Тема смерти, по известным причинам, всегда являлась очень "заряженной". По сути, страх смерти можно назвать одной из основных движущих сил развития личности. Собственно, фрейдистское "либидо" и адлеровский "комплекс превосходства" — символически, это векторы, двигающие индивида от смерти.
Сознание человека, для того чтобы справиться с таким объёмным и пугающим явлением, дробит его на мелкие страхи, которые как бы существуют локально, опредмечиваются, тем самым привязывая энергию страха смерти к конкретным формам и ситуациям, что освобождает восприятие жизни от тотальной тревоги. Но если раскапывать первопричину людских страхов — в конечном счёте мы приходим к одному корню.
На разных этапах развития человечества в различных культурах формировались свои формы отношения к умиранию, обряды и способы сосуществования с этим феноменом, который был органично включён в картину мира людей. Многие традиции, сказки и легенды были направлены не столько на формирование компульсивных защитных механизмов, сколько на то, чтобы сформировать привыкание и восприятие смерти, как естественного спутника жизни, тем самым снизив страх по отношении к ней. В ряде обществ (особенно милитаризированных его стратах) формировался позитивно-привлекательный образ смерти, как блага, с целью стимулирования активных форм поведения.
Но с какого-то момента в развитом обществе появляется тенденция прятать смерть. Получается такое массовое регрессирование в "детское состояние" с незрелыми формами психологической защиты, в то время как раньше использовались более взрослые варианты. Возможно, эра массового потребления и стимулирования продаж крупными корпорациями, создавшая моду на потребление и удовольствие, сместило нас в сторону субличности ребёнка.
Так или иначе, социум начинает избегать мыслей о смерти и всего того, что с этим ассоциируется. В итоге, сам загоняет себя в ловушку, потому что ужас никуда не уходит — просто меняет формы, становится диффузным, но вслед за приложением сил к вытеснению (помимо замораживания огромного количества энергии и эмоций) появляются, так сказать, побочные явления.
Архетип смерти — это, глубинно, про завершение любого процесса, любого действия, с получением результата от него. Вытесняя из своей модели мира "смерть" — человек превращает себя в Сизифа. Часто при выраженном вытеснении страха смерти индивид с такой моделью поведения по окончании любого действия как бы проскакивает финал. Понятно, что делает он это не осознанно, и выражаться это может в разных формах — в виде незавершения деятельности (откладывание окончания, постоянные метания между разными делами без завершения какого-либо из них), в виде прокрастинация или отсутствия уверенности в своих силах. Другой вариант, который стал всё чаще встречаться — обесценивание, лишение вкуса и яркости результата деятельности — тот случай, когда по достижении цели клиенты фиксируют в себе разочарование, бесчувственность, холодность по отношение к достигнутому. Символично, в свете выше сказанного, что постоянное действие без конца — было наказанием Сизифу за то, что он, не желая умирать, обманул вестника смерти и приковал его.
К слову, у людей с описанными сложностями, отмечаются нарушения всех процессов переходов к новому, прохождению этапов развития. Раньше в этом помогал институт инициаций, исчезнувший ныне из нашей жизни. Функцией обрядов перехода (инициации) как раз и было отражение естественного хода жизни — чередование рождения (начала) и окончания (смерти). Собственно, такие традиции фиксировали факт перехода в новые состояния, основываясь на метафоре "для того чтобы сосуд наполнить, его нужно сперва опустошить", и были связаны с наиболее важными возрастными кризисами (частично совпадающие с теорией Э. Эриксона) — как бы проводили итоговую черту (про значение обрядов инициации читайте в следующей статье). Общество, вытесняющее страх смерти, как правило, имеет сложности с отношением к старению, к переходу своих членов в эту роль и адекватному сомовосприятию себя стареющим.
Ещё одна позитивная роль смерти, если не уводить её в тень нашего бессознательного, как ни странно, — это подтверждение для нас факта нашей жизни. Говоря словами экзистенциалистов — только "на грани" мы чувствуем, что живём. И с изъятием смерти из нашего "поля зрения" эту позитивную её функцию нужно чем-то замещать. Суть в том, что, изолировав от себя все напоминания о грядущем конце — ужас по отношению к нему никуда остаётся — наоборот, он расщепляется и становится непредметным, и поскольку другими механизмами психологической защиты человек с ним не работает — то эти переживания склонны нарастать. Чтобы с этим как-то справляться, формируется невротическая потребность получать символические подтверждение — что "всё ок", "я жив". И обычно демонстрация себе этого производится таким индивидом через погружение в режим постоянных активных действий (на работе и отдыхе) — такое вот залипание в том, чтобы постоянно что-то делать. Однако обратной стороной этого становится синдром профессионального выгорания и патологической усталости — мы не даём себе отдыхать, постоянно должны находиться "в движении". Используя восточную "терминологию" — смерть — это Инь, избегая Инь, мы полностью фиксируемся на Ян. Но переизбыток Ян приводит к истощению самых Ян-ских сфер — что оказывает известное влияние на всё возрастающее количество расстройств репродуктивной системы, влияет на рост депрессий.
Ещё одна форма замещения витальной функции смерти — создание внешних подтверждений существования "Я", постоянное подчёркивание своей самости. Необходимым становится процесс самовыпячивания в виде активных (не всегда глубоких и "настоящих") социальных связей, демонстративности и демонстрации всех сторон своей жизни, создание у окружающих иллюзии её активности и получения обратной связи о том, что это замечено. Такое вот общество "селфи" и "лайков", желания выделяться и быть "в тренде". Спутником этого явления становится невротизация общества и нарциссизм.
В итоге — от чего бежим, к тому и приходим. Количество страхов (а корневым из них является страх смерти), тревожных расстройств и фобий, неуверенности в себе — в запросах на терапию у клиентов неуклонно растёт.
Забавно, что одной из форм поддержания гомеостаза (баланса) в коллективном бессознательном общества, наложившего вето на тему смерти, — стал возросший интерес к различным течениям психологии, эзотерики, восточных практик, в которых как раз часто преобладают Инь-ский компонент и вопросы о том, что будет по ту сторону жизни; или противоположный полюс — экстремальные виды спорта, отдыха, самовыражения.
Так или иначе, для полноценного функционирования нашей психики необходимо перестать табуировать всё, что связано и напоминает нам о смерти. Принятие и фаталистическое отношение к ней, как естественному процессу, сопровождающему бытие и его венчающему, несомненно раскрепощают саму жизнь, дезактивируя множество страхов, облегчая переживание утрат и восприятие рисков, а, следовательно, стимулирует перемены и развитие. А это, в свою очередь, является одной из основ здоровых межличностных отношений и реагирования индивида на окружающую действительность.
Задача восстановления баланса "жизнь-смерть" в модели мира человека на данный момент решается посредствам различных подходов — от глубинного погружения в тему до символических симуляций встречи с умиранием. Татантотерапия и экзистенциальная психология, что следует из самого названия этих направлений, обращают на данный феномен особое внимание и далеко преуспели в работе со сферой восприятия смерти.
В любом случае, вытесняя страх смерти, разбивая его на различные мелкие страхи (в мелочах мы прячем объёмность фигуры), — мы замораживаем в этом процессе колоссальную энергию и эмоции. Поэтому погружение и работа с этой теневой нашей сферой всегда высвобождает много сил и даёт ресурсы для развития.
Так и получается — зная о смерти, мы делаем больше для жизни.
