Можно ли называть отцом человека, который дал тебе жизнь, но в этой жизни никак и никогда не участвовал?
Можно ли восстановить прерванную связь?
"Я запинаюсь с самого начала. Как к тебе обратиться? Папа? Я так давно этого не произносила… Ты же от нас ушёл, ты же бросил нас с мамой… Ты ушёл, когда мне было года три, но я помню те редкие моменты, когда ты приходил поздравить меня с днём рождения и с новым годом, и ещё какими-то праздниками… Но я видела, какую боль своим приходом ты доставлял маме. Она то плакала, то очень злилась, а мама, мама для меня тогда была единственным и поистине близким человеком. И я готова была сделать всё, что угодно, чтобы облегчить ей эту боль. И тогда я решилась… Помнишь, когда мне было двенадцать лет, я написала тебе письмо и запретила тебе приходить. А ты так и сделал… А я для себя исключила слово папа и тебя самого. И я забыла всё, что знала о тебе. Папа… Папа… Проговариваю это про себя, и крик боли вырывается из груди и слёзы застилают глаза… И уже хочется не говорить, а кричать: ты меня бросил! Ты меня предал! Почему-у-у-у? Почему ты сделал так, как я просила? Почему перестал приходить? Почему ты послушал меня тогда — маленькую девочку, почему отказался от меня? Я же всё равно ждала тебя!!! Я всё надеялась, что раздастся звонок, и ты войдёшь с пакетом конфет, как тогда, раньше, помнишь? А ты не приходил… А мне так был необходим твой взгляд, твои отцовские объятия и поцелуи, твоя защита и поддержка… И я вдруг остро ощутила, как много было всего, чего в моей жизни не было. Я прямо-таки физически ощутила это отсутствие. Я росла, окружённая твоим отсутствием. У меня не было человека, который помог бы мне отдалиться от матери, понять мою отдельность и отличие от неё. На меня не был обращён взгляд мужчины, который бы наблюдал, как с годами моё тело постепенно превращается в тело женщины. У меня не было бабушки и дедушки с твоей стороны и никаких рассказов о них, хотя я ношу их фамилию. И тоска всё больше наполняла мою душу. И появилась рана, а это больно. Во мне что-то окаменело. И я запретила себе испытывать боль, и я чётко поняла, что доверять мужчинам ни в коем случае нельзя. Как будто часть сердца оторвали и выкинули… Всё, не могу больше писать. Эмоции переполняют меня, написанное вырвалось мощным потоком, а силы иссякли… И глаза, полные горьких ледяных слёз, практически ничего не видят…
Прошло два дня, прежде чем я смогла взять в руки написанное тебе и прочитать… Папа, перечитав своё письмо, я поняла, что из любви к маме, из солидарности с ней, я сама отказалась от тебя и от твоей любви! А маме не хватило мудрости не поддерживать меня тогда, двенадцатилетнюю девочку, в столь опрометчивом поступке. И я разделила с ней её боль и обиду на тебя. И я носила мамины чувства в себе очень долго… А свои чувства, истинные дочерние чувства к тебе, я упрятала очень глубоко. Папа, папочка…, теперь я вспомнила твои глаза и твой любящий и тёплый взгляд. Теперь я точно знаю, что ты меня любил. И я снова плачу, но это уже другие слезы — тёплые слёзы…
Я попросила маму дать мне фотографии с твоим изображением. Нашлась только одна — свадебная. Но я вижу, как ты бережно и нежно поддерживаешь маму под руку, я вижу, с какой любовью ты смотришь на неё. С такой же любовью ты смотрел и на меня, и у меня от этой мысли вырастают крылья… и появляется чувство свободы… Папочка, как мне этого не хватало! И я уже отчётливо понимаю, что то, что между вами — тобой и мамой произошло, меня абсолютно не касается. Это только ваши дела. Я знаю, что я рождена в любви, хоть эта любовь между вами и была недолгой, но я чувствую ту твою любовь, чувствую каждой клеточкой своего тела, и моя душа от этого расцветает.
Папа, не знаю, увидимся ли мы с тобой, и какова будет наша встреча, я пока так далеко не заглядываю. Сейчас в своём втором письме к тебе я хочу лишь сказать — спасибо за то, что ты подарил мне жизнь, спасибо за твой взгляд, полный любви и теплоты, с которым ко мне вернулась вера, вера в любовь и доверие. Мне очень жаль, что я не осознала этого раньше… Твоя дочь".
