Мне никто не сможет помочь. То, что происходит в моей жизни, уже не изменить. Надо было раньше. Я только сам (сама) могу себе помочь, но у меня никак не получается.
О чём это всё? Если по-простому, то о привычке страдать. Причём страдать не только за себя, но и за маму, за папу и тех, кто был до них. Этакая родовая программа. Будь как мы, и тогда ты будешь жить. А если нет, то…
Если я перестану страдать, я словно бы предам тех, кто дал мне жизнь. Ведь если я такая же (такой же), как они, то мы вместе, то мы семья.
Нет в этой семье радости и любви, а есть лишь их подмена? Ну, что ж, зато я не одинок, и у меня словно бы всегда есть, хоть и дисфункциональная, но поддержка.
Страшно, очень страшно изменить свою жизнь, когда не одно поколение выбирало путь страдания. Ведь если я не такой, как они, то я рискую быть изгнанным. А для травмированной части изгнание равно смерти. Если ребёнок оставался один, то он погибал. Если племя изгоняло взрослого человека, когда вокруг дикие звери и другие опасности, то он так же вскоре погибал.
Кроме того, у привычки к страданию всегда много вторичных выгод. Кто-то пожалеет, поможет, внимание даст. Да и сам к себе человек "благодаря" страданию может проявлять внимание и заботу. Ведь когда страдать не из-за чего, то словно бы и внимание не нужно. Не своё, не чужое. И появляется пустота.
Пустота, которая порой просто не выносима. Ведь нет понимания, чем её заполнить. Нет опыта просто жить, и радоваться, и чувствовать себя живым именно в этом.
Я хочу по-другому, но я не могу. Не могу, потому что страшно. Потому, что нужно перестроить не только свою жизнь, но и отношения со своими близкими. И в первую очередь с мамой.
Нередко бывает, что человек вообще не хочет смотреть в сторону мамы. Мол, у нас всё хорошо. Она такая, какая есть, и сделала всё, что смогла. И, с одной стороны, мама действительно сделала всё, что смогла. А вот с другой. Одно дело принятие этой реальности и совсем другое вытеснение образа мамы на место ребёнка.
Когда у такого человека спрашиваешь про маму, он нередко начинает злиться. Причём находясь совершенно не в контакте со злостью. Он может даже сорваться на крик и при этом утверждать, что спокоен. Для него злиться на маму — это табу. А ведь злость на неё всё же есть, и эта злость вымещается на того, кто в той или иной мере подошёл на эту роль, на кого сработал детско-родительский перенос.
Когда человек в контакте со своими чувствами и эмоциями, то для него нормально испытывать и любовь, и злость к близким людям. А вот когда этого контакта нет, то на самом деле он не только злиться на маму не сможет, но и любить её.
Человек ставит маму на место ребёнка, чтобы создалась иллюзия, что мы вместе, что мы семья. Я оберегаю маму от всего, я воспитываю маму, я её направляю… Я чувствую себя нужным, правильным, хорошим. Я сам создаю себе иллюзию семейной системы, основанной на любви. И… И снова страдаю от этого. Ведь мало того, что быть нужным и быть любимым — это про разное. Так ещё и энергия любви идёт от рода через маму и через папу к ребёнку, а не наоборот.
Да она далеко не всегда идёт так насыщенно, как нам хочется, но если маму (папу) поменять местами с их ребёнком в родовой системе, то энергии любви вообще не будет возможности пройти. А если у "ребёнка" есть ребёнок, то ему этой энергии не достанется от слова совсем.
Конечно же, не каждый человек, привыкший жить в страдании, не может (не хочет) злиться на маму, очень часто он очень даже злится на неё. И не просто злится, а впадает в ребёнка, который хочет всему миру рассказать о её злодеяниях. И чем больше ему сочувствуют, сопереживают, тем больше он об этому говорит. А боль, а боль не проходит. Да, немного затихает, но не проходит.
Почему так? Да потому, что травмированную часть насытить невозможно. Сколько не давай, ей всегда будет мало.
А вот здоровую часть увеличить путём постепенного исцеления и возвращения отщеплённых травмированных частей возможно.
Чем больше здоровая часть, тем меньше становится травмированная. Именно поэтому, работая с ранней травмой, работа идёт на разных уровнях. И работа эта длительная и не простая.
Для того чтобы выйти из привычки страдать, нужно именно принять маму такой, какая она есть, а не переносить её на место ребёнка, или груши для битья, или в разряд святых и неприкосновенных. Место мамы и папы у ребёнка за спиной, и никак иначе. И какими бы они не были, важно помнить, что они нас старше в родовой системе, и от них к нам приходит энергия рода, а не наоборот.
И какими бы они не были, что бы не транслировали из травмированных частей, их здоровые части души (даже если их не видно) всегда хотят для ребёнка самого лучшего. А самое лучше — это явно не про страдания.
Не хотите передавать детям привычку страдать? Тогда сначала нужно самим из неё выйти. Точнее с помощью психолога. Причём, осознавая, что психолог — это помощник, а не маг-чародей, который всё за вас сделает.
И, да, если вы даже не сомневаетесь, что вам никто помочь не сможет, то помочь вам действительно никто не сможет, даже Бог.
