Расскажу про ещё один случай трансового опыта — переживание и осознание процесса смерти.
Длинная изматывающая динамическая дыхательно-двигательная медитация — и вот, наконец, я валяюсь на полу, в голове нет ни одной словесной мысли, тело гудит и вибрирует, как трансформатор, я сама себе кажусь огромной очень медленной скалой, которая настолько велика, что сдвинуть руку не представляется возможным. Я, может быть, двигаюсь, но как медленно танцующий алкоголик на светофоре, спутавший его с дискотечными огнями.
Первые образы звериные: сокол, орёл — полет, прыжок в водопад и превращение в гепарда. После этого транса гепард периодически навещал меня, показывая то морду, то бок, то лапу.
Удивительное животное в моих медитациях, но он никогда не нравился мне в телевизоре, я о нём и думать не думала.
С гепардом всё просто: он бежит сам, но часто так сильно разгоняется, что бегут им его скорость, ветер, инерция, добыча — все они им бегут.
И в такой скорости он не успевает контролировать — он часть потока, часть скорости, если он остановится, чтобы подумать — как прыгнуть так, чтобы было красиво, или сильно, или чтобы самки порадовались, или добыча напугалась — он запутается в лапах, сломает шею или останется голодным.
Ещё одна иллюстрация к доверию, к тому, что ты уже запустил и начал. К потоку, Ураборосу.
Дальше образ изменился, я стояла посредине выжженного поля у огромного костра. Прямо надо мной дым от этого костра поднимался в небо и втягивался в огромную чёрную дыру в небе. Хотя небо вокруг дыры было нежно-голубое, дыра не оставляла сомнений в своём адовом происхожнении, несмотря на то, что находилась на противоположной от ада стороне.
Я понял (в трансе было мужское восприятие себя, поэтому оставляю всё как есть), что там в дыре — ответ на мой вопрос с детства — что там, за гранью? Буду ли я видеть и чувствовать и играть с миром после смерти?
Эта возможность узнать так захватила меня, что я начал подпрыгивать, превращаться в птицу и лететь вверх. Чем ближе я подлетал к трубе-дыре, а она воспринималась уже как туннель с обсидиановым покрытием и тонкими белыми линиями в виде направляющих — тем выше она поднималась. Время воспринимается иначе, и мне казалось, что я несколько сотен лет пытаюсь найти выход, или вход в эту дурацкую смерть.
Я уже точно не боялся смерти, я задолбался. Смирился, видимо, это тоже невозможно контролировать.
Я упал на землю у костра и снова стал собой. "Интересно, кем", — подумал и посмотрел на себя — одежда из рыжей кожи, разноцветные ленточки, колокольчики, в голове перья, в руке колотушка — бубен лежал недалеко, в самом центре огня-костра и почему-то не сгорал. Я понял, что нужно достать его и что-то делать, но огонь был горячим.
Есть часть меня, тот, который всегда хочет достать член и поссать в шаманский костёр, хочет сломать чужую игрушку, и мне важно видеть его, но сделать иначе, не так, как велит этот злой дух, который тоже я. Этот я всегда будит во мне ярость и смелость — он умеет насмехаться и опошлять всё самое прекрасное, и за это я ему благодарен.
Если хочется обоссать костёр, я понимаю, что он шаманский, и проявляю уважение.
На простые костры эта тема не распространяется. Так, например, я могу отличить одно от другого. Я просто поклонился огню, бубну и достал его из огня. На самом деле, я достал огонь из бубна, а вернее, их обоих. Он горел в моей руке, не обжигая. Тоевый удар колотушки опустил на меня небо, я уже летел по туннелю. Я предвкушал великое знание мира, которое мне сейчас откроется.
Учитывая мою теологическую многопрофильность, я готов был увидеть Яхве, Иисуса, Одина, Ульгеня, матрицу, бабушку, ангелов, прекрасные пейзажи или геенну огненную.
Я летел, ускоряясь, ещё секунда, туннель сужается — и вот впереди долгожданный белый свет и вселенская любовь — вылетел! Что за хрень? Ничего. Нет даже пустоты и белого света, и темноты и органов восприятия. Ничего, даже "ничига" нет.
Ощущение странного детского разочарования из-за того, что Дед Мороз — не настоящий. Нет времени, чтобы оценить длительность шока. Нет критериев шока, чтобы быть в шоке, и критериев эмоций, да, и эмоций. И тут я вдруг осознаю, что есть то, что осознаёт, что ничего нет!
Всё-таки что-то есть, и это что-то — я, а если это есть, значит, могу создать! И как только мне пришла (во что??? в куда??) эта мысль, создался весь мир.
Очень детальный, непохожий ни на что вообще, и похожий на всё красивое, что я когда-либо видело. Теперь я — оно: потенциал всего. И творчество, и создание продолжалось и не надоедало. И вдруг мне захотелось поконтактировать с тем, что я продумало, самому потрогать эту красную воду и чем-то вдохнуть этот жёлтый ветер. И опять быстрее, чем в мгновение, я стою созданными мной ногами на созданной мной планете и обнимаю созданную мной самому себе пару — меня же. Классно!
Я играл в животных, играл за камни, за океан, за существа. И игра эта длилась бесконечно, когда мне хотелось построить что-то ещё, нужна была энергия или стройматериал, я разрушало и трансформировало другую планету. Мне нравилась идея баланса и постоянной игры, но мне однозначно нравилось играть в развитие и разнообразие.
Скучно играть тем, кто не мог меняться, и приходилось оставлять его без внимания, а поскольку я уходило оттуда, планета становилась бездушной, а потом бездыханной. В этом не было никакой печали, я могло поиграть в себя на другом месте, или вообще без места.
Выходила я из транса с ощущением откровения, которое пока не могла переварить и понять. Что за странная идея? Несколько лет я не могла рассказать об этих переживаниях. Я искала аналоги подобного мироустройства.
Нашла слово Лилу — божественная игра, Майя — иллюзия, квантовую физику, в которой сущее может быть чем угодно — хоть частицей, хоть волной, в зависимости от потенциала.
Но если это так, то куда деть очевидное кручение на барабане? Всё-таки я создатель или создание, и насколько состояние транса не является всего лишь моей фантазией?
