Об этом уже можно не молчать…
И можно не закрывать глаза…
Для кого-то тайна связана с чем-то интригующим, привлекательным, возбуждающим, предвкушением. Тайна манит и завораживает.
И есть люди, для которых тайна — это изоляция, груз, невозможность, безысходность, обречённость. Это люди, которым приходится хранить тайну инцеста. Независимо от того, сознательно они это делают или нет.
Восьмой год я практикую как психолог. Сначала эта тема в работе с клиентами выглядела как что-то единичное, потом редкое и в итоге оказалась довольно распространённым явлением. По оценкам исследователей, в этой области от 40 до 80% детей в разных странах имели опыт сексуального насилия или использования в семье, прямого или символического. Даже сама эта информация поддерживает людей, имеющих подобный опыт. Потому что они склонны считать, что это произошло только с ними, и они считают себя виноватыми, что плохо себя защищали и т.п.
Так вот! Это не так!
Ответственность на тех, кто был взрослым, кто был старше.
Ребёнок же боялся и/или… любил своего насильника/соблазнителя.
Довольно многие даже не идентифицируют то, что происходило с ними, как сексуальное использование. При этом приходят с переживаниями и симптомами как люди, пережившие сексуальную эксплуатацию (о симптомах в следующем посте). Открывается такой факт или факты в процессе психологической работы, и не просто даётся человеку признание такого опыта, переживание прошлого, обиды и боли, стыда и ненависти и осознание текущих сложностей как следствий такого опыта.
Наиболее распространённый шаблон инцеста: отец, насилующий или совращающий дочь, принуждающий её к половому акту или другому виду секса. Но это далеко не единственный вариант. Совращают и мальчиков. И не только отцы и отчимы, а и матери, мачехи, бабушки и дедушки, дяди и тёти, братья и сестры. А также няни, воспитатели, учителя, тренеры — люди, которые не являются членами семьи, но по роду своей деятельности заботятся о детях и имеют кредит доверия от них. Ещё соседи.
И это не обязательно половой акт. Это подглядывание за детьми, демонстрация им своего обнажённого тела, мастурбация при них, предложение показать детям их тело, интимные места, принять определённые позы, рассказы детям о сексе не по возрасту, как бы случайные дотрагивания до интимных мест, сексуальная оценка внешности ребёнка — вербальная и невербальная (скаберзные взгляды и комментарии), и др. Это всё ситуации, когда ребёнок чувствует себя оголённым, вовлечённым в то, что не было в его потребностях. Это оставляет у ребёнка ощущение мерзости, грязности, испорченности — и ребёнок это приписывает себе, что он такой, а не с ним такое пытались сделать.
И, считая себя виноватым, а часто ещё и получивший обвинение в обмане и даже угрозы, если пытался рассказать кому-то, ребёнок закрывается, прячет воспоминания о событиях и чувства глубоко внутри. Иногда так глубоко, что и, правда, как будто не помнит. А иногда убивает эти воспоминания в себе вместе с частью себя, своей жизненности и чувствительности. И молчит. Иногда всю жизнь. Лишая себя радости любви, дружбы, доверия, совместности с другими людьми, профессионального развития и успеха. Но хотя бы так. Потому что, если кто-то узнает… это ужасно, катастрофа. И это вечная жизнь в страхе, в страхе разоблачения тайны.
Так вот! Можно больше не молчать! Не закрывать глаза!
Можно говорить и быть услышанной/ым и увиденной/ым, принятым с состраданием и уважением!
