Прошло уже пять лет, как я начала предлагать всем желающим свои семинары, на которых можно изучать расстановки. Почти сразу я поняла, что для того процесса, который происходит на этих семинарах, нет даже точного названия: я не могу говорить, что я обучаю расстановкам. Происходит что-то другое. "Расстановкам невозможно научить. Единственное, что мы можем сделать — это создать среду, условия, в которых можно будет научиться", — сказала Сюзи Такер, директор расстановочного института в США. Она называет свои семинары guided learning, но в русском языке такого понятия не существует. Можно примерно сказать, что это "изучение с проводником". При этом, каков будет наш путь, решают группа и проводник вместе, а ещё он "складывается сам".
За прошедшие пять лет мы начинали наше путешествие десятки раз. Дорога была каждый раз разной. По пути кто-то убегал вперёд, кто-то сворачивал на свою дорогу, кто-то отставал, кто-то возвращался, а с некоторыми мы финишировали вместе… чтобы взять паузу и продолжить путь — снова вместе или по отдельности. Изучение расстановок длится всю жизнь.
В свою очередь, я изучала, как быть проводником. Ни разу я не выполнила "план программы", но всегда он создавался заново для каждой новой группы. Тем не менее, некоторые идеи вошли в мой "золотой фонд" как наиболее удачные для большинства моих попутчиков, и ими я хотела бы поделиться в этой статье.
Расстановщик: грани таланта
Искусство делать расстановки — это, прежде всего искусство чтения поля. Имеет ли поле универсальный язык? Возможно, но мы слышим только те "слова", которые нам известны. У каждого из нас есть свой язык, и если бы я обучала людей только тому языку, на котором разговариваю я, он был бы для них всегда иностранным. Передо мной стоит задача научить говорить по-своему и слышать ответ поля.
При этом мы находимся в социальном пространстве, где обучение — это, прежде всего "делать, как скажет учитель и получить хорошую оценку". Среди тех учителей, которые уже "говорили, как", прежде всего, есть Берт Хеллингер. Он сам не ставит оценок, но "внутренний учитель" многих из нас достаёт "внутренние розги", если замечает, что что-то происходит не так, как сказано старшими.
Поэтому я разделила свой курс на три части: история, философия, технология. И начинаем мы с истории, с понимания того, чем обусловлены те или иные "незыблемые истины" в расстановках. Так ли они незыблемы? Что происходило в жизни и творчестве Хеллингера, когда он их провозглашал? Как он оставлял свои старые идеи и приходил к новым? К счастью, основатель нашего метода никогда не был статичен, его идеи все время менялись. Это не оставляет нам шансов быть слепыми последователями, разве что мы возьмём только один период расстановочной истории и откажемся смотреть вокруг.
Есть уже своя история и в России и русскоязычных странах. Какие школы к нам были импортированы и к чему это привело? Какие ещё школы есть в мире?
Расстановочная история ещё не очень длинная, но это уже история конфликтов. Часть расстановочных идей провозглашается не "от себя", а "против других". Школы и лидеры ведут заочные споры, в этом очень много энергии, которая может нас захватывать. Будем ли мы обслуживать эти споры или найдём свой путь?
В том огромном поле, которое поднимает Хеллингер, потерялись другие, менее харизматичные авторы. Какие идеи были предложены другими исследователями поля? Через это расстановки расширяются до открытой полевой практики, в которой есть множество источников и проводников. Может быть, вы станете расстановщиком не "по Хеллингеру"?
Как только расстановки вышли за пределы Европы и даже "западного мира", пошатнулись законы семейных систем, "порядки любви". Если семьи создаются не так, как сложилось в христианском мире, то, как прочитать их законы? Отметим, что половина территории России встретилась с западной культурой совсем недавно (и где-то она не была принята). В нашей стране живут (а значит, являются нашими клиентами и становятся расстановщиками) переселенцы из стран бывшего СССР, и многие из них — люди, не принадлежащие к западной культуре. Подойдёт ли им мировоззрение христианского монаха Хеллингера?
В исторической части нашего курса мы встречаемся со всеми этими вопросами. Мы теряем ориентиры, и я нахожу этот процесс очень освобождающим, творческим. Значит, в философской части курса нам придётся найти свою позицию. А в технологической — создать способы работы, которые помогают эту позицию воплощать в практике. Поле, конечно, взорвёт любую философию. Будучи несовершенными, мы, тем не менее можем учиться встречаться и с этими вызовами.
Следующий этап нашего пути — философия расстановок. Прежде всего, это взгляд на мир, которого придерживается расстановщик. От этого зависит и то, как он смотрит на отношения с клиентом и помощь как таковую. Могут ли расстановки "решить проблему клиента"? Что мы можем обещать клиенту, а что находится за пределами нашего понимания и влияния? На какой результат может рассчитывать клиент и когда?
