"Что посеешь, то и пожнёшь", — говорим мы друг другу или себе в объяснение причин наших печальных или радостных следствий. Это самое простое толкование жизненного закона под названием Карма. Но всё было бы просто, если бы всё было так просто
. На самом деле и это несложно, но мы часто не придаём значения некоторым вещам, и получается, что, вроде бы делая всё "правильно", всё также бьёмся головой об стену.
Наши ежедневные, ежесекундные мысли, слова и поступки — это семена, которые мы ежедневно, ежесекундно кидаем в почву своего жизненного пути. Кидаем благо — прорастает благо, это лишь вопрос времени. Кидаем раздражение, грязь, суету — прорастает раздражение, грязь и суета. Кидаем и то, и другое — прорастает и то, и другое. Правда, рассуждая так, мы упускаем одну важную вещь. А именно — в какую почву падают наши семена? Чтобы благодатные семена дали всходы, а всходы не замедлили принести свои плоды, почва также должна быть благодатной. Великие Учителя говорят: "Разве могут прорасти семена, если мы кинули их на камень?". Но как сделать почву благодатной? И что вообще такое "почва" в свете вопроса о карме?
Первым приходит в голову, что почвой могут быть обстоятельства, которые не дают нам посеять наши труды там, где они могли бы радостно прорасти. Но, если разобраться, то окажется, что те или иные обстоятельства не что иное, как следствие, то есть плоды когда-то брошенных нами семян. И если мы хотим изменить обстоятельства своей жизни, то нужно изменить семена. Меняя свои поступки, мы меняем свои мысли, меняя свои мысли, мы меняем свои слова. Меняя себя, мы становимся спокойнее и рассудительнее. Мы становимся радостнее и благодарнее и, может быть, даже перестаём колыхаться как осенние листья от малейшего ветерка, в роли которого выступают удары судьбы. Но даже так благие семена наших действий могут прорастать так медленно, что кажется, они не прорастают совсем. Почему? Мне долго не давал покоя этот вопрос.
Однажды мне приснился сон, в котором я собирала со снега мандарины, открывала их, а внутри каждого обязательно была пара гнилых долек. И я вырезала эти дольки, и ела свои мандарины. А потом брала семечки и снова недоуменно укладывала их в снег, как будто сажая в землю. Проснувшись, я была так удивлена, что не сразу разобрала, что всё это значит. Но позже осознание само пришло ко мне. Часто мы сажаем лучшее, что можем сейчас посадить — радость, солнце, тепло, назовём это "оранжевые мандарины". Но мы сажаем их в то, что есть у нас внутри. И подчас мы не сознаём, чем мы обладаем. Благодатная удобренная почва — это то, чем мы сами наполнены. Мы не можем посеять свои семена куда-то отдельно от себя. Мы сажаем их в первую очередь в своё сердце, а потом уже в сердца других людей. И если в наших сердцах наряду со всем остальным много снега, то наши семена будут попросту замерзать в нём, так и не взойдя в сердцах других людей, и так и не сумев вырасти в благодатные обстоятельства. Хоть мы и желаем, очень сильно желаем сделать что-то хорошее не для себя. Гниль же внутри плода — одно из его составляющих. Если мы хотим сажать и выращивать мандарины на радость всем живым существам, но при этом много сомневаемся, "а получится ли у нас", "а что подумают другие", "а вдруг им не понравятся мои мандарины" и проч., значит, мы все ещё хотим выращивать мандарины, чтобы другие сказали, что мы здорово придумали выращивать мандарины.
Может быть и по-другому. Гниль внутри — это больное место. Это значит, что, исцеляя себя, мы упустили какой-то момент, и он уже прорастает в нездоровый плод. Как правило, это остатки болей, которые мы когда-то испытывали в Жизни. Это скорби от расставаний с кем-то или чем-то и обиды, которые мы не можем забыть. Они то и делают сердце "холодным", а почву непригодной для новой жизни.
Неведение, самый тяжёлый в буддийском понимании из ядов ума, рождает в нас непонимание того, что с нами происходит, и как с этим справится. Оно, будто пелена, которая закрывает глаза, или шапка, под которой не чувствуешь ни жары, ни холода. Непонимание процессов движения жизни заставляет нас горевать об утраченном, печалиться о будущем и плакать с каждым шагом в неизвестное. Недоверие себе заставляет верить всему, что говорят или делают другие, выбирать наиболее приятный и простой способ действий и использовать его, думая, что он и есть самый подходящий нам. Правда, действуем мы при этом всегда с закрытыми глазами, словно ослепшие, оглохшие и потерявшие всякого рода чувства. Мы не слышим себя, потому что боимся услышать что-то "не то", что-то плохое, по нашему мнению. На самом деле мы боимся услышать и увидеть только ту боль, которую мы уже накопили. Ничего страшнее её нет и быть не может, потому что только она, находясь внутри, заставляет нас сжиматься, предавать себя и действовать привычным образом, создавая новые пласты обид и скорбей.
Женщина, которая готова обидеться по любому поводу, всегда будет бояться, что её мужчина сделает ей больно, и всегда будет готова обвинить его в том, что ей больно. Мать, которая боится быть обиженной, не сможет воспитывать своих детей, потому что будет бояться обидеть их сама. Она не сможет запретить там, где нужно запретить, остановить там, где нужно остановить, если это не влечёт сиюминутную опасность для жизни. Она будет на многое смотреть сквозь пальцы, а после думать, в чём её ошибка, ведь она была "такой ласковой и такой любящей". На самом деле ей просто трудно вынести чью-либо обиду, потому что она не знает, как с ней справиться.
