Споры психологов и философов о том, чем же всё-таки стоит человеку руководствоваться в жизни прежде всего — разумом или чувствами — не утихает до сих пор. Подолью и я масла в огонь размышлений.
Дело в том, что лично я руководствуюсь в этом вопросе двумя мыслями, двумя тезисами. И эти тезисы поначалу могут даже показаться противоречащими друг другу. Вот они:
- Все чувства и эмоции создаются изначально человеком и управляются им же, особенно, если он видит и осознаёт, как именно он эти чувства и эмоции создаёт.
- Главное, чем руководствуется человек, и ради чего он делает все в своей жизни — это чувства и эмоции.
И вот тут вы можете меня спросить: "Как же это так может быть, чтобы человек, умея создавать любую внутреннюю погоду, был при этом всецело зависим от своего эмоционально-чувственного фона?"
Поясню, как я это вижу.
Для начала — скажу о логически-абстрактном мышлении, а точнее — о его полной зависимости от нашего чувственного опыта. Дело в том, что в основе любой абстракции лежит ощущение. Мы не можем воспринять ни одной логической, абстрактной модели или понятия без привязки к нашему чувственному опыту. Помните, какого физика-ядерщика называют "продвинутым"? Того, кто может сложнейшие модели объяснить "на пальцах". Что значит "на пальцах"? Это значит на простых, понятных даже ребёнку примерах. На примерах, которые может наблюдать каждый человек в элементарной предметной реальности, данной нам в ощущениях. Помните, как Эйнштейн объяснял свой способ придумывания сложнейших теорий, в том числе теории относительности? Я, говорит, просто представлял, как сажусь на луч света и лечу на нём, и пытался при этом сообразить, что же в таком случае может происходить со мной и вокруг меня.
Первоначальный опыт создания и использования понятий мы получаем в процессе освоения первых слов: мы называем маму — "мама", мы смотрим на предмет, из которого пьём сок, и с помощью взрослых называем это "чашка", трогаем "дерево", смотрим на "небо". Что происходит в нашем уме в этот момент? Мы связываем конкретные чувственные образы (синеву неба, например) со звукорядом "небо". И потом, глядя на небо, мы называем его так, как его называют все в нашей культуре — "небо". Если бы жили в другой стране, называли бы его "the sky", например. Т.е. видим-то мы все одно и то же, но звукоряд, с которым мы связываем увиденное, в каждой культуре — свой. А ведь это и есть первый опыт создания "понятийной среды" в собственной голове. Это и есть начало формирования понятийного мышления. Далее мы узнаём, что одну и ту же связку чувственных образов (возникающих у нас, когда мы смотрим на небо) мы можем называть разными словами: небеса, небо, воздух, атмосфера. Эти понятия мы связываем с другими, находим их точки соприкосновения: появляются понятия "облака", "осадки", "молния", а потом — "молекулы", "разреженность воздуха", "сила притяжения", "планета". Мы всё добавляем и добавляем понятия, создавая в своём уме ветвистую систему взаимозависимых определений, и моделируем мы эту понятийную систему по ходу всей нашей жизни. Но факт остаётся фактом: в основе всей этой системы понятий, какой бы сложносплетенной она ни была, лежат наши, воспринятые нами когда-то чувственные образы, ощущения. Даже когда вы говорите слово "квинтэссенция", вы всё равно привязываете его к знакомым вам ощущениям. А если не привязываете? А тогда вы этого слова и не понимаете вовсе. Невозможно понять то, что не связано с собственным чувственным опытом.
Именно поэтому, когда я слышу о главенстве "логики" над "чувствами", для меня это звучит как "главенство ноутбука над электричеством": дескать, чего там электричество, главное — мощь компьютерного железа, которым напичкан ноутбук. Да, железки тоже важны. Но без электричества, текущего по микросхемам и проводам, смысла в этой сложносоставной железке — нет. Без тока ноутбук попросту не будет работать Так и с человеческим организмом: можно сколько угодно восторгаться красотой и мощью логики и абстракций, но если отсоединить их от чувственного опыта — останется звенящая бессмысленная пустота.
А теперь — о том, почему же эмоционально-чувственное является для человека самым главным.
