История моей соседки, бестолковой англичанки, или "Самое страшное в жизни — одиночество"
"Порядочная женщина должна быть замужем. Мир в семье на женщине держится. Главное для женщины — быть любимой. Без семьи женщина — пустое место!"
Эти фразы красной строкой вписаны в систему воспитания девочки в нашей стране. Мы слышим это от наших мам, ещё чаще — от бабушек, от добрых наставниц в учебных заведениях и просто от подружек, приятельниц, соседок. Ежедневно и по многу раз с экранов телевизоров. Мы растём с этими фразами, они встраиваются в наш мозг, диктуют нам мысли, руководят нашими поступками.
"Самое страшное в жизни — одиночество", — без счета повторяет моя прекрасная соседка Мирьям.
Ей за пятьдесят, она счастливая жена, мать двоих взрослых детей и бабушка 3 внуков. Живёт она в огромном доме вместе со своим мужем, взрослой дочерью, маленькой внучкой и семьёй сына с женой и двумя мальчиками младшего школьного возраста. Мирьям — всегда улыбающаяся, приветливая женщина, исключительно гостеприимная, страстно (вот именно — страстно!) любящая кулинарию и готовая накрыть стол на 50 персон или просто к чаю в любое время дня и ночи. Она всегда рада гостям, ей всегда "надо поговорить" и она всегда приглашает на чашку чая.
Когда я после насыщенного утра (завтрак, фитнес-клуб, пара магазинов, письма, звонки, план на день) уже ближе к обеду захожу к ней, то нахожу её на огромной кухне, растрёпанную, в халате без пуговиц и ночной рубашке. В доме только что кончился завтрак.
Мирьям разбаловала своих домашних до такой степени, что каждый (включая малолетних внуков) требует отдельное меню. Один не ест кашу, другой ненавидит яйца, третий требует горячих бутербродов, четвёртый — свежевыжатый сок. У мужа повышен сахар, и он сидит на безуглеводной диете. У дочери депрессия — ей, наоборот, нужно повкуснее и послаще. Более того, по утверждению Мирьям, дети отказываются есть сами, и им ежедневно грозит голодная смерть, если она не покормит каждого из них с ложечки. И вот только к часу дня счастливая мать семейства, накормив всех и проводив кого на работу, кого гулять, оказывается в кухне одна в ночнушке с горой грязной посуды. Здесь она и встречает меня, предвкушая небольшую передышку, чашку кофе и приятный разговор. Накрыв заново стол (тонкие чашки, колбаска, сыр, нарезаные овощи, конфетки, варенье, домашний пирожки и блинчики), она усаживается, подпирает подбородок кулачком и обращается к любимой теме: "Ничего в жизни нет страшнее одиночества…"
В кухню залетают дерущиеся дети ("А что она мою лопатку…"), заходит муж, не находящий чего-то необходимого, звонит поставщик фермерского молока (Мирьям каждый день берет по 10 литров свежего молока — делать творог и сыр для семейства). Всем Мирьям улыбается, каждому оказывает требуемую помощь и в промежутках умудряется разговаривать со мной, развивая тему "ужасов одиночества". Она совершенно растворена в интересах своей семьи, она помнит все визиты к врачу, школьные собрания, часы приёма таблеток и даты отъезда в отпуск.
Я люблю Мирьям, разве можно её не любить? Дети и внуки обожают Мирьям, о такой матери или бабушке можно только мечтать. Мужчины тайно (или открыто) завидуют её мужу — любому мужчине так удобно иметь рядом женщину, поглощённую жизнью семьи и не имеющую никаких "побочных" интересов.
Всем нужна Мирьям. Она — та ось, на которой держится и вокруг которой вертится вся жизнь семьи. Мирьям — сердце дома. И живёт она…на кухне. В этом огромном доме у неё нет своей комнаты. Комнаты, которая убрана по её вкусу, где висят а стене вышивки, лежат только её книги, фотографии. Нет даже своего угла, нет досуга для того, чтобы хоть на минуту уединиться и "придти в сознание". Т.е. просто осознать себя, своё существование, побыть наедине с собой, своими мыслями, настроениями, планами. "Самое страшное в жизни — одиночество", — твердит Мирьям свою мантру и, не закончив разговор, бежит разнимать внуков или гладить кофточку дочери.
