Ученик: "Объясняет ли учение Дзогчен, каким образом у людей изначально возникло вместерожденное неведение?"
Ринчен Тензин Ринпоче:
— Оно существует с безначальных времён. Не стоит думать, что когда-то у нас этого неведения не было, а потом оно по какой-то причине возникло. Это не так. Лучше как следует разобраться в том, что такое вместерожденное неведение, и как оно появляется в каждом конкретном перерождении и у каждого конкретного существа.
Вместерожденное неведение — это первое цепляние, которое у нас возникает в бардо. После смерти сначала мы попадаем в первое бардо, где присутствует только пустотность — оно называется "кадаг бонку бардо" или "бардо тела явлений изначальной чистоты". В этом бардо возникает видимость, которая сравнивается с чистым, безоблачным небом. Чистейшее, пустотное восприятие. В это время ригпа пребывает в пространстве изначальной чистоты кадаг.
Спустя какое-то время из энергии пустотности, из всеобщей основы, начинают возникать проявления звука, света и лучей. Эти звуки, свет и лучи могут являться условиями постижения, а могут являться условиями заблуждения. Если мы распознаём в этот момент подлинную природу, то они становятся условиями постижения, а если нет, то условиями заблуждения.
Если человек при жизни не занимался практикой не-изменения естественного состояния или не обрёл достаточного свыкания с ней, то как только появляются видимости звука, света и лучей, у человека возникает цепляние за них. Сначала просто цепляние, а затем распознавание, что какие-то звуки приятные, какие-то неприятные, какие-то пугающие и так далее. Постепенно начинают более явно проявляться омрачения — к чему-то гнев, к чему-то раздражение, к чему-то привязанность. Само же вот это первое цепляние, первый импульс в сторону звука, света и лучей — именно оно и называется вместерожденным неведением.
Дальше начинают проявляться наши кармические отпечатки, и за счёт этих отпечатков и цепляний у нас раскрывается наша обыденная видимость. Постепенно её становится больше и больше, и в конечном итоге человек (сознание в бардо) начинает себя видеть таким же, каким он был в предыдущей жизни. И сколько бы сознание ни находилось в бардо, первую половину этого периода у него присутствуют видимости, связанные с предыдущим рождением, а вторую половину — видимости, связанные с будущим рождением. После чего принимается само рождение как таковое.
Не то чтобы сознание намеревалось принять это рождение — просто у него возникают определённые видимости, и оно оказывается в этих видимостях. Например, если заслуг накоплено много, то могут возникать такие видимости, как прекрасный пейзаж, богатый и красивый дом и тому подобное, а также возникает желание туда отправиться и отдохнуть там. Если заслуг меньше, то видимость другая, но сознание всё равно хочет отправиться именно в эти места. Если заслуг совсем мало, то вместо красивых пейзажей и домов может возникнуть видимость каких-то грязных мест — болот, помоек, полусгнивших развалин. Что-то совершенно непривлекательное, но всё равно хочется туда отправиться и там отдохнуть. Таким образом сознание входит в белый элемент отца и принимает рождение у своих родителей. Обычно самих будущих родителей мы не видим, то есть видим не родителей, а именно какие-то окружающие их обстоятельства, места, пейзажи. Такие, которые соответствуют нашей карме и количеству накопленных заслуг.
Есть йогины, которые принимают перерождение сознательно, они действительно видят самих своих родителей. Если же рождение принимается под влиянием кармы, то просто видятся какие-то места, к которым сознание притягивается.
То, как возникает вот это вместерожденное неведение и заблуждение в бардо, на самом деле, очень похоже на то, что бывает во время нашей практики. Когда мы практикуем не-изменение естественного состояния, сначала у нас тоже появляется какая-то видимость, за ней следует внутренний диалог (мы даём этой видимости какое-то наименование), после чего мы уже начинаем конкретно за неё цепляться, вовлекаться, думать о ней — отвлекаемся от практики, и наш ум куда-то уходит. В бардо, по сути, тот же самый процесс — только в качестве видимостей звуки, свет и лучи.
Как я уже сказал, звуки, свет и лучи могут являться как условием для заблуждения, так и условием для освобождения. Если мы в них не вовлекаемся, не цепляемся, а видим только их пустотную природу, то для нас открывается путь к достижению состояния будды. Это тоже похоже на то, что происходит в практике. Когда мы практикуем не-изменение естественного состояния, у нас возникают разные видимости, но если мы в них не вовлекаемся, не цепляемся, то видим лишь их пустотную природу и ничто иное. Ни в какие заблуждения они нас не вводят.
Точно так же сначала, если мы не распознали естественное состояние в первом бардо, то потом, когда проявляются видимости звука, света и лучей, они побуждают нас, как бы напоминают нам о естественном состоянии. И тогда — благодаря им — мы его распознаём. В этом случае вместо вместерожденного неведения у нас проявляется то, что называется изначальной самоосознающей мудростью.
Уже сейчас мы можем определить, получится у нас освободиться в бардо или нет. Для этого мы должны понять, насколько быстро мы вспоминаем о практике не-изменения естественного состояния, когда у нас появляются либо какие-то страдания, либо что-то из омрачений, ядов сознания. Если ещё на той стадии, когда они только пытаются проявиться, мы тут же входим в состояние практики, тогда есть надежда, что в бардо мы это тоже распознаем и сможем поступить так же. То есть это знак, что практика объединилась с нашей жизнью, что всё напоминает нам о практике.
Однако у нас с вами пока что ситуация другая: чаще бывает так, что у нас гнев уже и проявился полностью, и мы уже в него вовлеклись, и даже подраться с кем-то успели, и только потом понимаем, что вообще-то, наверное, надо было распознавать его пустотную природу. Вот так, глядя на самих себя, мы легко можем понять, чего мы достигли или не достигли.
