Заикание — это нарушение рече-двигательных актов, когда человеку трудно начать говорить, судорога сопровождает его речь, и ему приходится растягивать звуки, повторять по многу раз одни и те же слоги или слова.
Ещё в 70-х годах прошлого века были выделены две основные формы патологии: логоневроз и неврозоподобный синдром, из которых психогенное происхождение имеет только логоневроз.
В роли эксперта выступила психолог, логопед Анна Федорова, кто более 10 лет успешно занимается коррекцией заикания и речевых нарушений у взрослых. Отдельные комментарии добавил психолог, гипнотерапевт Геннадий Иванов.
- Пример неврозоподобного синдрома.
Михаил, 40 лет. Несмотря на очень быструю, прерывающуюся речь, полностью отсутствовали какие-либо страхи и комплексы. Его уверенность в себе особенно проявлялась в публичных выступлениях. Он мог произнести блестящий монолог, после чего прийти домой и снова безобразно заикаться. Мы начали с того, что замедлили речь, чтобы возбуждение не преобладало над процессом торможения, а потом ещё год тренировались через ситуации, которые спровоцировали сбой в речи. В итоге человек перестал заикаться и вообще сильно изменился — стал более спокойным и уравновешенным.
Как можно видеть, мы не искали причину его заикания в детстве, потому что корректировка данного случая этого не требовала. Так выглядит неврозоподобный синдром.
Иное дело, логоневроз. Чаще всего клиника логонервозов состоит в логофобии — иррациональном страхе речи в сопровождении других невротических нарушений: сна, аппетита, настроения, комфорта. Типичным признаком логонервозов являются застенчивость, нерешительность. Иногда — отгороженность, молчаливость, враждебность и даже тревожная мнительность. Отсюда и специфика подхода — если людям с такой проблемой предложить голые логопедические методики, толку не будет. Потому что методики потребуют от заики фиксации на своей речи, а он от этого будет только страдать — его речь продолжит ухудшение. Логоневроз требует мер прямо противоположных, направленных на отвлечение от расстройства. Можно вжиться в другой образ или увлечься содержанием беседы — в таких состояниях человек может просто забыть, что он заикается.
Как правило, логоневроз формируется под воздействием психической травмы, в результате которой речь вначале отнимается, а затем возвращается, но с заиканием. Или под влиянием затянувшейся травматизации. В таких случаях психотравма только запускает заикание, но сама патология формируется за счёт последующих событий в течение многих лет.
Вот пример: обратилась женщина, заикание которой привело к тяжёлой депрессии. К моменту обращения за помощью она уже месяц не выходила на улицу. В анамнезе — история, случившаяся в далёком детстве, во время семейного отдыха на природе. Купающуюся девочку затянул водоворот, и никто не пришёл ей на помощь, потому что никто не смотрел в ту сторону (тонущие никогда не кричат). В результате — клиническая смерть, из которой 6-летний ребёнок вышел с установкой: "на меня никто не обращает внимания, я не нужна". Дело в том, что в угасающем мозгу последней мыслью было: "Меня нет" — то есть всё, это конец… Ощущением "меня нет" была пропитана вся её последующая жизнь. "Меня нет" для родителей, увлечённых совсем другим. "Меня нет" в школе, и очень хорошо, если не спросят на уроке. "Меня нет" для мира мужчин, ведь я невзрачная серая мышка. "Меня нет" на работе, и лучше перенести все дела домой, где можно сидеть в четырёх стенах. Когда мы проработали эпизод на реке, обнажился схожий сюжет уже из зрелой жизни. Моя пациентка стояла на платформе в ожидании поезда. Когда он подъехал, она сделала шаг на подножку вагона и потеряла равновесие. Упала на рельсы под поезд и лежала там, не предпринимая попыток спастись. "Меня нет". Ей, конечно, помогли, она выбралась, напрочь забыв о том, что произошло. Вспомнила только во время курса психокоррекции, который избавил её от большей части проблем. В том числе перестала заикаться. Этот пример наглядно показывает, что логоневроз всегда рождается как часть какого-то расстройства. И, чтобы избавиться от него, надо избавиться от всего расстройства в целом.
