Про агрессию

В быту агрессия часто считается чем-то плохим, зазорным и стыдным и по своему значению приравнивается к злости.

Внутри многих из нас сидят голоса наших родителей из детства: "Не злись", "Гнев — это грех", "Что это ты тут себе позволяешь?" и "Как ты можешь так с мамой?".

Мы вырастаем, и эти голоса становятся нашим внутренним голосом. Мы прячем свои естественные чувства за маской интеллигентности, порядочности и презрения. У некоторых сохраняется иллюзия всемогущества: а что если я своей агрессией кому-то наврежу?

Всё это мешает нам быть такими, какие мы есть, защищать свои границы и стремиться к желаемому.

Интересно то, что существует некая цепочка или, если хотите, шкала агрессии.

То есть вначале, когда нарушают наши психологические границы или физические границы нашего тела, а также, когда фрустрируют наши потребности (или я сам их фрустрирую в связи с разными внутренними ограничителями), я испытываю раздражение.

Раздражение — это хороший, функциональный маркёр того, что на границе между мной и миром что-то не в порядке.

И я могу это раздражение как-то выразить в какой-то лайтовой форме, просто сказать, или фыркнуть, или гримасу состроить. И мне "норм". Мне в этом месте станет легче, "попустит", и заодно я обозначу другим, как со мной можно, а как нельзя.

Но если я — человек "с принципами", и считаю это для себя низким (привет, интроекты и гордыня), или попросту боюсь, или вообще даже и не замечаю его в себе этого самого раздражения, а если и замечаю, то стараюсь игнорировать, как делали это со мной мои родители, когда я раздражался, то из точки "Р" — "раздражение", я перехожу в точку "З" — "злость".

И шкала движется дальше. Накопленное раздражение ведёт к злости. Это уже более сильное чувство, и ему требуется больше энергии для выражения. Сказать — недостаточно; нужно проорать.

Но это тоже пока ещё хорошо и полезно.

Однако если мы пропускаем злость и терпим или думаем, что её в нас нет, то в какой-то момент времени у нас возникает гнев.

"З" переходит в "Г". Вектор агрессии движется, температура нарастает.

Гнев важен тем, что пока ещё можно друг друга услышать или выразить своё отношение к чему-то, и уж точно остаться в контакте с другим — хотя бы через битьё тарелок или мебели. Есть пары, которые только так и могут сближаться и выражать агрессию. И они, такие пары, могут долго жить вместе, используя гнев как единственный способ отстоять себя, свои интересы, своё мнение и свои границы. И только через такие проявления лучше слышать, видеть и понимать друг друга.

Что ж, это лучше, чем ничего. Ведь это всё-таки близость (я так и говорю таким парам, которые приходят ко мне на приём: "О, это вы так сближаетесь? Может, поищем другой, более гуманный способ оставаться рядом?").

Но и тут есть особые таланты — те, кто игнорирует собственный гнев.

Вообще-то это опасные люди. Это те, кто очень долго молчит и терпит, а потом берёт топор или пистолет и идёт убивать. На шкале агрессии это выглядит как ярость.

"Я" — ярость. Ярость страшна, это аффект, здесь уже нет контакта с другим человеком, он полностью исчезает для нас, становится невидимым и неважным, и мы уже не видим его, не слышим, не понимаем, теряем. Остаётся только контакт с собственной яростью. Как будто бы мигает слово "дэнджер", опасность. Мигающий треугольник.

В ярости мы способны на многое, если не на всё. А как иначе, если мы уже пропустили все предыдущие фазы: раздражение, злость, гнев.

…В семейной терапии есть такое выражение — "заболоченные отношения". Имеется в виду пара или семья, где люди сохраняют в отношениях друг с другом видимость спокойствия, и они не конфликтны. Они приносят в жертву зачем-то нужной им стабильности искренние чувства, желания и настоящую близость. Это их выбор, конечно, и он защищает их от страха остаться одному и от тревоги перед возможными изменениями, но он, этот выбор, печальный.

В таких отношениях нет настоящего контакта, нет близости, нет возможности встретиться. Желание "не раскачивать лодку" ведёт к полному "остыванию". И это чревато триангуляцией — вовлеканием третьего (человека или объекта) в отношения, дабы справиться с напряжением. Это про измены, вечерний телевизор и гаджеты, алкоголизм, трудоголизм и другие зависимости, а также про больного или плохо себя ведущего ребёнка (ребёнок здесь выступает как симптом "больной" семьи). Это те самые случаи, когда к психологу приводят "плохого" ребёнка, а в итоге в терапии остаётся супружеская пара.

И всё это может стать способом встретиться со своей яростью, а может даже и не стать, и вообще уйти в тело, в телесную болезнь.

Хвала симптому! Он всегда оберегает нас от честности и ужаса осознания. Правда, забирает здоровье и иногда жизнь. Но об этом в другой раз.

Что важно сказать напоследок — так это то, что агрессия — это всё-таки не просто "злобища", это энергия, необходимая для того, чтобы сделать шаг вперёд и заявить о себе. Замечали, что тихие люди так и сидят в стороне, не возникают, довольствуются тем, что есть? Наверняка их так учили: "молчи", "терпи", "не высовывайся".

Без этой энергии, без агрессии, у вас не будет ни денег, ни карьеры, ни желаемого мужчины или женщины. Так и отсидитесь в стороне, на обочине жизни. Хотите?

Можно и так. Но можно и не.

С чего начинать?

С раздражения. Учитесь замечать его в себе и обозначать границы.

Дальше — легче.