Почти все родители современных подростков выросли без психологов, и это нисколько не помешало им стать успешными людьми, создать семью и растить детей. Но вот в какой-то момент любимое чадо, у которого, казалось бы, всё хорошо, а, зачастую, не просто хорошо, а гораздо лучше, чем помнят родители по своему детству, вдруг заявляет, что хочет пойти к психологу.
Или не заявляет, но начинает странно себя вести — в комнате закрывается, огрызается, с утра до ночи в телефоне сидит, руки прячет, а в карманах вейпы или похуже что обнаруживается.
А иногда, кажется, идеальный ребёнок — учится, спортом занимается, общается нормально, вуз уже выбрал, готовится поступать через пару лет. А потом вдруг срывается из-за какой-то ерунды. Иногда тихо. Иногда с истерикой и слезами, не помня себя, кричит, что "не может больше, устал, ни в какой вуз уже не хочет и жить не хочет, пошло оно всё, надоело, сил больше нет…".
И вот тут уже сами родители судорожно ищут психолога, священника, бабку-знахарку — кого угодно, кто поможет, отведёт беду, вернёт прежнего активного и полного сил ребёнка.
Такова современная реальность. Со стороны посмотришь, подростки как сыр в масле катаются. Их не бьют, не заставляют работать, родители готовы оплачивать репетиторов, курсы, кружки, секции. С подростком общаются, спрашивают его мнение. Хочет — плаванием занимается, хочет — робототехникой. По дому в своей комнате прибрался раз в месяц — уже молодец. Смартфоны, планшеты, умные часы, беспроводные наушники, игровые приставки, самокаты, наборы LEGO, одежда и аксессуары с мерчем любимых героев — пожалуйста. Казалось бы, что ещё нужно? Чего не хватает?
Чтобы ответить на этот вопрос, важно понять, что представляет собой жизнь подростка не снаружи, а изнутри. Что подросток переживает на психическом уровне, как ощущает процесс своего взросления.
В этом нам поможет метафора канатоходца.
Представьте себе две горы. Одна гора — это место обитания детей, другая — взрослых. Где-то совсем вдалеке виднеется ещё третья гора — там живут бабушки и дедушки, но эта гора нам пока не особо интересна, сосредоточимся на первых двух.
Все горы отделены друг от друга глубокими ущельями, не обойти, не перепрыгнуть. Расстояние от края до края метров пятьсот. Если по земле, то за полчаса пройти можно, а вот по воздуху — совсем другое дело. Хотя, конечно, по воздуху идти не нужно, между горами натянуты прочные канаты.
И вот здесь внимание. Если дети находятся на горе детей, взрослые — на горе взрослых, то где подростки?
Да, именно там. Подростки стоят на канате между двумя горами. С трудом удерживают баланс, пытаясь перебраться с одной стороны на другую.
Конечно, можно сказать, а что тут такого сложного? Иди спокойно, сосредоточься, переставляй ноги, так и перейдёшь потихоньку. Со стороны, кстати, всё именно так и выглядит. Но вот что в это время чувствует человек на канате, натянутом над пропастью?
Попробуйте представить, что вам выдалась возможность поехать в путешествие. И в стоимость путёвки изначально были включены несколько экскурсий. Одна из них — в место, где находится один из самых длинных пешеходных подвесных мостов в мире.
На время экскурсии группа разделилась. Когда вы подошли к мосту, часть группы уже перебралась на другую сторону. Часть — вообще отказалась ступать на мост, мол, лучше обратно пешком и не важно, что экскурсия дальше будет по другую сторону моста. А у вас в автобусе остались вещи, да и не привыкли вы отступать от намеченного плана. Поэтому вы принимаете решение перейти мост самостоятельно. В конце концов, это ведь не так уж сложно, держись за верёвочные перила и переставляй ноги с дощечки на дощечку.
Вы подходите к краю. В голове появляется странная пустота. Страха нет. Просто какая-то слабость в коленях. Берётесь за верёвочные перила и уже собираетесь сделать шаг, как вдруг невольно замечаете, что погода-то сегодня ветреная. И мост слегка раскачивается. Вы пересиливаете себя и ступаете на первую перекладину. Между досками видна горная река, с высоты она кажется совсем маленькой. Вы делаете второй шаг. Мост повело от толчка. Вот тут уже сердце начинает биться чаще. Руки вспотели. Вы решаете, что надо ускориться. Или лучше наоборот не спешить? Тело словно забывает, как нужно ходить. Возникает идея двигаться по мосту боком, может, так оно надёжнее будет? Вы пробуете повернуться и едва не теряете равновесие. Руки судорожно сжимают перила. Немного тяжело дышать. Постояв на одном месте, делаете ещё шаг. Второй. Пытаетесь себя убедить, что когда-нибудь этот мост закончится. Наверное. Мост снова качнулся…
Получилось представить ощущения?
