"Автор пишет только половину книги: другую половину пишет читатель" — Джозеф Конрад.
Арт-терапия, как метод, в основе которого лежит творческое самовыражение, проводится в двух формах — пассивной и активной.
Пассивная форма подразумевает под собой осознанное знакомство с произведениями искусства или продуктами творчества, созданными другими людьми.
В данном случае под "осознанным знакомством" я понимаю не только прочтение книг или рассматривание картин, посещение театральных постановок или концертных программ, но и (прежде всего!) обсуждение чувств и мыслей, вызванных процессом.
"Какие чувства возникли у вас при прочтении этого рассказа? Это чувство сопровождало вас все время, пока вы читали, или ваша реакция менялась? О чем вы плакали, перечитывая главу, казалось бы, давно позабытой детской повести?"
Такие (и подобные) вопросы задаю я, практикуя библиотерапию.
Осмысление прочитанного, осознание чувств — вот главное содержание пассивной библиотерапии.
Нужно сказать, что фактически любой отрывок из любого произведения можно использовать для психологической работы. С чем это связано?
Любой текст вызывает некие чувства, а приближение к ним, изучение эмоциональной реакции позволяет психологу лучше понять клиента, а клиенту — понять свой внутренний мир.
Вспоминается такой пример. На одном из мастер-классов по библиотерапии мною была заявлена тема "Чеширский мурлыка и его улыбка". После прочтения известного отрывка, в котором Кэрролл описывает встречу Алисы и кота, я попросила участников поделиться впечатлениями. Кто-то говорил о недоумении, кто-то — удивлялся… А вот одна дама весьма категорично заявила о том, что испытывает раздражение.
— С чем связано ваше раздражение? — уточнила я.
Женщина задумалась; ответ не приходил, и группа продолжила работу. Мы снова читали, обсуждали, даже порисовали немного, и только при завершении встречи участницу осенило:
— Оказывается, я всегда чувствую раздражение при столкновении с чем-то непонятным, тем, что выпадает из привычных рамок моего жизненного мира…
— А как вы думаете, что скрывается за вашим раздражением? — ещё раз спросила я.
Женщина глубоко вздохнула, глаза её увлажнились:
— Я думаю, это страх… Страх потерять контроль над своей жизнью. Ведь то, что известно — предсказуемо, а, значит, безопасно…
Ещё один пример. Клиент, меланхоличный молодой мужчина, назовём его А., рассказывая о своём детстве, видел в нем только отрицательные моменты, печальный опыт.
— Я помню себя сидящим у окна в ожидании матери, которая вынуждена была постоянно работать. Другие дети играли, смеялись, а я все смотрел на улицу, грустил и ждал наступление вечера, мать все-то не приходила, и мне становилось страшно…
Делая отступление, уточню: я, как психолог, уверена, что любой ребёнок, в каких бы условиях он не вырос, наряду с отрицательным, имеет положительный опыт. В самой детской сущности заложено — радоваться жизни, природе, получать удовольствие от физического движения, любить мир, творить и придумывать новое. А иначе и быть не может! Иначе ребёнок не выжил бы! Говоря иными словами — детство — не только "проблемное", но и ресурсное состояние. Необходимо лишь добраться до этого великого ресурса, достучаться до него, извлечь из глубин памяти, бессознательного.
Итак, я предложила А. прочесть отрывок из романа Рэя Брэдбери "Вино из одуванчиков". Книгу, обсуждение которой может длиться бесконечно — так много в ней смыслов, пластов, тем…
Но я выбрала короткий — о теннисных туфлях. Помните, тот, где Дуглас просит отца купить ему на лето новые туфли:
"Люди, которые мастерили теннисные туфли, откуда-то знают, чего хотят мальчишки и что им нужно. Они кладут в подмётки чудо траву, что делает дыхание лёгким, а под пятку — тугие пружины, а верх ткут из трав, отбелённых и обожжённых солнцем в просторах степей… Теннисные туфли, в которых бегать ещё лучше, чем босиком…"
Когда А. закончил читать, мне не было нужды спрашивать его о чувствах — по его щекам текли слезы… Дальнейшая работа подтвердила — как все дети, А. знал, что такое счастье, движение, шалости, открытия.
Работа с притчей — одна из моих любимых.
Притча — лаконична, её прочтение, а ещё лучше — рассказывание, занимает немного времени; притча — многозначна, одну и ту же историю можно использовать в работе с разными жизненными ситуациями; притча — в концентрированной форме содержит мудрость, утверждённую веками; в то же время мудрость притчи мягка и противопоставлена совету "в лоб" или нудному поучению …
Эти особенности притчи, как художественного текста, позволяют широко использовать её в психологической практике.
Мне особенно нравится использование метафоричного аспекта притчи.
Напомню читателям, что для психолога метафора — это не только поэтический прием.
