Ринчен Тензин Ринпоче отвечает на вопросы учеников.
Ученик: "Как понять, что явление — пустотное? По тому, что они появляются и исчезают? Это имеется в виду под "пустотным"?"
Ринпоче: "Если говорить об образах, о возникающих видимостях нашего ума, да, можно сказать, что они пустотные в том числе и потому, что они появляются и исчезают. Когда мы перестаём цепляться за них, как за что-то реально существующее, мы видим, что это лишь нечто такое, что возникло и ушло.
Что касается внешних видимостей, то они, по сути, точно так же существуют лишь в пространстве природы нашего ума, а не где-нибудь ещё. Когда мы пребываем в мачёпа (не изменение естественного состояния), мы видим их пустотную форму, их пустотную суть, то, как они на самом деле существуют — опять же, если мы за них не цепляемся, не вовлекаемся. И в этом случае у нас исчезает восприятие, что они находятся где-то отдельно от нас, что мы здесь, а видимости эти — там. И когда мы начинаем воспринимать эту их пустотную форму, то через это восприятие мы видим, что они тоже, на самом деле, не являются чем-то отдельным от нашего собственного ума.
Образы нашего ума мы воспринимаем умом, а внешние явления мы воспринимаем органами чувств. Но, по сути, это восприятие — одно и то же. И природа всех этих явлений — тоже одна и та же. Даже внешние видимости нераздельны с природой нашего ума — так же, как отражения нераздельны с зеркалом, в котором они возникают. Чем больше вы будете заниматься практикой, тем лучше поймёте это через своё собственное восприятие".
Ученик: "Можно вас попросить ещё раз уточнить, как именно в Дзогчен понимается недвойственность природы ума?"
Ринпоче: "В первую очередь именно из-за двойственности мы перерождаемся в сансаре. Двойственность — это когда нам кажется, что есть мы, а есть что-то. Когда мы начинаем цепляться за что-то как отдельно от нас существующее.
Например, когда у нас появляется гнев, то обычно мы злимся на кого-то или на что-то. Мысль вроде — "да я его сейчас убью", говорит о том, что присутствует двойственность — ведь "я" убью "его", который там. С привязанностью то же самое. Когда мы видим что-то красивое, то начинаем облизываться и мечтать: "Ах, надо же, какое красивое, вот бы мне такое". То есть тоже что-то "там", а надо — "мне". То же самое со страхом. Когда нам страшно, то есть "мы" и есть "оно", что-то пугающее. Тоже двойственность.
Но все проявления возникают из пустотной природы, оставаясь недвойственными с этой самой природой. Отражение в зеркале мы не можем отделить от зеркала, картинку в телевизоре мы не можем отделить от телевизора. Таким же образом всё возникает в пустотной природе нашего ума. Все проявления — как омрачённые (обычная мирская видимость, тела людей и другие обычные формы), так и чистые (тела божеств, мандалы божеств и т.п.) — возникают из неё. И все они не отдельны по своей природе от той пустотности, в которой возникают.
При этом нет впадания ни в крайность постоянства, ни в крайность нигилизма. Поскольку мы воспринимаем пустотность без какого-либо цепляния за конкретику, то нет впадания в постоянство. Поскольку мы видим, что в пустотности, подобно отражению в зеркале, постоянно и беспрепятственно возникают разные проявления, то нет нигилизма.
Хороший вопрос. Он говорит о том, что человек начинает понимать, о чём речь".
Ученик: "На каком уровне практики приходит состояние недвойственности?"
Ринпоче: "Уже сейчас. Когда мы практикуем мачёпа, в это время у нас нет разделения на "здесь" и "там". То есть после ознакомления с природой ума мы уже понимаем, что такое природа ума, что такое нангва (видимости, которые возникают), что такое намтог (мышление, рассудочные мысли), а также то, что по природе они не являются чем-то двойственным, что по природе это — одно. То есть после ознакомления с природой ума уже есть постижение недвойственности".