А теперь уберите мысленно сначала страховочный трос, затем верёвочные перила, за которые можно держаться, и, наконец, вместо дощечек ощутите под ногами натянутый канат.
У кого-то в этот момент появится резкое желание прервать чтение и на что-то отвлечься. Это нормально. Так наша психика старается уберечь нас от болезненных воспоминаний.
Ведь каждый из нас когда-то стоял на этом "канате", рискуя в любую секунду сорваться вниз. И не важно, от усталости или от психического перенапряжения.
Вот только, дойдя до конца, ступив на безопасную землю "горы взрослых", мы почти забыли, как нам было сложно во время перехода. Психика вытеснила невыносимые переживания.
Так, женщина, только что родившая первого ребёнка, клянётся, что больше на это никогда не решится, но уже через несколько лет с радостью планирует рождение второго.
Так и взрослые часто забывают, как трудно, одиноко и сложно было в подростковом возрасте.
На этом моменте часть родителей согласится. Да, было сложно. Потому что жили бедно, родители постоянно на работе пропадали, чтобы хоть как-то семью прокормить. Не было ни комнаты своей, ни репетиторов, даже одежды нормальной не было, приходилось за старшими донашивать. Но у современных-то детей всё с этим гораздо лучше!
Внешне, конечно, лучше. Но мысленно вернитесь к образу человека, идущему по канату над пропастью. Может ли модная одежда и дорогие гаджеты в карманах облегчить ему путь? Или нужно всё-таки что-то другое?
Например, шест, который поможет канатоходцу удерживать баланс. Или ещё лучше — опытный проводник, который подстрахует, подскажет, как легче пройти, где можно отдохнуть и восстановить силы, а где, наоборот, стоит поднажать. Проводник, который, точно знает, что канатоходец дойдёт, справится, что все трудности пути преодолимы, а крен в ту или иную сторону всегда можно чем-то уравновесить. И эта уверенность, бессознательно считываемая канатоходцем, даёт силы раз за разом делать следующий шаг.
Не случайно в историях и сказках часто встречается образ Наставника, который словом или делом помогает главному герою на пути его становления. Магистр Йода, Доктор Кто, Мерлин, Гендальф, Дамблдор — каждый из них в той или иной мере способствовал взрослению своего подопечного.
А иногда Наставник предстаёт в образе Попутчика, который вынужденно или по желанию сопровождает главного героя. Таким Попутчиком стал Дракон Мушу для Мулан, конь Юлий в "Трёх Богатырях", снеговик Олаф из "Холодного сердца".
Авторы и сценаристы отлично чувствуют, что если убрать фигуру Наставника, история выйдет нереалистичной. Никто не поверит, что все перипетии сюжета герой может преодолеть в одиночку. Так не бывает.
Но в реальной жизни современные подростки сталкиваются именно с этим. Они взрослеют в одиночестве. Им не с кем поделиться своими горестями и радостями, не у кого спросить совета.
"В смысле — не с кем?! А как же мы?" — вполне закономерно могут спросить родители.
Да, действительно, современные родители готовы уделять своим детям внимание, разговаривать с ними, поддерживать, делиться собственным опытом, но… подростки отказываются слушать.
Почему так происходит?
Всё дело в том, что главная жизненная задача подростка — сепарация. В латинском языке слово "separatio" означает "отделение". Задача подростка — отделиться от родителей. Без этого невозможно стать полноценным взрослым человеком.
Это заложено природой. Точно так же плод в утробе матери в какой-то момент должен пройти по родовым путям, чтобы родиться уже в новом качестве. Чтобы жить дальше, ему нужно отделиться. Пуповина должна быть перерезана. Это объективная реальность.
Для подростка такой "пуповиной" является зависимость от мнения родителей, от их картины мира.
Именно родители формируют мировоззрение ребёнка. Они личным примером показывают, как нужно воспринимать ту или иную ситуацию, что чувствовать, думать, как реагировать. Родители закладывают в психику ребёнка нормы и правила поведения, духовные и культурные ценности, высшие смыслы и идеалы. И ребёнок как губка впитывает каждую крупицу знания.
