Глава из книги Николаевой Е.В. и Николаева А.Ю. "Процессуально-ориентированная психология: философско-религиозные, психологичесчкие, психофизиологические основы метода. Метанавыки работы психолога."
Глава 4. Метанавыки как основа работы терапевта в процессуально-ориентированном подходе
Часть 1. Практика созерцания и осознанность. Позиция ученичества и "разум новичка".
Процессуальная психология, как и все гуманистические психологические подходы, опирается и фокусируется на стремлении к целостности, и предполагает развитие навыков и метанавыков терапевта, определяющих его способность создавать и поддерживать такой контекст безопасности и ненасильственных отношений с клиентом, в котором появляется возможность получить эмпирический доступ к сознательному и бесознательному психологическому материалу и его проработке. В процессуальном обучении различают два уровня обучения: "первый тренинг" и "второй тренинг". Первый тренинг предполагает овладение знаниями, техническими умениями и навыками, необходимыми, но не являющимися достаточными для работы с клиентами. Второй тренинг сосредоточивается на развитии метанавыков, то есть не только на самих навыках, но и на том, кем и как именно эти навыки используются — на психологическом и духовном развитии терапевта, позволяющем ему находиться в контакте со своей глубинной природой, "течь" с событиями, сигналами, и процессами. Второй тренинг предполагает возможность отпустить свои идеи и представления для того, чтобы получить доступ к мудрости происходящего процесса: будь то внутрипсихический процесс клиента или процесс его взаимодействия с терапевтом или окружающей действительностью. "Необходимо верить в пустоту, но пустота это не опустошённость, у пустоты есть своя жизнь, своя деятельность. Это именно то, что порождает форму. Я не хочу верить, я хочу почувствовать, а когда почувствую, тогда и поверю" (Сузуки). Второй тренинг сосредотачивается на расширении сознания и позволении происходить тому, что стремится произойти. Работая над метанавыками, которые должны быть присущи терапевту в процессуальном подходе, мы работаем над собственным искусством быть человеком. С этой точки зрения человеческие и профессиональные навыки неотделимы.
4.1. Практика созерцания и осознанность.
"В целом, созерцательное состояние сознания характеризуется осознанностью, настроенной внутрь к присутствующим ощущениям переживания. Оно пассивно, бдительно, открыто, любопытно, и готово к исследованиям. Оно стремится, просто осознать, что противоположно попыткам сделать или подтвердить что-либо" [11]
"Цель жизни, — сказал Свами Премананда, — заключается в том, чтобы видеть бога во всех и во всем". Когда ученик спросил его "как это сделать?", он ответил "В тишине" [7]
Осознанность может быть определена как непрерывное отслеживание текущих переживаний, то есть состояние, в котором субъект фокусируется на переживании настоящего момента, стараясь не отвлекаться на события прошлого или мысли о будущем. Это способность сознания к интроспекции собственной деятельности. Такое определение осознанности подразумевает, что субъективные переживания могут восприниматься самим субъектом непосредственно, без концептуализации, и принимаются как таковые. Осознанность — это способ самонаблюдения — внимательное исследование с позиции наблюдения своего внутреннего опыта, проявляющегося здесь и сейчас, в настоящем моменте времени. Позиция внимательного осознанного наблюдения предполагает полное присутствие в происходящем опыте, невмешательство и отсутствие оценки происходящих процессов.
В процессуальном подходе, используя осознанность, мы изучаем опыт до того, как он будет назван и оценен исходя из системы убеждений клиента, прежде, чем за ним последует привычная реакция. Мы изучаем происходящий опыт, прикасаясь к самой его сути. В связи с этим в практике осознанности является абсолютно необходимым наличие созерцательной позиции ("метапозиции", "наблюдающего эго") — той части нас, которая способна сочувственно и беспристрастно наблюдать происходящее, не будучи им захваченной, не вовлекаясь в него интеллектуально, эмоционально и физически. "Созерцание — это особые отношения между осознанием и опытом. Это значит, по настоящему присутствовать с опытом, оставляя пространство между наблюдателем и опытом" [7]. В этом смысле осознанность предполагает также наблюдение за тем, кто в нас исследует происходящие в нас процессы, кто в нас наблюдает — способность наблюдать также и за своим собственным умом.