Исторически сложились несколько наиболее известных философских систем в расстановках, которые можно обозначить как "терапевтическая" и "духовная". В первой системе расстановщик выступает в той или иной степени как эксперт, клиент ставит цели (запрашивает решение проблем), а расстановка их помогает достигать или решать. Во второй системе расстановщик и клиент объединяются, чтобы с помощью расстановки услышать движение духа. Согласие с этим движением освобождает от "вплетённых" в жизнь клиента прошлых или чужих историй. А ведь есть и ещё другие философские системы. Одна из них, например, вообще не предполагает ни исследование причин и связей "проблем", ни достижение результата. Мы можем "просто" научиться чувствовать, куда нам сейчас надо идти. Какая философия станет нашей или, может быть, нам потребуется создать свою?
У клиента и расстановщика жизненная философия может различаться, вплоть до радикального несходства. Как мы устанавливаем терапевтический альянс (я назвала это "полевая диада"), чтобы делать расстановку? Хеллингер назвал это "порядки помощи", но может быть существуют и другие порядки?
Все эти вопросы напрямую связаны также с вполне практическими вещами: как мы позиционируем свою практику, как мы её рекламируем, что мы продаём, сколько это стоит. Согласитесь, продавать решение проблем или проявление движения духа — это совсем разные "услуги населению"!
Ещё одна непростая тема — это коллегиальность и конкуренция, как с другими помогающими практиками, так и с другими расстановщиками. Расстановки "залезают" в области, которые освоены другими помогающими практиками гораздо раньше. Расстановка работает и в области психотерапии, и в бизнес-консультировании, и в целительстве, и в эзотерике, и даже в художественном творчестве и дизайне (и этот перечень далеко не полный). Нам придётся встретиться и с эйфорией новичков (какие замечательные возможности открывают расстановки!), так и с сопротивлением "традиционных" практиков (мы делаем недопустимые вещи!). Нас будут возносить на пьедесталы, против нас будут использовать чёрный пиар. Как отстаивать своё дело в такой среде? Каково наше собственное место? Только этой теме я посвящаю отдельный семинар "Практика и жизнь".
И только третьим этапом нашего пути станут технологии. Как сказала одна участница моего семинара "Техника и мистика системных расстановок": "Когда я просила простые работающие техники, я и не предполагала, что они так работают". Познать как работает поле мы можем только тогда, когда поймём, как мы с ним взаимодействуем. Я называю это танец с полем и (не для протокола) иногда хочется сказать "секс":-) Настолько это непредсказуемо и красиво, но в то же время "позы" и "шаги" могут быть осознаны и изучены.
Я разделила расстановочные технологии на три предмета для изучения.
Первое, это технологии фокусировки ролей. Эта наука отвечает на такие вопросы как "кого мы ставим, когда ставим маму", "кто может поставить Судьбу" и "кого здесь не хватает". Возникают и технические вопросы, такие как "кто ставит заместителя — клиент или расстановщик", "что делать, если заместитель ничего не чувствует", "не разыгрывает ли заместитель какой-то свой процесс", "как поставить фигуру, если я не понимаю, кто она", и другие. От понимания, кого и как мы ставим, в значительной степени зависит успех расстановки, ведь если мы попадём "не туда", расстановка не раскроется. Процесс фокусировки не вербальный, т.е. сказать "поставим твою маму" совершенно не достаточно. В какую историю из жизни мамы мы попадём? А может быть, есть история после смерти? Почему, например, фигура квартиры плачет, куда мы попали? А почему фигура "мой страх" ничего не боится?
Почему можно поставить фигуры из истории клиента даже в его отсутствие? Более того, можно не сообщать заместителям, в каких ролях они стоят. Они это каким-то образом почувствуют сами. Что при этом происходит?
Фокусировка ролей (вербальная, невербальная, дистанционная), на мой взгляд, самая сложная часть расстановочной технологии. Здесь происходит больше всего личных искажений, влияющих потом на весь ход расстановки. К счастью, поле делает калибровку роли, т.е. доводит фигуру до максимально возможного сейчас контакта с полем. Именно калибровкой объясняются такие явления как "страху не страшно" или "больная спина не болит". Как не мешать процессу калибровки, мы также изучаем на нашем курсе.
Вторая часть расстановочной технологии, это чтение поля и атрибуция. Чтение поля — это состояние контакта с полем, открытость к восприятию, формирование и понимание языка, на котором идёт диалог с полем. Атрибуция — это искусство распознавания проявляющихся фигур и их состояний. Например, понимание, что вот эти две фигуры — это женщина и её маленький ребёнок, а вот тут есть мужчина, который на неё злится и они находятся в сексуальном партнёрстве — это атрибуция. Атрибуция включает также распознавание эпох, стран, событий из истории или из жизни людей, даже определение религиозной принадлежности фигур, если это важно для расстановки. Я придумала большое количество упражнений и техник на распознавание, например, отличий аборта, выкидыша и мертворождённого ребёнка, на чувствование католичества и православия, России, Украины (отдельно Западной и Восточной) и Белоруссии, войны 1941–1945 годов или Первой Мировой, и многого другого, что часто встречается в расстановках. А также как помочь себе прочитать то, с чем мы никогда не встречались. И что делать, если фигуры не будут атрибутированы.