То же самое делают по отношению к ребёнку не только родители, но и бабушки, дедушки, учителя, соседи, одноклассники, персонажи любимых книжек и сериалов, герои мультиков, актёры в фильмах и в принципе все окружающие люди.
Представьте, какой объем знаний скапливается в голове к подростковому возрасту. Причём, эти знания порой могут быть весьма противоречивы, а какие-то и вовсе успевают устареть за время взросления ребенка.
И задача подростка всю эту свалку бережно перебрать. Какая-то часть этих знаний и представлений о мире будет им безжалостно отброшена. Это нормально. Другая часть — присвоена себе. Уже не "мама думает, что…", а "я думаю". Нормы и ценности, когда-то воспринятые им от значимых взрослых, постепенно становятся его собственными. Каждая мысль, идея, установка отряхивается от пыли, рассматривается со всех сторон, и аккуратно ставится на мысленную "полочку" или закидывается на "антресоли" глубинной памяти. Такая своего рода генеральная уборка на уровне психики.
И во время этой "генеральной уборки" родители каждый день да не по разу добавляют новые мысли и убеждения. О работе, о будущей профессии, об отношениях, ещё о чём-нибудь. Как реагирует подросток? Бесится.
Почему?
Потому что по факту вы в этот момент добавляете ему работы, которая и так кажется бесконечной.
Вспомните себя, когда вы моете посуду, а вам ещё пару кружек приносят, а потом ещё стопку тарелок из комнаты. Раздражает же, правда?
Так что же теперь не учить ничему, не объяснять подростку такие важные вещи? Обязательно учить и объяснять. Только с пониманием, что на распаковку того, что вы ему рассказываете, потребуется время. Иногда несколько дней, иногда — лет. Это нормально. Вы с таким уже сталкивались. Когда ваш ребёнок только родился, вы ему тоже много чего рассказывали, а любимое чадо в этот момент бессмысленно хлопало глазками и тянулось к погремушке. Но прошло какое-то время, и информация распаковалась, усвоилась и стала восприниматься ребёнком как его собственные знания о мире.
Так же и у подростков. Кажется, не слушает ничего, смотрит стеклянными глазами или и вовсе от телефона оторваться не может. А через пару лет родители вдруг замечают, что мысли-то усвоились, стали частью картины мира подростка и уже воспринимаются им как его собственные. В этот момент, к слову, важно не отбирать эти знания обратно. А именно так действуют на подростка фразы — "я тебе столько лет это талдычу, дошло наконец-то, не прошло и года" или "помнишь, я тебе это говорил ещё, когда ты в школе учился, молодец, усвоил".
Но если всё так, то, может, надо просто переждать этот подростковый возраст, и всё? Зачем какие-то Наставники, Попутчики, Проводники? Информация распакуется, всё, что родители подростку объясняли, наконец, дойдёт, и всё будет хорошо?
Увы, не всегда.
Подростковый возраст — это период изменений, период трансформации. Меняется тело, меняются представления о себе, меняются отношения с окружающими. Подросток — уже не ребёнок, но ещё и не взрослый. Он где-то между. Такая неопределённость и создаёт ощущение, что ты идёшь по канату над пропастью и в любую секунду рискуешь сорваться. Так ощущает себя подросток. Его состояние подобно состоянию человека в глубоком психозе. В голове хаос идей и мыслей. В теле хаос ощущений. В эмоциях тоже хаос. И уровень стресса такой, что классические тесты и опросники для определения уровня тревожности на подростках просто не работают. Показатели зашкаливают.
И как вишенка на торте — необходимость сепарации. Раньше в таком состоянии ребёнок бы прибежал к маме, заплакал навзрыд, сквозь слёзы и сопли, пытаясь рассказать, как ему плохо и страшно. Или тихонько подсел к папе, прижавшись к тёплому, надёжному плечу, выдохнул, постепенно успокаиваясь, папа рядом, значит, всё будет хорошо. А подростку — нельзя. Не положено. Он уже не маленький. И даже когда родители готовы как раньше пожалеть, утешить, сам подросток уже не может, а порой и не хочет бежать к ним за утешением. Для него это словно вернуться на "гору детей", предать себя, отказаться от надежды самому стать взрослым. А это невыносимо. Ведь у каждого подростка в бессознательной памяти хранится знание, что остаться на "горе детей" равносильно гибели. Он помнит, что когда-то такое уже было. Когда-то он уже чувствовал, что если не начнёт двигаться по родовым путям, если попробует навсегда остаться в утробе матери, это приведёт к неминуемой смерти. Поэтому нужно любой ценой преодолеть пропасть и перейти по канату на другую сторону. Когда-то ему в этом помогли врачи, акушерки, медсёстры. Может быть, и в этот раз кто-то будет рядом?
