Про лекарства от невроза и внутренний конфликт
Когда говорят о неврозе или невротических состояниях, то в первую очередь обращают внимание на некий внешний конфликт, вызвавший у невротика стресс и появление симптомов, причиняющих страдания и осложняющих жизнь не только невротику, но и его близким: вспышки раздражительности, перевозбуждения, подавленности и уныния, навязчивые действия, мысли, страхи и пр. Невроз может и не проявляться какими-то отклонениями в поведении человека, но при этом он может находить выход на соматическом уровне: обмороки, тики, параличи, головные, сердечные боли, сердцебиения, головокружения, нарушения работы желудочно-кишечного тракта, повышение или понижение давления (врачи называют это вегетососудистая дистония), нарушения в сексуальной, детородной сфере и т.д.
Общее для всех этих симптомов то, что врачи не могут найти никаких повреждений внутренних органов. С физической точки зрения, человек здоров. По данным статистики среди пациентов поликлиник, такие больные составляют до 40% от общего количества обращающихся за помощью. В 19 веке, до открытия Фрейдом психоанализа, и выделения невроза как отдельного заболевания, отграниченного с одной стороны от нервных болезней (эпилепсия, болезнь Паркинсона), а с другой стороны от психозов, таких больных врачи считали симулянтами. Но при неврозе человек испытывает порой жесточайшие страдания. Никаких лекарств для лечения невроза у медиков тогда не существовало. Нет таких лекарств и сейчас. Тем не менее, как и во времена Фрейда, невроз пытаются лечить гипнозом, аутотренингом, хвойными ваннами, электромассажем, различными фармпрепаратами, гомеопатическими средствами, и ещё более смешными, бесполезными и экзотическими методами. Смешно это выглядит, поскольку такое врачевание демонстрирует игнорирование, либо непонимание природы невроза, его источников. Конечно, если бы предлагаемые методы не давали эффекта, то они не находили бы спроса совсем. Эффект бывает — симптомы могут уйти. Но это происходит не вследствие особенностей перечисленных подходов, а в результате действия эффекта плацебо, а также (в случае лечения больного в клинике) за счёт того, что он больше не подвергается стрессу, вызвавшему появление симптоматики. Симптомы ушли — и хорошо! Но беда в том, что при следующей стрессовой для невротика ситуации они вновь возвращаются, бывает в прежнем, а бывает в ином виде. Стрессов избежать невозможно, поскольку стресс у невротика, как и у всех людей, вызывают ситуации, связанные с вызовом, который предъявляет человеку жизнь, реальность на пути взросления, зрелости, старости (отрыв от груди, детсад, школа, институт, работа, отношения с противоположным полом, создание семьи, рождение детей, смерть близких и т.д.). Но, в отличие от нормальных людей, невротик не может принять этого вызова, уклоняется от него, находит тех, кто защитит его от жизни.
Внешние ситуации, из-за которых невротик выходит из строя, провоцируют дремлющий внутренний конфликт. Это конфликт между мощным инцестуозным (кровосмесительным) желанием, и таким же мощным запретом на реализацию этого желания.
Причём, осознание этого желания тоже находится под запретом внутренней цензуры. Такая вот получается загогулина: не просто нельзя чего-то хотеть, а даже и думать нельзя о том, чего хотелось бы.
Поэтому часто на вопрос: "Чего он хотел бы?" невротик ничего вразумительного ответить не может, либо говорит, что он хотел бы как раз это понять: что ему хочется?
Когда-то это желание возникло в сознании и, натолкнувшись на запрет цензуры, было вытеснено в подсознание, но оттуда оно никуда не ушло, а, напротив, стремится вырваться на сцену сознания, подобно пробке, погружённой в воду. Для того чтобы желание не всплыло и оставалось неосознанным цензура забирает много энергии (поэтому невротики часто жалуются на переутомление, упадок сил). Однако, что-то, в замаскированном виде всё же прорывается в сознание во снах, когда цензура ослаблена, либо в виде различных симптомов, в оговорках, ошибочных действиях.
И всегда за этим можно найти намёки, как на вытесненное желание, так и на наказание за это желание. Классический пример конца 19 века: женщина, падающая в обморок при виде мужчины, который вызывает у неё недопустимое желание. Этим она обращает внимание на своё соблазняющее мужчину тело, а он подхватывает её, обнимая (запретное удовольствие), но, при этом, она ничего не помнит потом (наказание за удовольствие). Иными словами, симптом — это компромисс между запретным желанием и наказанием за него.