Необходимо отметить, что навык осознанности предполагает внимание к процессам, происходящим на всех уровнях сознания и во всех каналах, а также к их взаимосвязи, что позволяет получить представление о целостном опыте. "Суть осознанности: полностью присутствовать в своих переживаниях, что бы это ни было: наши мысли, образы, воспоминания, дыхание, ощущения в теле, звуки и запахи и вкусы, настроения и чувства, а также качества опыта переживания в целом, так же, как и его различных частей" [7]. При этом внимание, обращённое внутрь, с необходимостью "включает в себя то, что японский философ Yuasa обобщил, как основополагающие фокус и отправную точку всех восточных традиций мудрости: тело и телесный опыт" [11]. А. Маслоу в работе "Дальнейшие рубежи развития человека" писал о том, что двигаться в сторону упорядочивания, согласования, интеграции системы Тело-Разум и целостности системы Тело-Разум-Дух возможно, будучи в состоянии спокойствия и при обращении внутрь ума. Только в процессе сопереживающего наблюдения и внутреннего слушания наступает понимание того, что отделяет нас от единства и целостности Тела-Разума-Духа [10]. Эми Минделл в книге "Психотерапия как духовная практика" говорит о необходимости "относиться с равной заботой, любовью и вниманием как к тем частям нас самих, которые нам нравятся и с которыми мы отождествляемся, так и к тем частям, которые нам не нравятся, которые мы не признаем, и которые далеки от нашей самотождественности" [30].
Глубокая осознанность происходящих процессов и медленное внимательное следование за ними даёт возможность произойти значимым изменениям. Изменения происходят благодаря осознанию существующего комплекса. "Когда вы обладаете осознаваемостью, — пишет Минделл, — скрытые события всплывают на поверхность. Конечно, их нельзя считать действительно скрытыми; скорее, они находятся в глубине, в зачаточном состоянии, ожидая своего развёртывания". Мы организуем свою жизнь, своё восприятие и поведение на основе бессознательных глубинных установок (краевых убеждений), сформировавшихся в результате нашего жизненного опыта. Наши реакции порой столь привычны и происходят так быстро, что мы не успеваем увидеть новые возможности реагирования, новые способы поведения. Практика осознанности, благодаря замедлению и безоценочному, сочувственному и внимательному наблюдению за происходящим, позволяет нам увидеть заложенные в нас процессы самоисцеления, и дать этим процессам произойти. Многие пихотерапевтические подходы основываются на понимании того, что реальные изменения происходят только путём осознания, а не через усилия. Основатель психоанализа Зигмунд Фрейд советовал врачам и клиентам "слушать с "постоянно ожидающим вниманием", во время которого критическая способность приостановлена, что позволяет достичь "беспристрастного внимания ко всему, что можно наблюдать" (Вебер, 2003)" [11]. Карл Густав Юнг пишет об этом же так: "Умение давать совершаться событиям, деяние в недеянии, "самоотпускание" Майстера Экхарта — все это стало для меня ключом, отворяющим двери, за которыми начинается путь: надо уметь давать совершаться психическим событиям. Для нас это настоящее искусство, в котором огромное количество людей ничего не смыслит, потому что сознание постоянно вмешивается со своей помощью, поправками и отрицанием и в любом случае никак не может оставить в покое простое развёртывание психического процесса" [49]. Рон Курц, разрабатывая телесно-центрированный метод Хакоми®, "ввёл использование осознанности, как форму внутреннего слушания. С помощью этой формы осознания, наблюдение направляется внутрь на "чувство дверей восприятия", где опыт окрашивается и, время от времени, искажается. Это позволяет человеку получить более прямой вид на внутреннюю организацию его или её опыта" [11]. Он говорил о том, что мы сможем открыть в себе то, что не знали раньше путём наблюдения за собственным опытом, не вмешиваясь и не контролируя свои чувства, а позволяя себе наблюдать за происходящими вещами [7]. "Созерцание в Хакоми используется, как величественная дорога к бессознательному, … где ядро организующие убеждения управляют переживанием и выражением, прежде чем они попадут в сознание" [11]. "Когда вы впервые осознаете что-то, это есть мимолётное мгновение чистого сознания, непосредственно перед осмыслением вещи, прежде чем вы её идентифицируете, это состояние осознанности… Оно мелькает какую-то долю секунды, ровно пока вы фокусируете свой взгляд, свой разум на какой-то вещи, непосредственно перед тем, как вы ментально закрепляете её и отделяете от остальной части опыта. Это происходит прямо перед тем, как вы начинаете думать об этом — прежде, чем ваш ум говорит, "О, это собака" [11]. В этом же ключе А. Минделл говорит о важности осознанности как "осознания первичного чувственного (sentient) опыта, который предшествует всему, что вы думаете, видите, слышите, и делаете. Осознанность ведёт к новому воззрению на жизнь… Когда вы обладаете осознанностью, вы ощущаете не только действительность, но и тенденции" [25]. Такая фокусировка сознания позволяет отследить и приостановить привычные реакции, бессознательно запускаемые комплексом, выйти из привычного паттерна, открыть доступ к новому опыту, следуя импульсу самоисцеляющего процесса. Минделл называет осознанность проводником для повседневного ума; многомерным учителем Пути [12], а процессуальную работу — работой осознания [26].