И так же как раньше ребёнок был привязан пуповиной к телу матери, так и "канат", по которому идёт подросток, имеет свои точки крепления.
На "горе детей" канат привязан к опоре. Эта опора — его личные качества, опыт, знания, умения и навыки, наработанные подростком в детском возрасте. Чем больше разнообразного полезного опыта, тем крепче и надёжнее опора.
На "горе взрослых" канат ни к чему не привязан. Его держат в руках родители. И для подростка критически важно, чтобы родители держали крепко. Чтобы верили в него, несмотря ни на что, и ни в коем случае не опускали руки (летать подростки, к сожалению, не умеют).
И если родители счастливы, если у них есть собственные точки опоры, если они твёрдо стоят на ногах, то и удерживать свой конец каната им вполне по силам.
Такими точками опоры для родителей могут быть удовлетворяющие супружеские отношения, работа, друзья, хобби, а в случае необходимости и личный психолог.
Но представьте себе ситуацию — девочка в 16 лет влюбилась, она полна надежд, мечтаний. Она видит себя счастливой и взрослой девушкой, строит планы, хочет прожить с этим молодым человеком всю жизнь. В этот момент у неё на душе легко, путь по "канату" больше не в тягость, она готова играючи преодолеть значительный отрезок пути, но…
Её родители развелись 11 лет назад. Папа ушёл, а мама все силы бросила на воспитание дочери. Жильё, еда, одежда, секции, репетиторы и подготовительные курсы. На всё это нужны деньги, какая уж тут личная жизнь. И в 46 лет женщина стоит на "горе взрослых" одна.
И влюблённость дочери заставляет её ещё сильнее чувствовать собственное одиночество.
А ещё страшно, вдруг от любви у дочки голова пойдёт кругом, забросит учёбу, не поступит или, не приведи, господи, забеременеет.
От всех этих мыслей у мамы буквально дрожат руки. Те самые руки, в которых она держит "канат", по которому идёт её дочь.
Канат начинает дёргаться, то провисает, то слишком натягивается. И никакой лёгкости девочка-подросток больше не чувствует. Ей страшно. Она начинает нервничать, делать глупости, совершать странные, а порой и просто рискованные поступки — что угодно, чтобы удержать себя от падения.
И, конечно, учиться, сдавать экзамены в таком эмоциональном состоянии почти невозможно. И хочется любым способом отвлечься, забыться, хоть на какое-то время перестать чувствовать весь ужас ситуации. Потому что паника ещё сильнее мешает удерживать равновесие на канате. И какие средства, чтобы успокоиться, выберет девочка-подросток — большой вопрос.
Приведу и другой пример.
Сын-подросток, 15 лет, приходит к отцу и сообщает, что он тут подумал и решил сделать себе татуировку. Чёрного дракона на плече. Сделать можно по такому-то адресу. Стоить будет столько-то. Деньги у него есть, ещё со Дня Рождения своего отложил, те, что бабушка подарила. Он хотел сначала сделать, а потом уже сообщить, но решил, что надо по-взрослому поговорить. В конце концов, это его тело, и он может делать с ним то, что считает нужным.
Папа весь этот монолог выслушал. После чего говорит:
— Тело, конечно, твоё. И ты можешь делать с ним то, что считаешь нужным. Но до 18-ти лет за твоё здоровье отвечаем также и мы с мамой. Ты у нас парень умный, почитал, наверное, какие последствия могут быть от татуировки. Но дело не только в этом. Тебе сейчас 15, твои вкусы меняются. Сегодня тебе хочется дракона, завтра ты можешь захотеть себе скорпиона на лопатку, иероглиф какой-нибудь на шею или ещё что-нибудь. Может такое быть?
— Ну да, — отвечает сын, — но дракона я точно хочу.
