Скелет в шкафу — это скрываемый факт биографии.
Существует множество историй, тщательно спрятанных от всех, иногда и от самих себя. И, конечно, имеются серьёзные причины, чтобы эти истории никому не рассказывать. Много сил требуется, чтобы держать "двери закрытыми", не выпускать эти секреты на поверхность. За скелетами стоят непрожитые чувства: обиды и злость, страхи, разочарования… Это то, что мы стараемся забыть, потому что вспоминать больно. Но почти истлевшие скелеты не хотят оставаться в прошлом, они влияют на наше настоящее и даже будущее. Иногда решимость сказать о своих скелетах зреет годами, иногда страх оказывается сильнее, скелеты так и не проявляются никогда…
Пример из практики. Клиентка находится в длительной терапии. Разрешение от неё на публикацию получено, имя изменено.
Ева говорит, что скидывала свои скелеты в яму. Потом начала откапывать. Сейчас яма пустая. Девушка сама легла в неё и лежит. Скелетов так много. И каждый требует внимания. Девушка боится, что не справится. Нет сил об этом думать. Энергии хватает только на то, чтобы себя жалеть. Постепенно к Еве приходит понимание, что нужно сделать с каждым скелетом — "похоронить и надгробие поставить с благодарностью". От этого понимания появляются силы. Девушка встаёт и начинает действовать.
Первый скелет — отношения с мамой. Ущерб, причинённый мамой, выглядит как отрезанные крылья. Ева видит себя годовалым ребёнком, девочка кричит, стоя в кроватке. Кричать бесполезно. Никто не слышит малышку, никто к ней не подходит. Взрослая Ева тоже не может к ней подойти. Она отвергает себя маленькую. И в этом повторяет маму. Выясняем, чего хочет маленькая девочка. А хочет она того же, что и все дети: тепла, еды, чтобы малышке уделяли внимание — смотрели на неё, прикасались и разговаривали с ней. Оказалось, что всё это Ева уже делала по отношению к своей маленькой дочке. Значит, может сделать и по отношению к самой себе. Поняв, что она — хорошая мама, Ева облегчённо вздыхает, начинает примерять отрезанные крылья.
Затем Ева складывает в яму скелет отношений с мамой, ей хочется добавить туда ещё и символическую вещь. В случае с мамой — это плюшевая обезьянка. Девушка вспоминает одну из своих детских обид, когда мама выбросила все её игрушки, посчитав, что дочка уже выросла. Особенно маленькой девочке было жалко плюшевую обезьянку. Это игрушка была её "подружкой", к ней можно было прижаться, доверить свои тайны, поплакать. Обезьянка была "вместо мамы", но, мама лишила дочку и этой "замены".
На могилу Ева помещает надгробную дощечку, на которой выцарапывает гвоздём: "Ева, не забудь поблагодарить маму за то хорошее, что она сделала для тебя".
— Когда я смогу выразить все чувства, предназначенные маме, обязательно её поблагодарю, — говорит Ева. — Пока не могу.
В следующую могилу девушка помещает скелет отношений с папой. Символическая вещь — лифчик девушки. Папа увидел его, когда Еве было тринадцать лет, и сильно смутился. Тогда она решила, что папа не хочет, чтобы её тело становилось женским. Это был ещё один весомый вклад в её копилку уже сформировавшихся к тому времени представлений — женщиной быть плохо. Родители расстались, когда Еве было два года, она редко видела отца, ценила каждое мгновение, проведённое с ним. Ей было очень важно отцовское мнение.
На могилу со скелетом отношений с папой Ева тоже поместила надгробную дощечку, на которой выцарапала гвоздём: "Не забудь поблагодарить папу".
В третью могилу девушка помещает скелет отношений с соседским мальчишкой Вовкой. Он приходил к девочке, когда она оставалась дома совершенно одна, дрожащая от внутреннего холода. Их встречи начались, когда Еве было пять лет, а Вовке — четырнадцать. Он приносил порнографические карты и заставлял девочку делать то, что "на них нарисовано". В случае отказа он грозил, что расскажет о недостойном поведении девочки её маме и всем ребятам во дворе. Ева очень боялась, что он выполнит свою угрозу. Соглашалась делать всё, что он требовал. Чувствовала себя при этом "грязной", униженной, использованной. Когда Еве исполнилось одиннадцать лет, она набралась решимости и сказала Вовке, что больше не станет терпеть такого отношения. Если он не прекратит к ней приходить, она покончит с собой. Вовка испугался, их отношения закончились.
Мы неоднократно прорабатывали с Евой этот скелет её жизни. Сейчас она сказала, что чувствует, что отношения с Вовкой для неё действительно завершены. Она даже готова поблагодарить мальчишку, потому что чувствует, что в этих отношениях было что-то полезное для неё. Вот только что?
Напольными якорями мы обозначили маленькую Еву и Вовку. Выяснилось, что мальчишка давал ей ощущение призрачной нужности, "нужна хоть кому-то", заполнял её внутреннюю пустоту. Но, казалось, что было и что-то ещё. Более важное. Добавили маму Евы. При её появлении Ева почувствовала огромную вину. Вину за то, что родилась, "испортила маме жизнь", доставила маме "так много неудобств". У девочки нередко возникали мысли о самоубийстве. Вовка как будто разделял с маленькой Евой её вину, её убеждение "я — плохая". Боль делилась на двоих.
Ева положила в могилу скелет отношений с Вовкой и порнографические карты. Она выцарапала на дощечке: "Спасибо, что ты разделил мою "плохость" и мою вину. Одна бы я не справилась".
Последняя могила предназначена для отношений с дедушкой. Это — мамин отец. После развода родителей он содержал и маму, и Еву, кормил девочку вкусняшками. Его работа была связана с разъездами, и дома он бывал редко. А когда бывал, и они оставались с внучкой вдвоём, дед приставал к девочке, тёрся об неё плохо работающим "органом". Маленькая Ева видела страх в его глазах и чувствовала свою власть, отказывая деду в минете. Ева положила в могилу плётку.
И выцарапала на дощечке: "Благодаря тебе я почувствовал свою силу и возможность контролировать ситуацию, спасибо".
Психотерапия помогает навести порядок в "шкафах бессознательного", вспомнить давно забытые события, которые продолжают влиять на нашу жизнь. Прожить, отгоревать травмы, расстаться с тем, что уже разрушено, истлело, мешает "двигаться" вперёд. Оставить себе то, что полезно, помогает жить и радоваться жизни.
