могут быть проинтерпретированы психоаналитиком их откровения, а посему были совсем наивны в изложении своей душевной жизни, что теоретически давало шанс методу свободных ассоциаций, его эффективность была крайне низкой, и это при том, что психоанализ вёл сам гениальный Фрейд.
У Фрейда в его теоретическом построении есть огромный пробел: описанный им человек — это принципиально децентрированное существо, в природе которого нет: ни воли, ни разума, ни любви, ни самолюбия, ни самосознания, ничего из того, что мы в своей простой интуиции принимаем за проявление человеческой сущности. Именно этим пробелом Фрейда воспользовались все возникшие после него основатели психоаналитических школ. Все психоаналитические теории, возникшие после Фрейда, заполняют именно эту лакуну: все они говорят о человеке в простом, интуитивно понимаемом смысле этого слова, только Юнг несколько подпустил мистики. Их построения читаются вроде бы легче, чем построение Фрейда, хотя ощущение, что всё это примитивное бла-бла-бла, всё равно не покидает. В первом приближении кажется, что описанный ими человек более соответствует как интуитивному представление о другом, так и интуитивному представлению о самом себе, но, приглядевшись, понимаешь, что все эти рассуждения очень поверхностны, а посему совершенно бесполезны, психоанализа из них не получить. После того, как психоаналитик наговорит анализанту своё представление о структуре и характере его проблемы, у последнего всегда возникает один и тот же совершенно законный и абсолютно уместный вопрос: "Хотя я ничего не понял! Ну, допустим, что всё так, как вы говорите! А делать то что?!". Правильный ответ только один: "Надо делать психоанализ!" Любой другой ответ заведомо неверный. Только сделав вытеснение запретного ненужным, можно решить проблемы, которые анализант ставит перед психоанализом. А как это сделать? Как сделать психоанализ? Пытаясь добыть бессознательные содержания, все перечисленные вами основатели психоаналитических школ падают на колени перед ликом Фрейда и его методом свободных ассоциаций.
Что касается вашего второго вопроса. Перечисленные вами психотерапевтические методики не могут работать с бессознательными содержаниями. Если гештальт-терапевт или психотерапевт сказочник поставит себе целью добычу бессознательных содержаний — он будет вынужден стать психоаналитиком. Только психоанализ может извлечь бессознательные содержания.
Термин "глубинная психология" — это рыночный вульгаризм. Строго говоря, вся психология должна быть глубинная. Если психология не глубинная, то это не психология.
Лечить неврозы может кто угодно: хоть жена, хоть сосед алкоголик, хоть попутчик в метро. Безусловно, есть талантливые психотерапевты, способные облегчить страдание пациента одним словом. Проблема в том, что у них крайне примитивная теоретическая база, поэтому они все и жмутся к психоанализу. Оперируя психоаналитической терминологией, психотерапевт поднимает свой рыночный статус, что, безусловно, является важным моментом во взаимоотношениях с клиентом, но к психоанализу это не имеет никакого отношения. Хороший психотерапевт — это обязательно: умный, понимающий в жизни, эмпатичный человек,.. но к психоанализу все эти качества, опять же, прямого отношения не имеют!
Есть исторический факт: Фрейд не захотел иметь дело ни с Перлзом, ни с его "теорией".
На психоаналитическом конгрессе Перлз решил представить Фрейду свой доклад "Эго, голод и агрессия". "Учитель, — сказал он ему, — я приехал из Южной Африки, чтобы рассказать, как ваши идеи живут на этом континенте!". "Ну, что ж, прекрасно. — ответил Фрейд. — И когда же вы уезжаете?". Больше Фрейд и Перлз не встречались.
Этот факт можно использовать как метафору отношения психоанализа ко всем психотерапевтическим направлениям, претендующим на родство с ним.