Мирьям — добрая женщина. Она постоянно собирает и отсылает посылки многочисленным небогатым родственникам, подолгу принимает у себя подруг дочери. Также она любит устраивать их судьбы, помогая избавиться от "самого страшного в жизни". Так некоторое время назад она познакомила приятельницу дочки из какого-то захолустного Н…ска с состоятельным московским папиком. Подружка повела себя очень правильно, была мила и обаятельна, готовила пирожки с котлетками, быстренько забеременела, родила и закрепилась в подмосковном особнячке. "Знаешь, как он её называет? — смеётся Мирьям, — Е…ка! Е…ка ты моя!" (Скромность не позволяет мне воспроизвести милое прозвище, которым любовно называет папик свою н…скую подружку). "Но она-умница", — говорит Мирьям, — "Все стерплю, а назад в то болото не вернусь!". "Молодец, девка!"
Также Мирьям пыталась устроить счастье учительницы английского языка, которая приходит к её внукам. Красивая образованная женщина за 40, с живыми глазами, спортивная, приветливая, прилично зарабатывающая, живущая в собственной уютной квартирке, ездящая отдыхать 2–3 раза в год… Одна беда — не замужем. Потому, что дура. Не понимает своего счастья. А счастье её — сосед Мирьям — благородный вдовец под 70. "Я ей говорю, не смотри на разницу в возрасте. Будешь жить, как королева. Посмотри, какой у него дом. Будешь ездить с ним везде и привозить новые вещи чемоданами. Что ты там гниёшь в своей однушке? Так и сгниёшь никому не нужная!"
Мирьям настолько уверена в своём счастье, в том, что только так и может быть счастлива женщина, что ей даже в голову не приходят какие-то другие варианты. Выглядит она несколько… несвоевременно. Вкусы её и предпочтения в одежде остались в тех днях, когда она выходила замуж. Поэтому, до сих пор она начёсывает свои прекрасные, хотя и поседевшие волосы ("Зачем красить? Мужу я и так нравлюсь"), и собирает их в причёску "дом на голове". Покупки для себя старается сделать в ближайших к дому магазинчиках. Поэтому, даже когда она наряжается, её вещи выглядят как… неношеные старые и как будто… пахнут нафталином что-ли. Она не занимается фитнесом ("Когда мне?"), не тратится на косметолога, не общается в соцсетях, не читает новых книг, не знает и не учит иностранных языков, не занимается рукоделием, не ходит в кино и театр (ну если только на детские спектакли)..
Единственная её страсть-это кулинария. Готовит она божественно и очень горюет, что есть всё это нельзя никому. Сын обедает на работе, она, дочь и невестка боятся потолстеть, у мужа — сахар, внукам — что ни приготовь — гамбургер и картошка-фри из "Мак-доналдс" им вкуснее.
Весь день Мирьям проходит так или иначе в кухонных хлопотах и посиделках. Посудомоечную машину на огромной кухне установить как-то… забыли. "А я не люблю,-говорит Мирьям. — Мне не трудно руками всё перемыть. Подумаешь, какие-то 7 тарелок и 8 вилок". За завтраком следует обед, приходят внуки из школы, потом ужин, дети и муж с работы. Перед сном Мирьям, одуревшая от кухонных паров и детских воплей, совершает моцион. Для здоровья. Она выходит из дома и ходит вокруг него кругами. "Мне нужно делать 30 кругов каждый день", — говорит она. Надевает соболью шубу в пол-подарок мужа ("Надо же её иногда прогулять…"), ходит, считая круги, иногда для увеличения нагрузки начинает энергично размахивать руками…
Мирьям никогда не выхаживает своих 30 кругов. То её позовут внуки из открытого окна, то она вспомнит о молоке, которое поставила кипятить для завтрашних заготовок, то дождик закапает… Мирьям не выносит одиночества даже в микродозах. "Сразу мысли какие-то начинаются… Не люблю", — говорит она. А я почему-то вспоминаю: "Что ты там гниёшь в своей однушке? Так и сгниёшь одна, никому не нужная".