Есть два пути, о которых написано много книг и сказано много слов. Прощение и благодарность. Причём они так тесно переплетаются и в конечном итоге сливаются в одно целое, что их даже и рассматривать как два нельзя. Можно взять и выстроить из них какую-то систему, а можно хаотично наполнять себя тем и другим — здесь все способы хороши. Главное — делать. Действует даже просто просмотр фильмов или прочтение статей и книг, в которых герои описывают свои переживания и связанные с ними уровни прощения и благодарностей, на которые они выходят в финале. Помню, как я долго не могла забыть неприятное ощущение от того, что один человек, с которым мы довольно близко общались, не пригласил меня к себе на день рождения. Наших общих друзей пригласил, а меня вот нет. И я бы скорее всего отказалась, и идти-то мне было в этот день неудобно совсем, но вот этот маленький факт раздирал мне всё внутри, когда я вспоминала о нём, и заставлял отворачиваться от этого человека. И таких маленьких историй, когда ты кого-то ждёшь, а он не приезжает, или ты думаешь, что человек поступит так, а он поступает по-другому, совсем неожиданным для нас образом, у каждого — миллион. Подчас какая-нибудь из них становится той самой последней каплей, которая переворачивает всю нашу чашу обид.
Я бы наверное ещё долго жила в этом тумане, вроде бы желая отпустить всё и сразу, а вроде бы не очень понимая, как это сделать, если бы не один прекрасный день, когда я услышала историю Иммакуле Илибагизы. В 1994-м году, во время геноцида в Руанде, эта женщина, будучи девочкой-подростком, потеряла всю свою семью и чудом выжила. Вместе с семью другими женщинами народности Тутси, на которую были организованы гонения после свержения действующего правительства, один священник закрыл её вместе с семью другими девушками в малюсенькой ванной своего дома. Восемь женщин провели там три месяца. Стоя плечом к плечу, имея возможность смывать или включать воду, только если вода включалась в соседней ванной. Три месяца они ели объедки, которые оставались, если дети священника что-то не доедали. Чтобы кто-нибудь случайно не выдал спрятанных им женщин, священник никому о них не сказал, даже жене. В его дом дважды приходили люди с мачете в поисках спрятанных Тутси, перерывали всё, выворачивали все шкафы и протыкали ножами чемоданы, чтобы убедиться, что нигде не осталось и живого младенца Тутси. В первый раз они чудом не открыли дверь ванной, где беззвучно рыдали женщины, во второй — в последний момент Иммакуле уговорила священника задвинуть эту дверь большим шкафом, и если бы он не сделал этого, они бы наверняка туда вошли. За три месяца люди народности Хуту зарубили мачете больше миллиона Тутси… Иммакуле Илибагиза, писательница, сценарист и режиссёр, считает, что выжила, чтобы рассказать о… прощении. Она написала бестселлер, который так и называется "Оставшаяся рассказать" (Left to tell), а также основала одноимённый благотворительный фонд, чтобы помочь детям, ставшим сиротами в результате Руандского геноцида. В 2015-м году с её участием вышел фильм "Могущество сердца", где Иммакуле Илибагиза очень подробно восстанавливает пережитые события и свои чувства, и то, как ей удалось победить ненависть к тем, кто убил её семью, её друзей и дважды имел возможность зарубить её мачете. Это были не какие-то чужие люди. Один из убийц был её учителем в школе, с семьёй которого они близко общались, ходили друг к другу в гости. И ей удалось простить его и остальных. Она специально отправилась в тюрьму, где позже отбывали срок многие Хуту, и в то время как надзиратели Тутси ждали, что она будет мстить и бить убийцу своих родных, она сказала: "Я прощаю тебя", глядя ему в глаза, чтобы снять с него хотя бы каплю этого тяжелейшего бремени всеобщей вины.
Что такое мои иллюзорные обиды по сравнению с реальным адом, через который прошли эти люди? И тогда я подумала "Если человек, который живёт со мной в одно и то же время, вот в этой самой жизни смог простить тех, кто убил всю его семью, своих одноклассников, которые искали его специально и хотели зверски зарезать, как самого страшного врага, и хвалились тем, сколько на их счету сотен уже убитых, неужели моё сердце не сможет открыться для прощения всех мелких обид в этой жизни и больших, ужасных, таких же страшных обид, нанесённых мне в прошлых жизнях, о которых я помню лишь подсознательно?".
Нет никакого смысла нести этот груз. Я не хочу мстить, не хочу быть заложницей своих обид и не хочу никого делать заложником чувства вины. Когда-то моя ушедшая уже бабушка передавала мне через одного человека способ очистить свой род. Я не знаю, правда это или нет, поскольку не слышала её слова лично. Но, как бы то ни было, они не лишены смысла. И они были о прощении. О том, чтобы впустить в своё сердце всех преступников и отступников, чтобы убрать оттуда осуждение и отрицание, чтобы окутать теплом своей любви, своего света все те души, которые однажды сбились с пути и, отвергаемые даже своими близкими, продолжают многие жизни маяться в беспросветной мгле непринятия.
Я думаю, у многих в роду есть похожие истории. И всем нам не хватает одного — прощения, переплетённого с благодарностью за каждое мгновение, чтобы растопить тот снег, в который мы упорно сажаем свои мандарины. Чтобы когда-нибудь превратить его в сдобренную любовью почву сердца.