Тайный союз запретных желаний
Конфликт этот формируется в раннем возрасте (до 5 лет) ребёнка и обусловлен отношениями между ним и его родителями. Взросление и развитие любого ребёнка, начиная с первых дней жизни, сопряжено с постепенным отделением от родителей и ростом способности самому заботиться о себе и своих потребностях и желаниях. Родители, их отношение к ребёнку и между собой могут способствовать такому отделению, а могут тормозить, либо совсем приостановить его. Я имею в виду эмоциональное развитие и, прежде всего, осознание своих желаний и желаний своих родителей. Если ребёнок (да и взрослый тоже) не понимает, чего он хочет, он не может развиваться. Ему остаётся лишь удовлетворять чужие желания, служить чужим целям.
Торможение происходит, если родители используют ребёнка для решения своих неразрешённых конфликтов, втягивают его в свои отношения, заставляя его удовлетворять свои взрослые желания.
Например, женщина, разочарованная и несчастливая в своих супружеских отношениях с мужем, может компенсировать свою неудовлетворённость отношениями с маленьким сыном, соблазняя и привязывая его к себе. Она может укладывать его с собой в постель, вместо мужа (или между собой и мужем), кормить грудью лет до 3-х, тормозя развитие речи ребёнка (затыкать ему рот грудью), мыть его в ванне лет до 10 и т.д. Конечно, всё это она будет объяснять рациональными причинами, заботой: "Он без меня боится спать, он не хочет расставаться с грудью, он сам себя не помоет так хорошо, как я его". Но за этими объяснениями спрятано тайное удовольствие от отношений с ребёнком (он ласкает её тело, она его). Конечно, это удовольствие есть и в нормальных отношениях: разве не похожи взаимные ласки младенца и матери на отношения двух любовников? Но для отношений будущего невротика и его матери характерны чрезмерная стимуляция, перевозбуждение матерью своего сына с одной стороны и её неудовлетворённость отношениями с мужчиной с другой стороны. Когда такая мама жалуются на гиперактивность первоклассника-сына, может выясниться, к примеру, что она делает с ним уроки, держа его у себя на коленях, либо ложится с ним в постель почитать сказку на ночь и т.п. Ребёнок пытается справиться с постоянным перевозбуждением, провоцируемым мамой, с помощью гиперактивности. Если мама вернётся к мужу и оставит сына в покое, пройдёт и гиперактивность.
Что происходит с ребёнком, когда его перевозбуждают?
Он оказывается в плену у своих детских желаний, разжигаемых матерью: не расставаться с мамой, быть для неё важнее отца, исключить его из этих отношений. Это тайный, инцестуозный (кровосмесительный) и неосознаваемый союз между матерью и сыном.
Инцестуозные желания возникают у всех детей в этом возрасте, но, если отношения между родителями нормальны, ребёнок может высказывать свои инцестуозные желания вслух (мальчик в 3–5 летнем возрасте мечтает жениться на маме, девочка хочет выйти замуж за папу), а родители помогают ему пережить горе и разочарование, связанное с несбыточностью этого желания и необходимостью взросления и ухода из семьи на поиски своего счастья за пределами семьи.
Но для будущего невротика всё осложняется тем, что про эти самые желания запрещено говорить, а значит и чувствовать их. В то же время, перед ним стоит непосильная задача — осчастливить неудовлетворённую в своей взрослой жизни мать (а девочке отца), он слишком мал для этого и сам нуждается не столько в материнском (или отцовском) соблазнении, сколько в твёрдости и авторитетности позиции отца, как главы семьи. Ему нужна не соблазняющая его мать (отец), а любящие и удовлетворённые друг другом родители. Лишь когда мальчик поймёт, что он не соперник отцу (а девочка — не соперница матери), тогда он сможет смириться, разлюбить, оставить её и пуститься на поиски другого объекта любви, своей сверстницы.
Отрава и яд невротических отношений в том, что мать ставит сына на место отца (при попустительстве или бегстве отца из отношений с женой) и перекладывает на него ответственность за своё женское счастье, что приводит уже взрослого невротика к тому, что он всякий раз будет чувствовать себя виноватым, если позволит себе увлечься чем-либо или кем- либо. Он остаётся влюблённым в мать и хочет её, но знание об этом от его сознания скрыто. Даже если ему и удастся создать семью, отношения с супругой незаладятся, поскольку сердце его принадлежит матери. Сексуальные отношения тоже в той или иной степени оказываются под запретом, поскольку нагружены виной и страхом наказания за запретное влечение к матери (можно сказать, что свой пенис мужчина-невротик передаёт в распоряжение матери), что может приводить к импотенции. Невротичные женщины, имевшие в детстве подобные взаимнособлазняющие отношения со своими отцами, страдают потом от фригидности, ложного бесплодия и т.п.