Кстати, та бестолковая учительница так и не поняла своего счастья. Пожив несколько месяцев в прекрасном доме и съездив пару раз с вдовцом за границу, она вернулась "догнивать" в свою подмосковную однушку, что делает и по сей день с большим удовольствием. Недавно мы встретились с ней в большом торговом центре и присели в кафе выпить чашку кофе. Выглядит она великолепно, одета просто, с элегантной небрежностью, стройная, рассказала, что к своим занятиям танцами добавила пауэр-лифтинг. Результат виден, радует и она с удовольствием изучает эту новую область фитнеса. Продолжает давать уроки, квартиру обустроила полностью, купила участок земли в дальнем подмосковье и строит маленький дом ("Зачем мне большой? Я же для себя. "). А главное — страстно увлеклась садоводством. Изучает агротехнику посадки плодовых деревьев, подбирает сорта роз, ездит на выставки цветоводов, записалась в секцию флоксов… Недавно открыла для себя новое удовольствие — пешие экскурсии по городу. Каждый выходной записывается на что-то интересное и ходит с историками, искусствоведами. Московские бульвары, старые мощёные улочки, большие парадные здания и маленькие купеческие домики, квартиры Булгакова, Рихтера, Улановой. "Знаешь, просто удивительно, как просто жили эти люди. Можно сказать — аскетично. Всё отдано служению своему призванию. В быту ничего лишнего. Когда прикасаешься к такой святой простоте, как-то… очищаешься. От суеты, от ненужных мыслей, от мелких дрязг…"
Жизнь её расписана по минутам. Всего не успеть. На мой вопрос, не бывает ли ей скучно или одиноко, отвечает: "Скучно — никогда. Одиноко… Ну, бывает, конечно. С кем не бывает? Но, по-моему, одиночество — нормальное чувство нормального человека. А я люблю быть одна. Не могу без этого. "
Мы пьём кофе с пирожными. Смеёмся. Она рассказывает о своих учениках, собаках, о семинарах и спектаклях, на которых побывала, о планах поездок, путешествий, о своём саде и прочитанных книгах. Я спрашиваю, почему не сложилась совместная жизнь с вдовцом, который, как я знаю, души в ней не чаял.
Она задумывается: "Он — хороший человек. Достойный. Но я не смогла. У меня совсем не осталось…меня.
Утром он ждал меня с готовой кашкой. Обедать надо было садиться вместе, сказав друг другу "приятного аппетита". Я должна была слушать рассказы о его жене, о дочке, которая мне ровесница, умиляться его внукам, ходить на бесконечные дни рождения к его родственникам и рассматривать старые фотографии людей, которых не знаю и которые мне в общем-то… безразличны. Поездки? Было интересно. Но… Я так люблю на море рано утром выйти одна на пляж и смотреть, как восходит солнце! Я даже дышать стараюсь тише, чтобы не нарушить тишину своим присутствием, чтобы уловить, впитать в себя все звуки — плеск воды, шорох гальки. Мне нужна эта тишина, это дыхание природы, я насыщаюсь, наполняюсь им изнутри. А он шёл со мной и всё что-то говорил, говорил, рассказывал анекдоты, показывал мне, какой он молодец, как прекрасно он плавает и ныряет. Как маленький ребёнок. Каждый мой самостоятельный выход за дверь воспринимался как измена. Первое время он просто сидел и ждал, когда я вернусь. Потом начал обижаться, сердиться, выговаривать мне, что плохо убралась, что поздно пришла. Как будто я должна была всю свою предыдущую жизнь скомкать, быстренько выбросить в ведро и жить только по его расписанию, его интересами. А я не могу так. Мне… дышать нечем…"
Время от времени она регистрируется на сайтах знакомств. Но ищет… без фанатизма. "Ну, а как же семья, любовь, общение?"- не унимаюсь я. Она улыбается. "У меня есть сестра. Мы очень близки с ней. Взрослая дочь. Самостоятельная, успешная. Есть многолетние подруги. Есть мои собаки, кот, интернет, книги, мой дом, сад… мои флоксы. Я создаю свой прекрасный мир. Каждый день, просыпаясь, я говорю себе: "Это лучший день в моей жизни". И я счастлива от того, что он принадлежит только мне. "
Я не знаю, как правильно. Каждый делает выбор самостоятельно. Главное, чтобы это был собственый свободный выбор. Незаученные с детства мамины или тётины тезисы о священном предназначении женщины, а выработаный осознанно взгляд на вещи. Та линия поведения, тот путь, который соответствует потребностям твоей натуры. А узнать эти потребности, прикоснуться к своей внутренней сущности не получится без тишины, уединения, без создания хотя бы на время целительной "зоны отчуждения" вокруг себя.
Я так думаю. А вы?
