Как правило, говоря об инициации, вспоминаются обряды перевода подростков в группу "взрослые" или заключение брака. Всем остальным, похожим по сути традициям, просто присваивают название "ритуал" (ритуал наречения). Безусловно, это взросление и создание новой семьи, это важные жизненные вехи и связанные с ними традиции наиболее ярко сохранились в историографии и фольклоре. Однако такой взгляд на данный феномен является неполным, и, поскольку понятие инициации буквально означает "начало", "посвящение в новое", я предлагаю рассматривать вопрос шире.
Для того, чтобы детальнее осознать значение и механизмы инициации, начнём с того факта, что обряды посвящения за время жизни человека проводились не единожды. Даже сейчас, когда многое забыто, мы сможем назвать самые известные такие события (наречение именем, крещение, обрезание, обряд заплетания кос, принятие в группу взрослых, строительства собственного жилища, заключение брака, перевод в группу старейшин). И помимо знаковых переходов, связанных с изменением возраста и функциями социальных ролей, были ещё инициации профессионально-ремесленного блока.
Обобщённо традиции посвящения включали в себя следующие этапы: изоляция, испытания (первые два идут в разных последовательностях у разных этносов), проводы — смерть, праздник перерождения (принятия в группу). Иногда в сокращённом варианте используются только последние два.
Одной интересной идеей, пришедшей во время подготовки этой статьи, было составить карту "возрастных" инициаций разных этносов и наложить её на эпигенетическую теорию (жизненных кризисов) Э. Эриксона. Таким образом, можно проследить корреляцию, между обрядами посвящения и психологическими кризисами развития (с поправкой на различия в ритмах жизни — т.е., если речь идёт не о возрасте, а об отношении к возрасту в обществе и соответствующим ему ролям).
Зачем-то (исключая профессионально-ремесленную сферу) эмпирическим путём нашим предкам нужно было выработать ритуалы для того, чтобы сопровождать ими изменения своих жизненных вех.
Зачем? Неужели недостаточно было того, к чему пришли мы сейчас — принял новую роль — получил инструкции — и живи?
По-видимому, нет.
Во-первых, изменение жизненной роли предполагает накопление определённого багажа опыта, форм реагирования и коупинг-стратегий, которые бы позволяли чувствовать себя более адаптированным в новом качестве (пример: стал мастером своего дела — для поддержания самости уже недостаточно просто позитивных подтверждений этого (в то время как раньше о роли наставника и мыслей не было), т.к. теперь появляется возможность эти навыки передавать). С одной стороны, именно наличие накопленных знаний стимулирует индивида к расширению границ своих проявлений, т.к. становится "тесно" в изведанном качестве. С другой стороны, к этому его стимулируют физиологические особенности, биоритмы протекания жизни (фертильный период, период восприимчивости сознания к новому и т.п.). С третьей, социальная надстройка — стереотипы поведения и зоны ответственности, сформированные в обществе для каждой роли его членов. И получается, как у Э. Эриксона — необходимость перехода из одного этапа в другой как бы неизбежна и всегда сопровождается кризисом, либо осознания пределов собственного роста в текущем качестве (внутренне поджимает), либо давление внешних факторов — т.к. большинство может — то и ты должен, а если нет — то естественный отбор тебя отфильтрует. И в этой стезе у Эриксона есть идея о том, что прохождение кризиса, состоявшееся без реализации задач предыдущего периода, непременно осложняет не только развитие на новом витке, но и отягчает прохождение последующих кризисов и развития. Т.е. на каждом возрастном этапе происходит либо благоприятное преодоление кризиса, либо неблагоприятное. В первом случае личность крепнет и овладевает средствами для решения новых жизненных задач. Во втором случае личность оказывается в следующей стадии, будучи отягощена неизжитыми проблемами прошлого (пример: девушка, не прошедшая процесс сепарации с матерью или получившая "запрет" на женственность в фаллической фазе развития, — избегающая отношений и рождения детей, подходит к кризису молодость-взрослость с таким "багажом" накопившихся неблагоприятных предыдущих кризисов и испытывает давление общественной "надстройки" ("ты не соответствуешь"), что приводит к невротизации).
В этом смысле — одной из задач инициации было форсированное овладение необходимым опытом для успешного прохождения кризиса. Отсюда непременные испытания или лишения, как одна их особенностей любой инициации, когда необходимые навыки и осознание достигались не только буквальным образом, но и символическим.
