Давно ли это было или недавно — не знаю.
Говорят, что однажды жил на свете художник.
С самого раннего детства он чувствовал своё предназначение и верил, что рисовать — самое главное, что он должен делать в жизни.
Ему страстно хотелось передать в своих рисунках всё многообразие мира.
Ему хотелось, чтобы люди, которые увидят его картины, смогли посмотреть на окружающий мир с другой стороны, увидеть то, что для них важно.
Он долго и прилежно учился. И год от года его картины становились всё лучше и лучше. Он выписывал все детали и чёрточки, профессионально отражал свет и тени, очень ярко передавал малейшие оттенки чувств на лицах людей.
Но вот беда — картины его не продавались.
Художник не терял веры в своё предназначение и был уверен, что рано или поздно, так или иначе — его мечта сбудется. Он станет богат и знаменит.
А пока он перебивался с хлеба на воду, подрабатывал, чтобы прокормиться, и большую часть денег тратил на кисти и краски.
Проходило время, картины не продавались, и художник начал мало-помалу терять веру в себя.
И незаметно для себя оказался в нищете. Теперь он мог позволить себе только маленькую холодную комнатку в подвале. А чтобы купить хлеб и молоко, он изредка рисовал портреты прохожих на улицах, а его картины пылились по углам тесной каморки.
И разочарование художника становилось всё сильнее и сильнее.
И однажды он задумался о том, а чего стоила его жизнь, какая в ней польза?
И не ошибся ли он, когда решил, что его предназначение в том, чтобы рисовать?
Ведь его картины оказались никому не нужны…
Отчаяние, безысходность, чувство бессмысленности стало настолько острым, что он решил убить себя. Выбрал эстетичный способ — выпить яд. Наметил день, когда был готов перейти черту смерти. Завершил все свои дела.
Наверное, никогда нельзя быть готовым к смерти на 100%.
Перед тем как выпить яд, художник решил в последний раз посмотреть на свои картины, попрощаться с ними. Ведь это всё, что составляло смысл многих лет его жизни. В этих картинах воплотился его дар, его вдохновение. Его кусочек души.
Он расставлял картины одну за другой вдоль стен своей убогой комнатёнки, пока тесные ряды не заняли почти всё пространство.
И так, в окружении своих картин, он на мгновение замер. Он как будто заново увидел их.
На этих картинах он изображал человеческое страдание, боль, несчастье, страх — во всех их формах и проявлениях. Он вспомнил, как когда-то невообразимо давно решил, что важно предупредить людей о том, как бывает жесток мир, чтобы они могли избежать страданий. И с тех пор он неизменно следовал своему решению, рисуя лишь тёмную сторону мира.
Пока он смотрел на картины, он почувствовал гнетущее ощущение. Как будто всё, на чём фокусировалось внимание, становилось частью его жизни. Да, собственно, так оно и было.
Художник сделал глоток из бокала с растворившимся ядом.
И тут его взгляд упал на маленькую картину времён юности. Она стояла в углу, покрытая пылью, без рамы. Он бережно протёр её, и ослепительное солнце улыбнулось ему с картины.
Это было много-много лет назад. Он вспомнил, как в детстве с бабушкой ходил в лес по грибы, вспомнил, как золотые лучи солнца падали сквозь листву, бликами играли на тропинке под ногами. Он как будто услышал треньканье любопытных синичек, вдохнул запах молодой травы и терпкий горький запах влажной от росы древесной коры…
Тогда, в детстве, он был по-настоящему счастлив.
Наверное, поэтому и картину свою назвал именно так, в одно слово — счастье.
И сейчас, готовясь проститься с жизнью, он прижимал к груди этот маленький холст, и слёзы неудержимо струились у него по щекам.
Да, в его жизни было немало боли. И вся та тёмная сторона мира, которую он снова и снова рисовал, пришла в его дни.
Но бывали и мгновения счастья. Простого чистого счастья, когда он предвкушал новый рассвет, по-детски радовался чудесному миру вокруг, видел красоту во всём, что его окружало…
Снова и снова он переводил взгляд с отчаяния, боли и страданий на маленькую картину счастья.
И вдруг он ощутил себя внутри картины "Страдание".
Унылый серый пейзаж окружил его со всех сторон, безнадёжность, беспросветность, отчаяние заполнили до краёв. С удивлением и нарастающим страхом он сделал несколько шагов — и пространство открылось перед ним. Он действительно каким-то непостижимым образом оказался внутри своей собственной картины.
Вот только как ему сбежать отсюда?
Из жизни можно убежать в смерть, но что делать, если ты — внутри картины?!
Паника накрыла его жаркой волной. Он нервно оглядывался по сторонам, но выхода не было.
И вдруг на горизонте, далеко-далеко, он увидел маленькое золотое пятнышко. Оно резко контрастировало с общим пейзажем своей яркостью и какой-то теплотой.
Он побежал к нему навстречу, и пятнышко постепенно стало увеличиваться в размерах.
И художник понял, что это та самая его картина "Счастье", в которой солнечные блики падали на лесную тропинку и превращали всё вокруг в сказку.
Он бежал и бежал ей навстречу, молясь, чтобы картина оказалась реальной. И здесь, в этой безысходности, он мог хотя бы просто смотреть на неё и — вспоминать.
Картина послушно приближалась к нему, и в какой-то момент в ней открылась маленькая дверь. Художник шагнул в неё.
И — проснулся. Он лежал на полу своей убогой комнатёнке, изо всех сил прижимая к себе солнечный лес…
Много ли мало времени прошло, спал он или грезил — неважно. В этот один краткий бесконечный миг он увидел свою жизнь по-другому.
Он так долго рисовал тёмную сторону мира, что почти совсем забыл о его светлой стороне. И этого мгновения было достаточно, чтобы мир стал снова цельным.
Прошли годы. Художник вдохновенно и много рисовал. Но теперь мир в его картинах представал чудесным, прекрасным и счастливым.
Он давно переехал в собственный дом, окружённый садом.
И о прошлой нищете вспоминал как о дурном сне. Его новые картины — про счастье — пользовались неизменным успехом и часто продавались ещё до того, как он успевал их закончить…
А когда его спрашивали, что же такого произошло в тот переломный момент жизни, он улыбался и отвечал: "Я просто шагнул в счастье…".