Практика созерцательного наблюдения рассматривалась многими отечественными и западными учёными с точки зрения нейробиологических процессов, проистекающих в это время в организме. Современные исследования научно обосновывают то, каким образом практика созерцания может повлиять на процессы в головном мозге [11]. Созерцание начинается как целенаправленный и осознанный процесс концентрации внимания на сенсорных ощущениях, то есть с активации префронтальных структур мозга — лобных долей, отвечающих за произвольность и целеполагание. Информация об ощущениях, приходящих через сенсорный опыт, располагается преимущественно в корковой зоне задней части головного мозга. В норме (вне специально организованного процесса созерцания) эта информация сохраняется в соответствующих зонах в виде следов памяти, однако не осознаётся. В момент же осознанной вербализации сенсорных ощущений происходит интеграция работы как префронтальных и заднекорковых областей, так и межполушарного взаимодействия. Доминантная в повседневной жизни аналитическая функция левого полушария, с помощью которого мы преимущественно пытаемся назвать, расчленить на дискретные единицы и проанализировать поступающую информацию, уступает место целостной образности правого полушария. Это позволяет объединить обработку информации в системе "тело-разум": проявиться информации, находящейся в имплицитной памяти, расцепить элементы привычного паттерна реагирования и взаимодействия и осознанно прожить происходящий здесь и сейчас новый опыт.
Таким образом, говоря об осознанности в процессуальной работе, мы можем выделить несколько связанных с этим навыков:
- замедление (успокоение ума),
- фокусирование внимания на текущем моменте (здесь и сейчас),
- фокусирование внимания на происходящих внутренних процессах (что не исключает участие внешних воздействий в происходящем опыте),
- полное присутствие в происходящем опыте, его детальное проживание,
- позиция созерцательного наблюдения по отношению к собственному происходящему опыту (безоценочность, невмешательство и сочувственное наблюдение ко всем частям и уровням опыта — в соответствии с принципом глубинной демократии),
- внимание к процессам, происходящим во всех каналах, а также к их взаимосвязи.
"Важны и сознание и осознаваемость. — Пишет Минделл, — Осознаваемость — это осознание всего досмыслового духа "Сновидения", который, развёртываясь, ведёт к смыслу его частей. Сознание ценит части и выискивает смысл и взаимосвязь между ними, но легко игнорирует поразительность "Сновидения"", которое предшествует понятию смысла" [25].