— Конечно. И ты можешь его сделать. Только сделай пока временную татуировку. Месяц поносишь, если понравится, обновишь. А захочешь, так поменяешь на скорпиона или ещё кого-нибудь. А там, если до 18-ти лет так и будешь с этим драконом ходить, так и набьёшь уже постоянную. Можем сегодня вместе сходить в салон, как думаешь?
— Я сам пойду. Действительно, сделаю пока временную, посмотрю. А дальше решу.
Вечером сын возвращается из тату-салона. Ничего не рассказывает, сразу уходит к себе в комнату.
К нему заходит мама, спрашивает:
— Ну что, набил своего дракона?
— Набил, временно, как договорились, — не очень разборчиво произнёс сын.
— А шепелявишь чего?
— Я пирсинг сделал, — и, открыв рот, показывает маме вставленную в язык штангу.
— Так… Ну, хоть не кольцо в нос, а то я бы на тебя вообще без слёз смотреть не смогла. Больно?
— Нормально. А чем кольцо хуже? — заинтересовался сын.
— Так я же на лето в детстве к бабушке ездила. Они в частном доме жили. Животных разных держали. Помню, был там такой хряк здоровенный. Борькой звали. Он вечно во дворе рылся, грядки портил. Вот ему кольцо в нос и вставили, он визжал так жалобно тогда. До сих пор помню. А если не слушался, дед его за это кольцо держал или привязывал, — на этом мама решила остановиться и невинно заметила, — ужинать пойдёшь?
— Не, мне пока нельзя.
— Ну, как знаешь. Пойду готовить.
— Мам, а что с Борькой потом случилось? Так он и жил с кольцом?
— Нет, зарезали его. Деревня же. За кольцо привязали и того. Сам понимаешь, — рассказав о печальной судьбе Борьки, мама ушла на кухню.
Через час с кухни стали долетать вкусные запахи. Сын решил сходить попить. Сидя за столом, мама с папой что-то смотрели в телефоне.
— Покажи тату-то, — попросил папа, — о, круто смотрится.
— Я ещё пирсинг сделал, — немного вызывающе сказал сын.
— Знаю, мама уже рассказала. Хорошо хоть не кольцо в нос или ещё куда, — немного насмешливо произнёс папа.
— Да хватит вам! — возмутился подросток.
— Ладно-ладно. Мы тут с мамой уже почитали, что после пирсинга надо обязательно сделать анализ на гепатит В и тест на ВИЧ, завтра пойдёшь. От столбняка ты привит, так что тут должно быть всё нормально.
— В смысле? Какой тест? Зачем?! Я в нормальном салоне делал, — возмутился сын.
— И в нормальных салонах, бывает, люди заражаются. Это уже не о тебе, мы все вместе живём, если вдруг анализы окажутся положительными, надо будет думать, как нам с мамой не заразиться. Да и в школу нужно будет сообщить, мало ли что.
Раздался сигнал таймера. Выключив духовку, мама достала из неё жареную курицу и сказала:
— Давайте ужинать. Тебе не предлагаю, будем, видимо, сегодня мы с папой пировать.
Подросток ещё больше расстроился. Мама приготовила его любимое блюдо, а у него штанга дурацкая в языке. И ещё анализы эти, а если ещё и… Ну нафиг! Надо же было так подставиться.
Посидев немного в своей комнате, парень вернулся на кухню уже без штанги.
— Мам, можно мне тоже?
— Так тебе же нельзя?
— Я вытащил. На языке быстро заживает, я аккуратно. Если обратно не вставлять штангу, к утру дырка зарастёт. Ну её…
— Одобряю, — кивнул папа и пододвинул к сыну тарелку, — но к врачу мы завтра в любом случае идём, с такими вещами не шутят.
В этом примере родители держат "канат" крепко. Они спокойны, уравновешены, поддерживают друг друга, а не выясняют, кто из них виноват в желании сына сделать татуировку. Вместо того чтобы авторитарно запрещать подростку делать то, что он хочет, они ищут компромиссы. Столкнувшись с пирсингом, родители вместо крика и оскорблений выбирают стратегию создания неприятных ассоциаций: пирсинг — кольцо в носу Борьки, смерть поросёнка — анализы на гепатит и ВИЧ. Ещё мама умышленно готовит любимое блюдо сына в тот момент, когда ему нельзя есть после прокола. И даже после того, как сын отказался от ношения штанги, папа настаивает на посещении врача — у каждого действия есть последствия.
