Есть некоторые истории-исповеди, которые трогают душу очень-очень глубоко…
К ним нечего добавить, и они не нуждаются в комментариях психолога. Они — исцеляют душу сами по себе. Тем, что так бывает.
Мне кажется, что это настолько прекрасно и интимно одновременно, что я сомневался, имею ли право делиться этим…
Но буквально сегодня мне одна женщина сказала (про мужчин): "Что ж мы (женщины) должны с ними в психологов играть? И нести ответственность за их прошлые разочарования?"
И тогда я понял — что просто обязан поделиться этой историей от Ольги Савельевой (с её полного согласия и огромной благодарностью к ней).
"Когда в меня влюблялся мужчина, я испытывала к нему истовую благодарность. Наверно, подсознательно я считала, что любить меня не за что. Заниженная самооценка. Неуверенность в себе. Я считаю, что это всё от недолюбви. Хотя психологи нашли бы ещё кучу причинно-следственных связей в моём необразцовом детстве.
Но детство давно закончилось. Мы в настоящем, и здесь я — взрослая, вполне оформившаяся девушка с приданным из кучи комплексов, но это если копать. А если не копать, а так — поверхностно пройти "по краешку моей судьбы" — то можно с пользой провести время и не пожалеть. Даже наоборот. Мне почему-то кажется, что для большинства моих бывших мужчин я осталась ярким воспоминанием.
В качестве бартера за любовь я давала мужчине адскую смесь из самоотверженного служения его интересам, незапятнанной верности, азартного секса, благородной покорности и ритуальной страсти. Мужчинам это нравилось. Благодаря моим стараниям он чувствовал себя божеством, снизошедшим до простолюдина. И самоутверждался. И в жизни, и в постели.
Моей самоцелью в сексе было — довести его до исступления, до космического пика, до спазмов, до мурашек — до полубессознательного состояния, после которого наступит трепетный страх — страх, что это больше не повторится. Моя установка — он должен хотеть пережить это ещё раз. Ласки со стороны мужчины я считала формальностью. Тратой времени. Я их пережидала, как пережидают пролетающий товарняк, чтобы перейти на другую платформу. Но стонала как положено. Ты пришёл за удовольствием — получите-распишитесь. Я вела его за собой туда, где он ещё не был, изучала его повадки, взывала к животной сути и выдавала нагора то, чего он не ожидал. Ни от меня, ни от себя. Это и был мой оргазм. Про другой ничего не знаю.
Мужчины были поражены. И эгоистично обрадованы: ничего делать не надо, девочка-бульдозер, старается на славу. И ничего не просит взамен. Были даже такие, которые плакали. Благодарили. Другие подсаживались на меня, как на наркотик, требовали полного контроля над моей жизнью, навязчиво ревновали. Кто-то считал меня сумасшедшей, но приходил за добавкой. Кто-то боялся не вынырнуть, и из чувства самосохранения по-английски исчезал из моей жизни. Но равнодушных не было.
Я ощущала себя вечной студенткой, которая никак не может сдать экзамен. Преподаватели меняются, я заискиваю, стараюсь,— ан нет, незачёт.
Наклюнулся очередной роман. Я привычно изогнулась, выбирая позу, максимально удобную для него. Мальчик хороший. Положительный. Вкусно пахнет хвойным парфюмом. Этот будет плакать.
— Куда поедем? — спросил он на четвёртом свидании.
"Странно, что мы ещё не там", — подумала я и привычно ответила:
— К тебе".
— Ты действительно этого хочешь? — спросил он с интересом.
Я растерялась. Сказать правду?
"Нет, я на самом деле хочу картошки из Макдональдса и погулять в Царицино?" Обидится. Я знаю, что по его меркам уже пора.
— Конечно!
— Я подожду, пока ты научишься говорить правду, — улыбнулся он. — А сегодня мы погуляем.
И мы поехали в Царицино. Не потому что он умел читать мысли, а потому что Царицино было рядом. Мы гуляли и ели картошку-фри. Не потому что он умел читать мысли, а потому, что он был студентом и ещё не зарабатывал на хороший ресторан.
На пятом свидании мы поехали к нему.
"Посмотрим фильм, у меня хорошая коллекция", — предложил он. "Хорошо", — покладисто согласилась я: знал бы ты, мальчик, сколько я их пересмотрела.
Мы ехали в машине и я думала о том, что зря согласилась на свидание: как всегда перед дождём у меня болела голова и я переживала, что буду не в форме и не смогу отработать на "Шесть. Ноль".
"С каким бы удовольствием я бы просто посмотрела фильм", — думала я, растирая виски.
Мы пришли к нему домой, он налил чаю, поставил домашнее печенье в плетёной вазочке и включил фильм. Обычный фильм, а не порно-нарезку. И мы весь вечер по-семейному его смотрели. Не потому что он умел читать мысли, а потому что дома была его мама.
Спустя пару свиданий секс всё же случился. Я очень его хотела. Была настроена. Я выдала свою лучшую программу, а он сказал: "Стоп-стоп-стоп!", завернулся в простыню и ушёл под контрастный душ.
Вернулся тихий, виноватый. Обнял меня сзади так нежно-нежно и стал укачивать, как маленькую. И шептал: "Девочка моя, бедная моя, откуда в тебе столько порочности и нелюбви к себе? Кто этот мерзавец, что так изуродовал твою психику? Это не занятие любовью, это ритуальное жертвоприношение. Ты ни в чём не виновата и никому ничего не должна. От кого ты бежишь? Оглянись — за тобой никто не гонится…"
Я молчала. Со мной никто и никогда так не говорил.
— Пусти меня вот сюда, — мальчик провёл указательным пальцем по моему виску. — Я там наведу порядок, я докажу, что ты достойна другой любви.
Я плакала, хотя всегда стеснялась плакать при мужчинах: от слез я теряю "товарный вид", потому что лицо покрывается красными пятнами. Мне всегда неприятна была чужая жалость, а здесь как будто что-то другое. Меня любили через эту жалость, и я верила, что человек влюблён в меня не по ошибке, не потому, что не разобрался в суматохе, а потому что что-то во мне есть такое, что достойно чужой любви. Мне было хорошо и спокойно, и так не хотелось уезжать. Хотелось остаться в этом месте и времени навсегда: рядом с человеком, от которого пахнет хвоёй и которому от меня ничего не надо.
Я вся горела — не от температуры — это моё тело вбирало в себя чужое тепло и плавило вечные льды моей нелюбви к себе — страшно хотелось пить, залпом осушить стакан чего-нибудь ледяного или прислониться к холодному. Но было уже поздно — пора. Он встал, взял телефон и пошёл вызывать такси. Я наскоро одевалась и всё не могла попасть в рукав свитера.
— Ты куда? — удивился он, вернувшись. — Я никуда тебя не отпущу. Я позвонил твоей маме, предупредил, что с тобой всё в порядке. На вот, надень мою футболку…
Я с удовольствием надела на себя его вещи. Теперь я тоже пахну хвоей.
А за этого мальчика я вышла замуж.
Потому что он умеет читать мои мысли…"