В процессуальной работе мы учим клиентов быть осознанными в отношении происходящих с ними процессов. Но мы также должны быть осознанны как терапевты по отношению к собственным процессам, как в своей жизни, так и непосредственно в процессе работы с клиентом. Без осознания своих мыслей, меняющихся чувств, телесных ощущений терапевт может начать подавлять какие-то процессы клиента или действовать, например, с позиции превосходства. Осознанность необходима в процессуальной работе и с точки зрения работы с переносом и контрпереносом, которые рассматриваются здесь также и с точки зрения системного подхода. Любой процесс, возникающий между терапевтом и клиентом, важен для обоих. Каждый из них "бессознательно влияет на партнёра, и это обстоятельство играет в терапевтическом процессе весьма существенную роль. Встреча двух личностей подобна смешению двух химических веществ: если происходит реакция, она приводит к трансформации обоих исходных компонентов" [56]. "Вы работаете с другим человеком, но, в то же время, происходит работа с вами" [25]. С точки зрения нейробилогии и теории зеркальных нейронов явление контрпереноса рассматривается как "резонанс", имеющий большую информативную ценность. "То, что терапевт воспринимает от пациента, может вызвать в нем резонанс, выходящий за пределы "нормального" участия и понимания. Он может вызвать у терапевта дополнительные мысли и эмоции, которые, так сказать, дорисовывают вероятную картину истории пациента в тех моментах, о которых он умолчал… Как в рамках психотерапевтической ситуации, так и за её пределами именно зеркальные нейроны вызывают у другого человека дополнительные мысли". "У терапевта может возникнуть дополняющее понимание тех последовательностей действий и ощущений, которые пациент — обычно по причине глубоко коренящегося страха — не может почувствовать, представить себе и выразить словами (это можно было бы назвать "комплементарным отражением" психотерапевта)" [1].
Процессуальная работа, как и юнгианский анализ, делает акцент на осознанном использовании процессов терапевта, в том числе контрпереноса, в практике работы с клиентом, что предполагает следующие навыки терапевта:
- быть осознанным по отношению к собственному происходящему здесь и сейчас опыту;
- понять какое отношение этот опыт имеет к его (терапевта) собственной внутриличностной проблематике;
- понять какое отношение может иметь этот опыт к процессу клиента;
- сделать этот опыт осознаваемым и полезным в терапевтической ситуации.
Осознанность в процессуальной психологии является одним из основных инструментов терапевта, с этого навыка начинается становление терапевта. Юнгианский аналитик Радмила Моаканин пишет об этом так: "Терапевт должен ежеминутно отслеживать то противостояние, которое возникает у него с пациентом. Ведь наши реакции обусловлены не только сознанием. Мы постоянно должны задаваться вопросом: "А каким образом переживает эту ситуацию моё бессознательное?". "В процессуальной работе есть только одна техника — осознавание, — пишет Минделл, — использует же она всё, что происходит в данный момент и привлекает внимание". При этом осознанность — это также и та практика, которой постепенно обучается клиент. Именно эта практика, этот инструмент позволяет соприкоснуться с глубинными жизнеорганизующими системами убеждений и паттернами поведения. Одна из отличительных особенностей процессуального подхода состоит в том, что клиент в ходе работы научается самостоятельно работать с собственными процессами, получает в руки практический инструмент для работы с собой, для собственного личностного развития.
Для того, чтобы клиент был готов к соприкосновению со своим внутренним опытом, для развития и углубления его осознанности по отношению к этому опыту, необходимо создание безопасного пространства терапевтических отношений. Такое пространство мы можем создать, используя навыки ученичества и следования процессу.
4.2. Позиция ученичества и "разум новичка".