К слову о символизме, идея того, что любой переход — это рождение, а для того, чтобы родиться — нужно умереть, т.к. это непременные спутники — жизнь и смерть, начало и конец, новое и старое, переход одной поры года в другую, день и ночь, умирание и возрождение — всё это формировало в коллективном бессознательном позитивные установки по отношению к любого рода утратам, а значит — раскрепощало, снижало страхи.
Проведение инициации (обрядовая сторона) создавало мета-смысл, что для того чтобы что-то получить — нужно приложить усилие, "завоевать" это право, что, безусловно, создавало активный жизненный радикал, такой стимул витальности. Однако, закрепив в коллективной памяти такой механизм, сейчас нам сложнее принять то, что приходит к нам без усилий, как будто полученный кусок нами не пережит и не пережёван — к тому, за что мы "не платили", мы склонны часто относиться без должного осознания ценности достигнутого (пример: "терапия должна быть платной") и не всегда можем полноценно использовать и переварить. В этом ещё одна сторона инициации — то, на достижение чего потрачены большие силы — субъективно и воспринимается объемнее — факт достижения цели (перехода в новую роль), таким образом, фиксируется, "якорится". А с учётом того, что институт инициаций сейчас практически изжит — мы, порой, и не переходим в новые качества полностью, продолжая находится в невесомости незавершённого (в том числе сохраняем незрелые формы психологической защиты или неадаптивные уже паттерны реагирования и восприятия действительности).
Помимо испытаний, призванных закрепить или принудительно приобрести необходимый завершаемой роли опыт, обряды перехода включали в себя период изоляции и символической смерти "неофита", в том числе и социальной. Значение этого механизма — не только и не столько создать условия для "подведения черты итогов достигнутого", как зафиксировать, проиграть, пережить факт своей смерти в предыдущем амплуа. Это давало возможность после осознать себя всецело в новом качестве и пресечь регрессирование в прошлый статус.
Даже сейчас, несмотря на то, что подобного рода механизмы пропали у нас в обществе, определённый символизм всё ещё остаётся (пример: мы прощаемся с сокурсниками по окончании университета, как если бы средства связи не позволили бы нам с ними общаться дальше, "проводы" будущих молодожёнов). Но сейчас всё это превращено в переставший нести психологическую нагрузку ритуал. Как я писал ранее, изменилось и наше отношение к смерти, мы её прячем и не хотим думать о всём, что она означает — прекращение, завершение, прощание.
Ещё одной функцией инициации была подготовка индивида к новому витку жизни (как профессиональная адаптация на работе), которая часто проходила при поддержке старших представителей общества — что позволяло откалибровать будущие изменения.
И, наконец, момент "рождения" в новом качестве всегда сопровождался "празднованием" этого факта, символическим принятием в группу, демонстрацией поддержки, получением "разрешения" от референтных лиц — что формировало ресурс для жизни в новом периоде, своего рода позитивный кредит.
В итоге, тот факт, что мы забыли, казалось бы, мало что означающие традиции, мешает нам успешно проходить кризисы своего развития, после чего — чувствовать себя встроенными в социальные роли, принимать свой возраст и быть ему адекватным, брать и нести ответственность за свою жизнь и то, что с нами происходит. Мы размыты и часто не можем себя найти в чём-то потому, что находимся сразу везде… и нигде.
Но нам остаётся важным поводить символические проводы и отмечать радость "рождения" при завершении и начале чего-то нового, особенно это следует помнить родителям, которые могут выступать "проводниками" для своих детей в области их гендерной самоидентификации. Это также важно при завершении или смене отношений, при переезде и прочих моментах, символизирующих переход.
Поэтому не редко, работая с возрастными кризисами, избеганием ответственности, проблемами сепарации, утратами или изменениями в психотерапии воссоздаётся структура обрядов инициации.
Практику инициаций также можно использовать при любом изменении отношения к чему-либо, при формировании позитивного или контр-отношения, контр-поведения в случаях терапии, когда закрепление изменений усиливается подключением к сохранённой в коллективном бессознательном тенденции.
Вот таким забавным образом в нашей жизни отражается естественный ход всего сущего — завершение и рождение, и символизм этот не стоит игнорировать.