Ещё приведу пример, как неврозоподобный синдром может перерасти в невротическое заикание. Обратился мужчина, врач по профессии. Рассказал, что в детстве поздно начал говорить и уже плохо с проявляющимся заиканием, на которое ни он, ни родители особо внимания не обращали. В школе тоже проблем не было, учился он неплохо, был дружелюбным и отзывчивым ребёнком — его все любили. Усиление заикания приходит уже на зрелый период жизни — на годы учёбы в университете. Тогда он уже чётко видел будущность врача, и заикание здесь никак не вязалось. Оно вызывало беспокойство, возрастающую тревогу и душевный конфликт. Заикающийся врач — это нонсенс для его сознания. Молодой человек на тот период зафиксировался на заикании, и оно стало более серьёзным. Тем ни менее он закончил университет, работает хирургом… Сейчас этот мужчина вырабатывает более спокойное отношение к заиканию, мирится с ним и с осознанием "врач заика", работает над ситуациями, в которых происходят усиление заикания — более сильные спазмы и ступоры.
Пример логоневроза. Обратился 35-летний мужчина с серьёзным заиканием. Он объяснил его появлением детским испугом собаки, но в экспозиции диагноз не подтвердился. Оказалось, это была семейная легенда. В сеансе выяснилось совсем другое — сильное впечатление, связанное с какой-то семейной трагедией. Потрясённого мальчишку отвезли бабушке. Там он отошёл, но стал запинаться во время разговора. Такие сбои обычно с возрастом проходят, но парню не повезло. Бабушка обратила на это изменение самое пристальное внимание и объявила его дефектом речи, чтобы посвятить оставшуюся жизнь борьбе с ним. В результате таскания по врачам и семейных обсуждений у парня развилась идеомоторная связь между речевым спазмом и ощущением вины. Заикание приобрело черты хронического логоневрозного расстройства.
Отдельным корпусом стоят эволюционные логоневрозы, выработанные подсознанием как защитный рефлекс. Был интересный случай, когда мужчина после успешного курса психокоррекции стал заикаться. Ему пришлось вернуться в кресло, где мы в уже обработанном травматическом воспоминании школьных лет обнаружили амнезированную часть. Оказалось, имел место эпизод, в котором компания подростков, желая "подшутить" над одноклассником, взяли его за руки-ноги и перед распахнутым окном стали раскачивать, словно бы собираясь выбросить. Очевидно, вид обезумевшей от страха жертвы вызвала у одного из них чувство сострадания, и тот остановил действо. При этом он сказал: "Так человека можно заикой сделать". Эта фраза, как блин на сковородку, легла на высокое эмоциональное напряжение и стала установкой. Надо полагать, она была подавлена верхним слоями переживаний, а когда мы их убрали, стала "включаться". Мужчина говорил, что начинал заикаться перед лицом разгневанного начальства, перед публичными выступлениями, то есть когда испытывал чувства, похожие на страх беспомощности, который когда-то ему довелось пережить. Новое воспоминание мы, конечно, разрядили, заикание исчезло, но сам случай остался в скрижалях дидактики как памятник адаптивной природе заикания.
О пользе и вреде глубокого гипноза
В советские времена в любом гипнотическом шоу под эгидой общества "Знание" имелся такой аттракцион: гипнотизёр, демонстрируя возможности человеческой психики, создавал "ручку громкости", заставляя добровольца говорить громче или тише по мановению руки. Он мог сделать человека заикой и, наоборот — освободить его речь от заиканий. Зрители наблюдали за реакцией добровольцев, которые в этот момент испытывали реальный шок, аплодировали. В своё время я сам практиковал эти опыты, так как пытался изучать природу речи. Наследие советских гипнотизёров в этом смысле было показательным. В ходе своих экспериментов я заметил одну особенность — любое внушение "как говорить", будь то картавость, заикание, запинание или, наоборот, освобождение от этих напастей, носило исключительно временный характер. Судороги лицевых мышц, вызываемые специфическим возбуждением коры головного мозга, сходили на нет, едва это возбуждение гасло. Значит, словосочетание "речевые дефекты" — условное. На самом деле, с речью всё в порядке (ведь под внушением все говорят без запинки), дефектов нет, а есть спазм, вызываемый специфической эмоцией.