Дело всё в том, что за любым "логическим" решением всегда лежит решение эмоциональное. Повторюсь: за любым. Человек — не компьютер, и человек не может совершать никаких действий и не может принимать никаких решений, если под этими действиями и решениями нет мотивационной базы. А мотив как раз и рождается в чувственно-мотивационном поле. Вот вам пример: представьте, я бы вам сказал — "создай новый файл эксель и создай на нём сложную таблицу со всеми статистическими данными по расходам электроэнергии в каждом из кварталов твоего города за последний год". Если вы не уснули от скуки во время прочтения самого этого задания, то что вы сделаете после этого? Скорее всего, зададите вопрос — "а нафига?". И правильно сделаете. Потому что вы человек, а не компьютер. Вы не подключены к постоянному источнику питания, вы запасаетесь силами и питательными веществами сами, и решение о каждом из действий принимаете исходя из связи этих действий с вашим мотивационным ядром, а не только лишь по приказу какого-то пользователя, который пришёл и приказал. Т.е. вы, как человек, представляете собой живую систему, которая сама ищет себе питательные вещества, сама их перерабатывает в энергию и после этого старается максимально рачительно накопленные силы расходовать, выбирая то, что является наиболее приоритетным. Если не дробить на слишком мелкие детали весь сложный процесс образования мотивационно-подкреплённого решения, то можно сказать, что решение принимается в целом так: в первую очередь силы расходуются либо на то, что сохраняет жизнь и целостность организму (т.е. "от страха"), либо на то, что сулит мощный прилив сил и ресурсов в будущем (т.е. "к радости"). Страх и радость — это те самые полюса, по которым организм ориентируется при принятии решений о первоочередности каких-то действий. Соответственно, в каком случае вы ринетесь заполнять предложенную мной табличку? Либо в случае, когда за неисполнение этого действия вам грозит что-то неприятное (потеря жизни или здоровья, например), либо когда за исполнение этого действия вам обещано что-то, что лично у вас вызывает радость и приятное предвкушение (большая сумма денег или ещё что-то очень лично вам ценное и нужное). Если же ни угрозы, ни радости за действием не стоит, тогда… а нафига его вообще выполнять? "А смысл?" — спрашивают в таких случаях люди. Так вот, "смысл" — это слово больше из эмоциональной сферы, а не из чисто логической (потому что "чисто логической", как мы уже выяснили, не бывает вовсе). Можно сказать и так: "логика и абстракции — это производные эмоционально-чувственного опыта, они обслуживают нашу мотивационную систему, но никогда не играют роль первой скрипки".
Когда человек говорит — "я принимаю решения только разумом и не поддаюсь эмоциям", — задайте ему простые вопросы: а для чего ты принял вот это решение? А вот это следующее для чего? А потом вот это для чего? И, пройдя вместе с ним к смысловому фундаменту, вы упрётесь в какое-то ощущение: либо в страх ("делал что-то, чтобы не случилось страшное"), либо в радость ("делал что-то, чтобы было больше приятностей и радости"). А тогда — зачем говорить про "не поддаюсь эмоциям и чувствам", если изначально всё на них и строится?
Другое дело, когда человек говорит про промежуточные, случайные, автоматические эмоциональные реакции. Да, есть целый набор социальных эмоций, которые рождены на базе основных состояний (на базе состояний радости/воодушевления или страха/угнетённости), но представляют собой лишь формы, оттенки этих основных состояний, и вот этими эмоциями можно и нужно управлять, модифицировать. И в этом случае мы говорим об управлении формой, но не об управлении сутью. Мы не можем выключить в себе мощные механизмы, создающие полномасштабные реакции страха или радости. Но управлять формами, которые создаются на основе этого механизма, можем вполне. Это я и называю "управление эмоциями". Большую часть нашей эмоциональной жизни составляют именно они — формы-эмоции, которые мы разучиваем вместе с другими социально-культурными шаблонами взаимодействия. Именно так из общего состояния страха появляются "отростки-формочки" типа страха публичного выступления, испуг от громкого хлопка рядом, волнение за родного человека, который всё не приходит домой, и ужас от осознания того, что ребёнок вот-вот упадёт с высокой горки; именно так из общего состояния радости получается восторг красками неба, радость от встречи с любимым, счастье от победы, удовольствие от поедания долгожданного арбуза, радостное предвкушение отпуска и счастье от первого "агу" малыша. Эти формочки создаются на пересечении освоенных нормативов ("в этих ситуациях пугаться — это нормально", "по этому поводу радоваться — правильно"), оценок и интерпретаций ("если я без денег, то мне будет нечего есть, и я останусь ни с чем", "когда у меня есть любимый человек, это счастье"), телесных паттернов, привычных или воспроизводимых именно сейчас (сгорбленные плечи, "бровки домиком", напряжённый живот — для страха; расправленные плечи, грудь вперёд, "открытое лицо", полуулыбка — для радости) и их сочетаний. И процессом создания этих формочек — можно и нужно управлять. Нужно всего лишь осознание, внимательность и привычка это отслеживать.
Но-но! Мы в этих случаях всё равно говорим не про "превосходство логики над чувствами", а про "модификацию отдельных фрагментов нашей эмоциональной жизни с помощью логики и разума".
И вообще, я думаю, пора уже перестать делить человеческую личность на "разум" и "чувства", потому что само это разделение вносит больше неразберихи, чем порядка. Ведь, как мы уже говорили выше, разделить то, что изначально является частями одной и той же системы, — это значит запутывать себя ещё больше и множить проблемы, а не решать их. Логика и абстракции, которые мы используем, изначально построены на чувственно-эмоциональном опыте, а сложносоставные эмоциональные формы, в свою очередь, могут быть легко скорректированы при участии логики и абстракций (которые позволяют корректировать целые пласты мировоззрения, наводя там нужный порядок и очищая личность от вредных мировоззренческих наводок со стороны). Вот и хорошо
.
