От скалы до скалы

Мы пошли с детьми с одного берега нашей бухты до другого. Собственно, я уже трижды предпринимали эту попытку вдвоём, втроём, мы доходили каждый раз всё дальше и дальше, но берег со скалой как будто тоже отодвигался. И только сегодня, объединив усилия четверых, мы наконец-то сделали это — и коснулись рукой противоположной скалы! Дошли до тупика бухты.

Наша бухта, Булярица, с первого взгляда показалась мне маленькой — не в смысле тесной, а в смысле уютной, защищённой с трёх сторон горами, как будто великан простёр две свои руки, защищая свой кусок берега, а сам смотрит вдаль, в открытое в бескрайнее синее море, с двумя аккуратными островками, для красоты, как мушки над губой! Но, сходив в соседнюю бухточку и дальше, в соседний Петровац, я поняла — у нас большая, просторная, широкая бухта и очень малочисленная, самая тихая и замечательная! Вилла, на которой мы остановились, находилась ближе к правой руке великана, но левая была так заманчива!

И вот мы идём вчетвером вдоль берега моря по дорожке. Между нами и морем — камни, какая-то травка, которая пахнет анисом (моя прабабушка Хавроша пила на ночь анисовые капли и читала молитвы, стоя на коленках, а в изголовье кровати висел её крестильный крестик на цепочке, так вот анис… это такое народное гомеопатическое средство для правильной работы сердца и нервной системы), колючки с красивыми жёлтыми цветами. И кемпинг. Это счастливые люди, которые живут прямо на берегу моря, но у них есть жилище второго типа.

(Жилище первого типа — это шалаш, палатка, где нет туалета, тепло зависит от того, какая на улице погода. Жилище второго типа — это то же, что и первое, только его не надо раскладывать, и оно передвигается на колёсах, в нём тепло, есть электричество, и, бывает, в нём имеется туалет. Жилище третьего типа — не складывается и не передвигается на колёсах, в нём точно есть кухня, туалет и возможность регулировать себе тепло/холод! Жилище четвёртого типа — апгрейд третьего, плюс в нём есть в избытке пресная вода — горячая, холодная, бассейн, баня и пр.).

Жилище второго типа — это уже счастье, оно даёт возможность жить там, где ты хочешь, и обеспечивает тебя комфортом, скрашивает твоё существование. Эти люди-улитки мобильны, они наслаждаются морем 24 часа в сутки, над ними раскинулся звёздный шатёр, они купаются в темноте, на восходе солнца и при свете луны ловят рыбу и тут же жарят её на гриле… не спросила — как там у них насчёт комаров?

На нашем пути справа попадались широкие просторные поля с зелёной в рост человека травой, колючими кустами с красивыми жёлтыми цветами, какие-то кашки, колебались на ветру — эти поля медленно, но верно переходили в горы. И горы здесь сразу как-то казались выше и отчётливее, а шум прибоя слышался громче. Возле правой руки великана нам жилось счастливо и беспечно, но чем дальше мы уходили от неё, тем красивее становилось вокруг. Эти места были безлюдными и дикими — то, что я люблю! Меньше людей, больше красоты, есть шанс увидеть нечто такое! Например, выброшенного на берег дохлого осьминога, крабика, торопливо, бочком прячущегося между камнями с выставленными как ножницы острым вверх клешнями! А какой красивый свет идёт от моря на закате, после заката и до, и после восхода луны! Лодочки, яхты, кораблики звонкими крутыми боками посверкивают, отливают в этом свете, красуясь перед всем светом.

Солнце всегда садилось за горы, резко наступали очерченные сумерки и всё — сразу ночь приносит и разливает свою темноту. Пока ещё выйдет ленивая луна, целиком или покажет свой серпик, то надо горами, то над морем — любительница поиграть с людьми в прятки.

По дороге к левой горе мы увидели чудо — мы увидели закат над морем. Потрясающей красоты жгуче красное огромное круглое солнце долго и неспешно падало куда-то за море, видимо выбирая себе на ночь ложбинку понадёжнее. И как только определилось, очень быстро юркнуло туда, уютно закатившись в щель между островками. Затаив дыхание, мы сели прямо на камни и наблюдали это таинство, боясь моргнуть, до конца ждали зелёную вспышку на закате — вдруг чья-то душа вернулась этим вечером с того света? — нет никого. Не в этот раз. Только бешено стрекотали цикады, кузнечики сновали под ногами взад-вперёд. И шумел прибой, играя в свои игры с камушками, волны накатывали на берег с шумом, брызгами соли в своей постоянной неутомимой работе и отдыхе одновременно.

Мы пошли дальше, камни стали крупнее, уже пришлось отойти от кромки берега, чтобы как-то можно было идти вперёд, а не вверх-вниз, то прыгая, то проваливаясь. Толик держался молодцом! И вдруг впереди ясно мы различили разрыв берега, как? Что такое? В этом месте в море впадает небольшая сейчас река, которая, видимо, течёт с гор весной в полную силу. Она мелкая, каменистая и очень прозрачная. Степан идёт первым разведать, не глубока ли? Вода доходит едва до шорт, он оставляет свои вещи и возвращается за Толиком. Мы с Полиной перебираемся сами, Стёпка нам помогает вылезти на другой берег реки, но при этом всё тот же берег моря. Сейчас уже давно не было дождей, все снега стаяли и сошли, и она из реки превратилась в небольшую запруду — отрада! Вода в речушке — тёплая-тёплая, недвижная, все камушки на дне на пересчёт, рыбки полюбили её за постоянство!

Мы идём и идём дальше, становится ощутимо темнее, скала приближается, но не торопится укрыть нас своим молочным бережком. На скале среди буйной зелени проступают рассыпанные кубики домов. Старичок сидит в своём кресле на берегу моря, а нам ещё идти в обратный путь, да и дойти до края бухты в этот раз точно надо. Другого такого раза не предвидится. Видим со Степаном на камнях следы от протекторов мотоцикла! Удивляемся, недоумеваем и идём дальше. Точно… на самом краю бухты, там, где между скалой и морем осталась небольшая кромка камней метра полтора, расположились парубки на мотиках с украинскими номерами — уж ребята-то честно доехали до края света! Запалили костерок, отдыхают. Мы прошли мимо них, дотронулись до красного слоёного края скалы, бросили по камешку туда, как можно дальше! Скала, манившая нас, оказалась великолепна и многослойна, разноцветна и величественно неприступна. По инерции мы даже хотели как-то обойти её, заглянуть за неё, забраться, может, на неё чуть повыше. Но тщетно. Она действительно граница доступного нам мира — ни вверх, ни вширь дальше никак, только если вплавь. На острие доступа переживаешь чувство своей ограниченности, но не до конца, желание бессмысленное хоть чуть-чуть ещё продвинуться, ощущение безграничности окружающего мира и острое сосредоточие своей ограниченности в теле, в физическом мире. Ты можешь видеть дальнейшие пути, ты можешь слышать, можешь предугадать, что там, за скалой, ощутить вкус, температуру, но никуда не денешься из этой горловины в своей грубой телесной оболочке. Она диктует тебе, она говорит — всё. И в обратный путь, мимо хлопцев, пустого кресла старичка, из дерева кем-то соструганной небольшой пристани, по камням, через речушку-заводь. Береговая полоса чередуется, то камни, то галька, то такая желанная нежная полоска песка, опять галька мелкая, крупнее и так дальше, до самой правой руки великана, туда, в спасительную безкомариность дорогого нашему сердцу жилища 4 типа с его уютно гостеприимными Димой и Катей!