Здесь мы снова вспоминаем историю и то, как Хеллингер и другие коллеги давали подсказки типа "если заместитель смотрит в пол, то там лежит мёртвый" или "если фигура стоит справа и сзади, то это отец" (т.н. расстановочная геометрия). В моем подходе я предлагаю изучать это только как историю, и отдать приоритет чтению и атрибуции "от первого лица". На языке геометрии или языке поз и жестов поле разговаривает тоже, но… с теми, кто согласен понимать только этот язык. На мой взгляд, непосредственное живое восприятие даёт шанс увидеть уникальную историю, находящуюся за пределами любого искусственного языка.
В совершенствовании нашей способности читать поля мы работаем над двумя темами: это презентность и прохождение "белых пятен". Презентность — это способность находится в присутствии, здесь и сейчас, открываясь к восприятию того, что сейчас происходит, и, не сдерживая, не отвергая происходящее со своей стороны. Практики презентности включают в основном работу с телом (тело всегда здесь и сейчас, лишь наше внимание "улетает" в прошлое или будущее…), а также ряд техник для работы в условиях нарушения презентности, утраты внимания, потери нейтральности. Расстановщики — живые люди, мы не "просветлённые", мы почти не бываем в состоянии "пустой середины", мы даже часто не знаем, что это такое. Тем не менее, мы можем быть достаточно нейтральны для работы.
Все наши ограничения в восприятии поля связаны с предыдущими травмами, как собственными, так и наших семейных систем. Нам нельзя чувствовать то, что однажды было чувствовать больно, опасно, трагично — нам или нашим предкам. Пока эти закрытые пространства, "белые пятна" на нашей внутренней карте не будут пройдены, мы будем "водить" своих клиентов также мимо них. Клиенты не смогут пройти в те истории, которые были в их семьях, если туда не может пройти расстановщик.
Единственный способ работы с "белыми пятнами" — это личная терапия, в том числе и расстановка. Хороший способ обнаружения этих пятен — супервизия, т.е. помощь другого коллеги, наблюдающего вашу работу с клиентом. Другой человек очень легко может увидеть те места, которые вы обходите в расстановке — просто потому, что люди разные, и белые пятна у каждого тоже разные. В моем курсе разработан формат супервизии, который помогает раскрыть сложные места в практике, вместе с тем не давая оценок и не "исправляя" работу коллеги. Само слово "супервизия" я пока использую только по традиции, в расстановках не работает позиция "сверху" ("супер"). Как только расстановщик почувствует себя маленьким или экзаменуемым, он теряет способность воспринимать поле. Поле открывается только на равных.
И, наконец, третья часть расстановочных технологий — это собственно, помощь или урегулирование. Мы подходим к помощи, уже понимая, какова наша философия, уже умея воспринимать поле и понимать его язык (а также понимать свои ограничения в восприятии, и умея проходить через них). Мы уже определили для себя, что такое наша помощь — это решение проблем или проявление движения духа, или что-то ещё. Для того помогающего процесса, который происходит в расстановках, есть много описаний. Это и "восстановление порядка" и "распад переплетения" (размыкание связи между историей клиента и историей из прошлого его семьи), и "примирение" и многое другое. Я называю этот процесс "восстановление видимости системного опыта" — то, что было исключено из поля системы, может быть возвращено в область восприятия. Тогда меняется и жизнь клиента, и ему больше нет необходимости повторять в своей жизни прежние истории. Этот процесс не всегда может быть назван "принятие", я иногда также использую английское слово reconciliation, которое примерно может быть переведено как "урегулирование".
В нашем исследовании урегулирования мы изучаем расстановочные ресурсы (в том числе и большие или "шаманские" ресурсы, находящиеся далеко за пределами семейных систем). Мы также рассматриваем, как работают разрешающие фразы (я называю это "лингвистический ресурс"). Фразы позволяют нам выделять объекты из полевого "хаоса", именовать их и затем разделять, переключая внимание. В некоторых случаях помогают движения, как жесты и позиции, так и взаимное расположение фигур, геометрия.
Часть работы по урегулированию — это понимание пределов, в которых это возможно. Некоторые истории не могут быть урегулированы вообще (обычно это большие истории масштаба Холокоста), некоторые находятся за пределами сил нашей группы именно сегодня. Мы должны понимать, какие ресурсы и в каких случаях подходят, иначе наши ресурсы будут истощены, а результат не будет достигнут. И здесь мы снова возвращаемся к философии нашей работы и пониманию, что такое для нас результат…
Таким образом, с "простыми работающими техниками" в нашем расстановочном путешествии мы встречаемся, уже пройдя значительную часть пути. Как сказала одна из участниц моего курса: "Я не была готова к тому, что это действительно работает". Поле действительно работает, и единственное, мне кажется, чему мы должны учиться — давать место этой работе. Философские "дебри" и технологические "тонкости" — всего лишь помогают нам создать вокруг себя рамки, которые удержат нас во время трансформации поля… Так сильно оно работает.
Когда закончен "базовый курс", мы можем быть уверены, что обучение будет продолжено. Поле — вот первоисточник и учитель. Никто не может рассказать и показать поле лучше, чем это сделает оно само. Но можно пройти часть этого пути совместно, сопровождая друг друга.
. 
