Так хочу ребёнка и не могу забеременеть!
Как часто с этих слов начинается рассказ женщины в моём кабинете…
Бесплодие было клеймом и трагедией женщины во все времена. И это один из самых распространённых запросов на психотерапию. Если исключить случаи механического повреждения организма женщины (как, например, удаление матки) — то можно говорить о том, что бесплодие бывает психогенным и психосоматическим.
"Безусловно, психогенное бесплодие — это бесплодие, когда отсутствуют явные соматические причины, препятствующие наступлению беременности".
С психоаналитической точки зрения, чаще всего можно говорить о смещении в усвоении гендерной роли (у маскулинной женщины немного шансов забеременеть, тем более от феминного мужчины), о застревании в негативной позиции Эдипова комплекса (дочь не может беременеть от матери, мать — от дочери).
Психосоматическое бесплодие возникает в результате глубокого и длительного психосоматического напряжения, связанного с наличием психогенных страхов, вызванных особенностями представления о беременности и материнстве. Основой этих представлений становится собственный эмбриональный опыт, опыт беременности и родов матери, опыт младенчества и кормления грудью. То есть отрицательный опыт детского и материнского объектов в психике женщины символизируется на уровне тела как заболевания, препятствующие наступлению беременности.
В современном мире количество бесплодных пар увеличивается, обращение супругов к ЭКО или суррогатному материнству происходит всё чаще. Одной из причин происходящего видится мне эмоциональная перенасыщенность современного общества материнско-детскими связями.
Поясню свою мысль. Известно, что между матерью и ребёнком существует сильная, основанная на физиологии, эмоциональная связь. Беременность — это период, когда мать и дитя функционируют как одно тело, и этот способ функционирования сохраняется после родов. Мать телом чувствует эмоции своего ребёнка, ребёнок легко "заражается" эмоциями матери.
Судя по всему, эмоциональная насыщенность переживаний пары мать-дитя находится на пределе переносимости, а то и за ним. В прежние времена между матерью и младенцем существовали своеобразные "прокладки", "запасные матери" — у аристократии были кормилицы, мамки, няньки, гувернантки. В народе малышей нянчили старшие сиблинги. Тёплые, родные, близкие, понимающие, которые, однако, не входили в биологический резонанс с ребёнком и "разряжали" эмоциональное поле между матерью и ребёнком.
Помните, как Пушкин писал о своей няне, Арине Родионовне?
Я сам не рад болтливости своей,
Но детских лет люблю воспоминанье.
Ах! Умолчу ль о мамушке моей,
О прелести таинственных ночей,
Когда в чепце, в старинном одеянье,
Она, духов молитвой уклоня,
С усердием перекрестит меня.
В современном мире таких "заместителей" у матери нет. Вы спросите о воспитателях в яслях, детских садах? Но ведь мы с вами знаем, что это не о любви тёплых нянюшкиных рук, заменяющих материнские. Это, скорее, про передержку…
Одновременно с этим детство становится всё длиннее, детей в семьях всё меньше, отцы всё чаще отсутствуют в паре мать-дитя, а то и вообще в доме, в семье. А обиды и детская горечь по отношению к матери всё множатся, ведь "достаточно хорошая мать" Винникотта — это практически недостижимый идеал для живой женщины, физически обуреваемой фрустрациями своего ребёнка.
Дональд Винникотт:
"Формирование объектных отношений происходит в процессе кормления, когда мать смотрит ребёнку в глаза, он возбуждён, чувствует запахи, тепло, он играет с соском — в его мире это масса впечатлений и основа для сновидений. Мать в эти моменты обычно тоже переживает ни с чем не сравнимые впечатления. Продолжение формирования объектных отношений происходит, когда ребёнок начинает проявлять естественную агрессивность (между 6 месяцами и 2 годами) — кусать грудь, вцепляться в лицо, в волосы, отталкивать — мать сохраняет спокойствие, у неё хватает сил не наказать, не отомстить ребёнку, она "старается уцелеть". Это позволяет ребёнку начать выделять мать, отличать её от себя, это развивает возможность фантазировать, ведь в реальности ребёнку не удаётся уничтожить мать; проявлять агрессию, оставаясь уязвимым, беспомощным, это позволяет ребёнку любить свою мать за то, что она выжила, когда он уничтожал её. Наиболее замечательная особенность матери — её готовность нести определённый ущерб от своего ребёнка, переносить его ненависть, будучи не вправе отплатить тем же, и её способность ждать наград, которые могут и не последовать".
Человек не может сам себе делать хирургические операции, удалять зубы. Не может он делать ничего подобного и своему ребёнку. Слишком больно…
Так, может быть, бесплодие, ЭКО, суррогатное материнство, приёмные дети — всё это попытка современной женщины ослабить, остудить раскалённые оковы материнства? И тогда успех психоаналитической психотерапии бесплодия основан на роли кормилицы, которую фактически выполняет аналитик в терапевтической паре с пациентом, моделируя в переносе детско-родительские отношения, не отягощённые биологической связью.
