Человек с его потребностями и теми способами взаимодействия, приёмами контакта со средой, которые он использует для удовлетворения потребностей, — это целостная система, поэтому её можно называть гештальтом (понимая гештальт как нечто целое, завершённое).
В этой целостной системе выделяем 3 компонента, они тоже в свою очередь являются гештальтами:
- Целостная структура личности: человек рассматривается в единстве тела, эмоций, интеллекта, ценностей, воли, поведения.
- Конкретная, выделенная из фона других, осознанная потребность (разного уровня — от базовых физиологических до духовных) плюс представления о здоровых способах её удовлетворения (здоровые — то есть служащие сохранению и развитию организма, личности).
- Ситуации и действия, понимаемые как завершённый процесс (цикл) удовлетворения потребности, как способ контакта организма со средой.
С этими гештальтами мы и работаем в терапии, если в них имеются нарушения целостности. Рассмотрим их подробнее.
I. Личность как гештальт (назовём это гештальт 1)
Одно из значений слова "Gestalt" в немецком языке — именно "личность". Из ряда других значений ("структура", "образ", "форма", "фигура" и др.) для описания личности с точки зрения гештальт-терапии более всего подходят, наверное, "структура" и "образ".
В гештальт-подходе человек рассматривается как организм в среде. Среда — это мир вокруг нас во всем его разнообразии (и природа, и социум). Организм отделён от среды границами. Физические границы человека — кожа; психологические же границы формируются из наших осознанных ощущений, чувств, мыслей, ценностей, желаний, потребностей, поведения, опыта.
Несмотря на свою отграниченность, целостность, отдельность, организм тесно связан со средой, не может существовать вне среды: границы организма проницаемы, организм живёт тем, что исходя из своих потребностей постоянно что-то берёт из среды и отдаёт в среду — это касается и физиологической, и социальной, и психологической сторон жизни.
В гештальт-подходе концепция личности (Self) считается динамической, её части понимаются не столько как структуры, сколько как функции. (Мне такой подход напоминает корпускулярно-волновую теорию в физике, где объект в микромире — это одновременно и частица, и волна.)
Составных частей/функций Self выделяют три: Id (телесные, эмоциональные процессы, чувства), Personality (мышление, интеллект, ценности), Ego (выборы, решения, воля).
Мне нравится, как о теории Self ёмко написала гештальт-терапевт Нина Рубштейн (см. её блог в ЖЖ, юзер rubstein, запись от 12.03.12).
Важно, чтобы все три функции осознавались, были развиты, согласованы и интегрированы, взаимодействовали между собой, — чтобы человек хорошо представлял структуру своей личности, имел чёткий образ себя.
Терапия помогает восстановить или построить здоровые психологические границы (между Self и средой), то есть лучше познать себя. Человек с хорошо сформированными и одновременно гибкими, в меру проницаемыми границами хорошо тестирует среду (видит её более полно, с не очень большими искажениями) и хорошо осознаёт свою внутреннюю реальность (понимает, где Я и где не Я: какие чувства, ценности, потребности — мои, а какие — не мои, а навязаны мне авторитетами или являются общественными стереотипами, и т.д.). Это и позволяет ему осознавать свои потребности и находить в среде разные способы их удовлетворения.
II. Потребность как гештальт (гештальт 2)
Если соотнести понятие потребности со значениями немецкого "Gestalt", то ближе всего, как мне кажется, суть понятия описывает значение "форма".
Многие, наверное, замечали: когда мы узнаём новое слово, оно в первое время везде "попадается" нам — мы начинаем его часто слышать, видеть, различать, узнавать в речевом потоке (оно словно воплотилось, обрело форму, — ведь звуковая, буквенная форма связалась со смыслом, содержанием, стала целостной структурой), а раньше не слышали, не различали, — его как будто не существовало для нас. Конечно, оно было в речи (в среде), но в нашем сознании не было "формы" под него (как в детской развивающей игрушке сортере есть отверстия разной формы под разные фигурки: звёздочки, ромбы, квадраты, кружки), нам словно нечем было его распознать, и потому оно сливалось с фоном, потоком других слов. Подобный же механизм работает, когда дети начинают различать образ на картинках: например, ребёнок узнаёт тигра только после того, как тигра ему покажут, поименуют, — тогда у ребёнка в сознании появится образ тигра, "форма под тигра", или, иными словами, "гештальт" тигра. До тех пор, пока образ не вычленен, не осмыслен (гештальт не сформирован), — ребёнок тигра узнавать не будет, а видя, будет соотносить с известными ему гештальтами: например, говорить про тигра, что это кошка. Ещё пример: когда мы увлечены чем-то, то мы словно настроены на волну своего увлечения, своей "идеи фикс" — и, как чуткий прибор, улавливаем в среде всё, связанное с этой идеей, на что другой, равнодушный к ней человек не обратил бы внимания. Возникает впечатление, что мир словно подкидывает нам подарки, связанные с нашим увлечением; об этом говорит поговорка: "На ловца и зверь бежит".
Примерно то же самое происходит с осознанием потребностей. Важно иметь "форму под потребность" — чтобы находить в среде то, чем её заполнять.
Человек, у которого есть трудности с ощущением своих границ, имеет проблемы с распознаванием потребностей: не знает, чего хочет, или чужие установки принимает за свои желания и цели (живёт не свою жизнь), или считает, что ничего не хочет. А потребности у живого существа есть всегда, независимо от того, осознаны они или нет, при этом у нераспознанных потребностей взрослого человека мало шансов на здоровое удовлетворение.
Нередко бывает и так, что "форма под потребность" в сознании человека искажена. Искажения происходят обычно в детстве, когда жизненно важные для ребёнка потребности не удовлетворяются или удовлетворяются травмирующим способом.