Позиция ученичества является ещё одним важным навыком в работе терапевта (фасилитатора) в процессуальном подходе. Когда мы занимаем позицию ученика по отношению к опыту клиента, то наши отношения делают клиента обладателем исключительного знания о его процессах, в то время как терапевт, сохраняя состояние осознанности, учится тому, как это — находиться в таком опыте, который исследует клиент. С позиции ученика мы детально заинтересованы в исследовании происходящих с клиентом и внутри клиента процессах, при этом мы помогаем клиенту осознанно оставаться в его опыте, прочувствовать суть этого опыта, присвоить его. Наша роль в процессе клиента сводится в основном к тому, чтобы помочь клиенту изучить себя. Мы заинтересованы в феноменологии клиента, в его мире, в его переживаниях и не знаем заранее, что для него верно. "Целостность психики другого глубоко уважается и никогда не должна нарушаться посредством навязывания своих собственных установок и предвзятых идей. Таким образом может быть установлено истинное общение" [31], — такова позиция Юнга, и в этом ключе она полностью соответствует процессуальному подходу. Такое отношение исключает позицию терапевта как всезнающего авторитета, или даже убирает "помогающее" присутствие, в пользу того, чтобы просто быть с клиентом, поддерживая осознанное присвоение знания о тонких деталях происходящего опыта. Отношения между клиентом и терапевтом в процессуальном подходе — это действительно диалогическая позиция, позволяющая делиться, сотрудничать и обоюдно присутствовать в моменте, с принятием, уважением и поддержкой, в то же время сохраняя раздельность, приватность и чёткие границы. Мы учимся у клиента и не являемся "агентами изменений", исходя из своих авторитарных представлений о том, что хорошо и что плохо для клиента. В самой идее изменения порой заложено отрицание имеющегося опыта. Если мы будем продвигать клиента к изменениям, то он либо почувствует, что его не принимают, и уйдёт в себя, либо изменится в угоду терапевту, но по пути потеряет часть себя. Самое главное и первое — это поддержать клиента таким, какой он есть. Говоря в терминах первичного и вторичного процессов, мы поддерживаем силу и ресурсы обоих этих процессов, помогая в их осознавании. Мы не преследуем цель изменить мир клиента. Просто встречаясь с тем, что происходит, и помогая раскрыться тому, что стремиться произойти, мы помогаем привнести в его мир новые возможности. Парадоксальным образом изменения произойдут сами тогда, когда будет достаточно осознанного внимания и принятия к происходящему процессу.
Основываясь на концепции единого поля, предполагающей всеобщую взаимосвязь всех его частей и взаимообусловленность их развития, в процессуальной работе мы всегда рассматриваем процесс, как важный и для клиента и для терапевта — по-разному, но в равной степени. Каково было намерение Дао, что оно послало мне такого клиента? Или иначе: как я могу использовать эту встречу на благо своего развития, чем мне может быть полезна эта встреча в моей жизни, чему я могу научиться у своего клиента, у наших отношений? Мы с удовольствием узнаём в сессии что-то новое о клиенте и что-то новое о себе. В таких терапевтических отношениях заложен инструмент исцеления, который способствует "заживлению" разделённости человека между собой и другим, также как между человеком и его внутренним опытом. Такая позиция позволяет клиенту проживать глубокий уровень контакта с терапевтом, контакта с его собственными внутренними частями, контакта с его глубинным целостным Я.
Говоря о позиции ученика по отношению к опыту клиента, нельзя также забывать о том, что в процессуальной работе мы содействуем осознанности клиентов в отношении происходящих с ними процессов. Двигаясь по пути самоисследования рядом с терапевтом, находящимся в состоянии созерцательной осознанности, транслирующем спокойное, сочувственное, заинтересованное наблюдение по отношению ко всем, в том числе и вытесняемым сознанием, частям опыта, клиент обучается этому состоянию и этому отношению к себе, что помогает трансформировать внутреннюю драму разделённости между первичной идентичностью и вторичным процессом.
"Разум новичка" — понятие, имеющее непосредственное отношение к принципу ученичества, — это не отрицание профессиональных знаний, это, прежде всего, непредвзятость, открытость к новому опыту. "Самое большое препятствие в контакте друг с другом заключается в том, что у нас есть какие-то идеи друг относительно друга. Если я что-то о тебе знаю, то мне трудно встретить тебя, так как я встречаюсь не с тобой, а с моими мыслями о тебе. Контакт — это важнее, чем медитация, духовность вырастает из отношений. Можно увидеть другого из своего знания, а можно из настоящего момента" (Кришнамурти). Шунрю Сузуки (Shunryu Suzuki) говорит: "Разум новичка имеет много возможностей, разум мастера — мало" [37]. А.Минделл определяет разум новичка следующим образом: "Ум — или, возможно, сердце — которое открыто и свободно от предубеждений. Оно не омрачено знанием и достаточно свободно и спонтанно, чтобы следовать тому, что мы обычно забываем или упускаем из виду" [30]. Эми Минделл пишет об этом так: "Ум или сердце, которое сосредоточивается на потоке событий, а не на достижении конкретной цели, даже когда эта цель — исцеление" [29].