Другое дело, что в жизни заикание, хоть и возникает по той же схеме, но имеет варианты развития. Жизнь — не сцена. Здесь кратковременное осложнение после сильного испуга имеет статус жизненного опыта, а значит, получает две перспективы. Либо остаться в памяти забавным случаем. Либо найти применение в качестве защитной модели поведения. Ведь заика в обществе воспринимается сострадательно — как лицо с ограниченными возможностями. Особенно, если заикание сопровождается лицевым тиком, морганием, гримасами и проч.. И если у доски такой человек демонстрирует незнание материала, то отношение к нему, по сравнению с обычным оболтусом, будет щадящим. Убогих на Руси уважают. Однажды, уловив такого рода защищённость, ребёнок не забудет это состояние. Оно обязательно будет востребовано в минуту опасения, что его сейчас обидят, и тогда заикание "включится" как бы само собой. Оно, как скафандр, оградит своего обладателя от насмешек и издевательств. И чем больше удовлетворения он будет получать от полученного ощущения, тем быстрее будет происходить привыкание. Со временем заикание превратится во вредную привычку — возбуждение коры головного мозга будет вызываться самой необходимостью говорить. Думаю, такого рода идеомоторику правомочно рассматривать в ряду таких поведенческих рефренов, как щёлкание суставами пальцев или сморкание с помощью пальца. Таким образом, заикание (как и утрату дара речи, картавость, запинание и т.д.) стоит относить в феноменам социального происхождения. Следовательно, устранение психотравмы, которая дала первичный опыт нарушения речи, решающей роли не сыграет. Надо устранять вредную привычку. Это та же самая задача, которая стояла перед доктором Хиггинсом в мюзикле "Моя прекрасная леди". Как известно, знаменитый профессор заключил пари, что сможет отучить вульгарную торговку Элизу Дулиттл от её уличной манеры разговаривать и действовать, чтобы выдать её за настоящую леди. Примерно тот же путь должен проделать психотерапевт, взявшийся за лечение логоневроза как дурной привычки, выработанной дурным окружением. При этом ему необходимо будет учитывать, что заикание как всякий способ защиты от себе подобных, будет подсознательно оставаться "полезной привычкой".
Избавление от заикания зависит не столько от мер терапии, сколько от усилий самого заики. Например, вышеприведённый случай имел поучительное продолжение. Парень вырос, учась интуитивно справляться с заиканием. Наблюдая за своими реакциями, выработал механизм защиты, известный в психологии как замещение — это когда квази-потребность находит выражение в совсем другом действии, более приемлемом. В данном случае, заикание пропадало, когда возмужавший парень отдавал команды, то есть брал на себя ответственность за развитие ситуации. Отследив этот момент, он выбрал соответствующий род деятельности. В ФСБ дослужился до майора.
Другой случай — он также может служить иллюстрацией к роли самого заики в процессе освобождения от расстройства. Мужчина, чтобы справиться с тяжёлым заиканием, намеренно устроился работать консультантом продаж, где ему приходилось идти против своих страхов и очень много разговаривать с людьми. Таким образом он сумел развить в себе ассертивность (комплекс адаптивных навыков для комфортного существования в обществе), и заикание дало задний ход. Психологам осталось лишь убрать мелкие рудименты.
Случаев много, вывод один: к каждому расстройству необходимо искать индивидуальный подход. Общим может быть всё, что составляет сферу увлечений. Например, спорт. Мы его рекомендуем многим клиентам, так как в коррекции заикания особенно значение имеют физическая форма. Кроме того, сама работа с заиканием непростая и длительная, а спорт воспитывает волю к победе, которая очень нужна в зигзагообразном процессе психокоррекции. Очень важно, чтобы человек высыпался. И вообще, для избавления от логоневроза очень важно, чтобы у человека были нормальные бытовые условия.
(Изначально текст опубликован в блоге Добрых психиатров в ЖЖ.)