Это мощное средство изменения опыта человека и его системы восприятия мира. Метафора расширяет рамку, элегантным образом подвергает сомнению (разрушает?) устоявшиеся взгляды, действуя сильно, но косвенно, неожиданно и … просто. Метафора словно вопрошает: А ты уверен, что все так однозначно?
Библейские истории, буддийские коаны, анекдоты суфистов — бросают вызов комфортному, стереотипному представлению о мире, людях, ценностях, отношениях.
Для того чтобы воспринять намёк, содержащийся в притче, необходимо нечто большее, чем логика. Притча буквально "взрывает" мозг — метафора заставляет трудиться оба полушария. Правое (творческое, интуитивное) — для того, чтобы уловить, почувствовать подтексты, левое (абстрактное) — чтобы осознать смыслы, перевести их в узнаваемы слова.
Это значит, что, систематически работая с притчей, человек развивает иное видение мира, учиться искать новые решения. И, творя свою жизнь, становится Творцом.
Притча особенно хороша в групповой работе. Причём возможности использования притчи в психологической группе любого формата огромны. Хотите — используйте мастерски рассказанную историю для организации дискуссии; умеете — разряжайте с её же помощью межличностный конфликт.
Меня вдохновляет разность взглядов и мнений, интерпретаций и чувств, которые вызывает одна и та же история у разных людей. Именно это многообразие имеет огромную терапевтическую силу. Слушая и прислушиваясь к другим, участники группы на деле понимают, что такое "посмотреть на ситуацию со стороны, посмотреть глазами другого". А открытия, сделанные в группе, особенно ценны, ибо они сделаны в присутствии и при поддержке значимых людей.
Как-то на мастер-классе я рассказала одну историю. Вот она:
"Два буддийских монаха — молодой и пожилой — совершали паломничество в святую землю.
Они шли по городам и весям, останавливаясь лишь на ночлег и для молитвы. Порой говорили между собой, чаще — предавались молчаливым размышлениям. Легко понять, что старший монах во всём был примером младшему. При этом старший учил не столько словом, сколько примером.
Однажды путь монахам преградила река. Широкая и быстрая, несла она свои воды, ничего не зная о людских помыслах и устремлениях.
Вместо перевозчика с лодкой, братья заметили на берегу женщину, чья яркая одежда, крашеные волосы, подведённые глаза и алые губы выдавали особу лёгкого поведения.
Нужно напомнить читателю, что правила предписывают буддийским монахам избегать любого общения с женщинами.
Женщина поклонилась монахам и попросила помочь ей преодолеть водную преграду.
Младший брат в ответ на столь дерзкую просьбу с презрением отвернулся. Если бы перед ним была почтенная старица или хотя бы мать с малым дитём…
Старший же посадил женщину на спину и зашагал по воде. Перейдя реку, он опустил женщину на землю, выслушал слова благодарности, кивнул и продолжил путь.
Весь оставшийся день младший монах не знал покоя.
Он говорил и говорил, упрекая старшего в страшном грехе. Он вспоминал, что старший был для него образцом непогрешимости, а теперь потерял свою святость… Он напоминал о долге, о данных обетах, о необходимости теперь замаливать прегрешение… Он был уверен, что часть греха перейдёт и на него, так как он был свидетелем и не остановил заблудшего… Он снова и снова вспоминал, как непотребна была та женщина, как развратна была её одежда, как соблазнительно выглядели красные губы…
Пожилой монах шёл молча.
Наконец он остановился и посмотрел в глаза своему спутнику. В воздухе повисла тишина.
И вот глаза старшего засветились мягким светом, и он тихо произнёс:
— Брат мой, я оставил эту женщину на берегу реки много часов назад. Ты же до сих пор тащишь её на своих плечах…"
После того, как участники группы поделились эмоциями, которые вызвала у них притча, я спросила: О чем эта история для вас? И услышала о том, что:
- Как пагубно "застревание" на проблеме;
- Проблемы надо решать, а не "жевать";
- Важно разговаривать друг с другом прямо, а не путём обвинений и недомолвок;
- Наши знания о людях и мотивах их поведения — относительны;
- Любые нормы можно подвергнуть сомнению, обойти;
- Ригидности мышления;
- Некоторые ученики готовы оспорить авторитет учителя из-за малейшей оплошности, допущенной им;
- "Грех — в голове", а не в поступках;
- Можно быть праведным на словах, в рассуждениях, а не на деле;
- Сомнительна добродетель, если она выборочно направлена на одних и презирает других;
- О проекции наших вытесненных чувств на других (мнение психолога, как уже догадались);
- Хорошо бы объяснять своё поведение сразу;
- Таким женщинам помогают даже монахи;
- Одни преодолевают испытания молча, с достоинством, а другим надо много говорить;
- Излишняя болтливость вообще утомительна;
- Никогда не знаешь, кто и как поможет тебе "перейти через реку";
- Только испытания помогают узнать другого человека;
- Ученики только делают вид, что слушают учителя…
Почему-то я уверена, что вам тоже есть, что сказать по поводу этой истории…