Например, оставаться рядом с человеком, который сильнее физически и при этом тебя бьёт, — небезопасно. Ребёнок не может уйти от бьющего родителя, потому что без взрослого он не выживет, — это ещё более опасно. Так потребность в безопасности принимает "кривую" форму, возникает неосознанное убеждение: "Быть битым (эмоционально или физически) безопаснее, чем одиноким"; "Постоянно раниться в отношениях безопаснее, чем их прекратить".
В детстве любить тех, кто о тебе заботится и в то же время плохо к тебе относится, причиняет боль, — было единственно возможным выходом. Принимать насилие за любовь — там и тогда это был правда эффективный способ: он позволял сохранить жизнь. Повзрослев, человек получает доступ к другим ресурсам, но продолжает пользоваться старыми паттернами поведения, кривыми формами, потому что не может увидеть, распознать в среде других возможностей — у него нет под них другой формы в восприятии.
Очень образно и ярко об этом механизме говорит ЖЖ-юзер transurfer: "У человека, выкормленного отравленным молоком, это не пищевое предпочтение. Это то, на чем он вырос и под что вся его система заточена, потому что она на этой основе формировалась. У него нет ферментов для "нормального молока! Если его таким насильно напоить, он отравится и умрёт".
То есть потребность в любви у травмированного человека остаётся, но способы, какими он пытается её удовлетворить (строить отношения с неподходящими людьми, влюбляться в тех, кто не в состоянии давать любовь и заботу), мешают удовлетворению.
Например, в каждом из нескольких союзов человек всё время выбирает неподходящего партнёра — зависимого, агрессора и т.д.: так воспроизводятся обычно детские паттерны — представления о том, как выглядит любовь и как устроена семья. Если в родительской семье ребёнок сталкивался с насилием по отношению к себе, с ненадлежащим обращением, когда его использовали (в любых формах — эмоционально, физически, экономически, сексуально), — во взрослой жизни он находит спутника, чем-то напоминающего родителя, и это "что-то" обычно лежит в сфере отношения к нему, способов обращения с ним.
Травмированный в детстве человек ненадлежащее обращение принимает за любовь, потому что не знает другого к себе отношения. Ребёнок обычно до последнего верит, что родители любят его, даже если они плохо с ним обращались (и склонен считать себя виноватым в этом плохом обращении), поэтому любовь в его сознании смешивается с насилием и приравнивается к нему. Такой человек просто не может вычленить вокруг себя (из фона своей жизни) нормального партнёра, потому что не знает, как этот партнёр и отношения с ним должны выглядеть, — не имеет образа для распознавания.
Терапия позволяет осознать старые паттерны и получить новый опыт, создать новую форму потребности (или произвести "переформатирование") и научиться находить в среде действительно нужное и безопасное.
III. Контакт со средой как гештальт (гештальт 3)
В идеале контакт организма со средой на предмет удовлетворения потребности выглядит как полный цикл (описан Ф. Перлзом, П. Гудманом, С. Гингером и многими другими гештальтистами):
0. Состояние приятного покоя, удовлетворённости, когда всё хорошо и ничего не хочется.
- Появляется напряжение, возбуждение, неясные ощущения: чего-то хочется, но непонятно чего (этот этап называется преконтакт).
- Ощущения становятся более ясными, оформляются в определённое чувство, желание: становится понятно, чего хочется (например: хочу есть) и организм начинает тестировать, сканировать среду в поисках того, что может удовлетворить потребность (этап носит название контактирование).
- Способ и/или предмет удовлетворения потребности найден, и организм контактирует с предметом, удовлетворяя потребность (этап полного, или финального контакта).
- Происходит насыщение, организм отдаляется от предмета потребности и начинает усваивать, переваривать (в прямом или переносном смысле) то, что получено в результате контакта (этап постконтакта, или ассимиляции).
0. Достигается состояние приятного покоя, удовлетворённости, когда всё хорошо и ничего не хочется.
Это можно изобразить в виде круговой схемы, и тогда наглядно видно, почему цикл контакта можно назвать гештальтом — он представляет собой целостную, замкнутую, завершённую фигуру: см. в фотоальбоме Рис. 1 (Цикл контакта).
На любом из этапов цикла могут происходить сбои, срывы, остановки, прерывания. И тогда гештальт становится незавершённым. Как правило, это происходит из-за того, что границы организма нарушены или изначально не выстроены, не осознаны. И тогда потребность остаётся неудовлетворённой, образуется незавершённый, незакрытый гештальт, который в дальнейшем будет стремиться к завершению путём повторения и воспроизводства незавершённой ситуации.
Повторение, воспроизведение паттернов на месте обрыва цикла контакта хорошо описывает пословица: "Обжёгшись на молоке, на воду будешь дуть". (Гештальт-терапевт Ирина Лабзина рассказала о цикле контакта и его прерываниях на разных этапах весело и доступно, в картинках: посмотрите её замечательный комикс про зайца и морковку (см. её блог в ЖЖ: юзер ezeo, верхний прикепленный пост от 16 апреля 2013 г. "Почему некоторые желания не хотят исполняться?"). У Ирины цикл контакта изображён не в виде круга, а в виде кривой, и назван "график желания".)
В терапии клиент исследует свой способ контакта, находит обрывы в нем и завершает цикл, удовлетворяя потребность.
Итак, мы рассмотрели три типа гештальтов.
Если терапия проходит успешно, то как результат мы имеем следующее: личность со здоровыми границами (гештальт 1) хорошо осознаёт свои потребности (гештальт 2) и строит со средой здоровую связь — воспроизводит полный, целостный цикл контакта, ведущий к удовлетворению потребностей (гештальт 3).