С такой родительской позицией подростку не хочется спорить. Родители "держат", они устойчивы и надёжны, и эта устойчивость позволяет подростку идти по "канату", порой оступаясь, но довольно быстро вновь находя равновесие.
Именно такую позицию занимает психолог, работающий с подростками. Он не давит, не воспитывает, не оценивает. Его задача помочь подростку лучше понять себя, осознать причины и последствия своих действий.
Раньше, когда семьи были более многочисленными, когда люди жили своего рода коммуной, вокруг каждого подростка было множество подростков постарше, кузенов и кузин, дядюшек, тётушек, учителей, соседей, которые в той или иной мере поддерживали подростка на пути его взросления. Отделяться от родителей было легче, ведь вокруг всегда было много людей, готовых выслушать, ответить на вопросы или просто побыть рядом.
В современном мире ситуация диаметрально противоположная. Семьи живут изолированно. С родственниками видятся больше по праздникам, с соседями и того реже. В школе задача учителя быстро выдать материал, да успеть проверить домашнее задание. Учителям с учениками общаться по большей части просто некогда. Репетиры? У них своя роль — нужно подростка к экзаменам подготовить, знания подтянуть, каждая минута занятия на счету. Остаются ещё, конечно, родители. Но общению с ними мешает необходимость сепарации с одной стороны, и работа родителей — с другой. Да и само общение порой превращается в выяснение того, сделал ли подросток домашку, почему бардак в комнате и сколько сидел в телефоне.
Вот так и выходит, что современные подростки взрослеют в одиночестве, по факту, будучи окружёнными любящими и заботливыми взрослыми.
Именно поэтому для современного подростка психолог — реальная жизненная необходимость. Причём даже в тех семьях, где родители крепко держат "канат". Подростку всё равно нужен человек, который будет идти рядом. Человек, который при необходимости станет точкой опоры как для подростка, так и для его родителей. В чём-то возьмёт на себя роль Наставника, в чём-то Попутчика или Проводника. Подскажет, как сподручнее провести "генеральную уборку" в сознании. Поможет сформировать такую картину мира, которая позволит подростку не просто вырасти, но и стать счастливым и успешным взрослым человеком. Жить, сохраняя достоинство, уважение к себе и окружающим, любить и быть любимым, учиться, работать, найти своё призвание, создать семью, спокойно относиться ко всем перипетиям жизни, будучи уверенным в своей способности справиться с любыми жизненными обстоятельствами.
И если раньше к психологу обращались только в самых крайних случаях, когда терпеть было уже невмоготу, или была реальная угроза для жизни и здоровья подростка, то сегодня многие родители придерживаются другой стратегии. Профилактика лучше лечения. Если ребёнок или подросток получит позитивный опыт взаимодействия с психологом, это станет надёжной точкой опоры для всей его последующей жизни.
Можно провести следующую аналогию. Если у современного человека заболит зуб, он не станет лечить его кровопусканием, Лунным светом или молитвой, он пойдёт к стоматологу. Потому что в детстве у всех современных людей был опыт посещения зубного врача. Благодаря этому в сознании человека есть чёткая программа: болит зуб — идём к врачу.
Точно такая же программа обязательно должна быть сформирована в отношении душевной боли. Болит душа — идём к психологу. В жизни что-то не складывается, не хватает каких-то личностных качеств, мешают старые обиды, страхи, тревоги — к психологу. А не в ларёк и не к подружке. С душевной болью должен работать профессионал.
К слову сказать, многие современные подростки это хорошо понимают. Возможно, сыграли свою роль фильмы и сериалы о психологах, возможно, в целом мировоззрение общества становится более прогрессивным.
Собственно, в начале этой статьи я как раз и описала ситуацию, когда подросток сам сказал родителям, что хочет пойти к психологу. Такие случаи уже перестают быть чем-то экстраординарным, но всё же встречаются не часто. Чаще именно родители первыми замечают, что что-то не так. Пробуют, как могут, помочь своему сыну или дочери, и, если проблемы остаются или становятся острее, принимают решение обратиться к психологу. А подросток наотрез отказывается идти на приём. Как быть в такой ситуации?
Первое и самое важное — это занять правильную позицию.
Можно сообщить подростку: "Ты плохой (плохо себя ведёшь). Психолог тебя исправит". А можно: "Тебе плохо. Психолог тебе поможет".
Как думаете, какой вариант окажется более эффективным?
Подробнее об этом и других вопросах, связанных с психологической работой с подростками, мы поговорим во второй части данной статьи.