О любви не говори
Понятно, что такие отношения с детьми возникают у родителей, которые сами страдают от невроза, порой, передаваемого, из поколения в поколение. Поэтому, невроз никогда не бывает индивидуальным, он всегда семейный. Невротичные, незрелые родители устанавливают в семье невротичную систему отношений, которая может быть тщательно скрыта от постороннего взгляда (нельзя сор из избы выносить). Главная тайна невротичной — семьи родители несчастны друг с другом, но об этом нельзя говорить, нельзя об этом знать и ребёнку. В доме повешенного о верёвке не говорят! (очень ярко такая семья показана в фильме "Маленькая Вера").
Невроз в таких отношениях передаётся ребёнку посредством системы скрытых (тайных) запретов и посланий:
- По умолчанию запрещено говорить не только обо всём, что относится к сексуальному, но и обо всём, имеющем отношение к какой-либо воображаемой жизни. Сюда входят семейные секреты, запреты и табу на такие темы как: усыновление, внебрачные братья и сёстры, аборты, инцест, попытки суицида, самоубийства, измены, венерические болезни, тюремное заключение кого-либо из близких, да и просто любые внешние события, рискующие нарушить привычный адаптивный стиль семьи и её обычаи. К примеру, в таких семьях многие дети не могут говорить с родителями о своих болячках, об окружающих событиях, о друзьях и одноклассниках, о появлении месячных и т.п.
- Парадоксальные послания ребёнку со стороны взрослого. Например, мать говорит своему сыну-подростку: "Здоровый парень, тебе давно пора за девочками бегать!" Если же она обнаруживает, что он увлёкся девочкой: "И где ты такую нашёл только!" Или отец говорит своей взрослеющей дочери: "Я обеспечу твою самостоятельность!" За этими высказываниями скрывается два невысказанных посыла: "Ты прекрасно знаешь, что хорошо тебе может быть лишь со мной!", "Словам верить нельзя!", потому что внешние словесные сообщения ставят ребёнка в тупик и лишают слова своего смысла. Получается: свобода = рабство, любовь = ненависть и т.п. Здесь самое важное не внешнее, а внутреннее, невысказанное послание родителя, направленное на закрепление зависимости: "Ты мой раб!" Взрослый пользуется ребёнком, его зависимостью от него, как алкоголик спиртным.
- Изъятие имени и образа отца ребёнка в голове матери. Отсутствие мужа, то есть отца ребёнка в семье, при этом вовсе необязательно. Он может присутствовать, но его значение для ребёнка полностью нивелируется матерью, в пользу придания себе большей значимости и исключительности для ребёнка. Это приводит к наиболее серьёзным и тяжёлым неврозам, поскольку для ребёнка нет никого более, кто мог бы освободить его от оккупации матерью. По словам Лакана: "Такая мать для ребёнка, подобна разинувшему зубастую пасть крокодилу, и лишь отцовский пенис, вставленный в эту ненасытную пасть, может спасти ребёнка!"
Всё в комплексе (скрытые запреты и бессловесные послания) вызывают у ребёнка чувство любо-ненависти к родителям (по выражению французских психоаналитиков). Он оказывается, таким образом, заключён в возлюбленную тюрьму (Серж Леклер), а внешний мир из этой тюрьмы выглядит пугающим и вызывает ужас своими соблазнами, чертями, во многом, благодаря проекции во внешний мир того, что происходит в семье, но о чём нельзя ни знать, ни говорить.
Вырваться из этих отношений ему без посторонней помощи невозможно. Возможным оказывается лишь воспроизводить этот же стиль уже в своей семье, если даже её и удастся создать. Что касается лечения невроза, то стоит ещё раз с благодарностью напомнить о гении и бесстрашии З. Фрейда, бросившему вызов буржуазной и врачебной морали общества 19 века своими открытиями и пониманием природы тайн человеческой психики, посвятившему всю свою жизнь разработке, обоснованию и созданию метода лечения неврозов психоанализу.
