Я уже упоминал про то, что частенько стыд принимают за страх. Но тогда я сказал одно предложение, а сейчас я хочу подробнее описать эту связь.
Если совсем кратко, то стыд часто "склеен" со страхом и виной. И весь этот треугольник состоит из патологических, нездоровых чувств (да, бывают еще здоровые, полезные стыд, страх и вина).
Здоровый стыд — это индикатор, что человек делает что-то не принятое в этом обществе, и тем самым помогает подстраиваться к новой среде обитания, приспосабливаться к неписанным правилам, и помогает быть принятым обществом.
Стыд — это переживание "я не такой, я недостаточно хорош", обычно связанное с каким-то действием. Раз здесь есть действие — то есть и вина за это действие: "я сделал неправильное, плохое". Треугольник замыкается возникающим страхом отвержения за неправильность.
Стыд — весьма неприятное переживание. Он ощущается как сдавливание, сжимание, остановка дыхания, замирание, паралич, стремление исчезнуть. В пике переживания человек может и вовсе перестать ощущать свое тело. Стыд прерывает контакт с тем человеком, присутствие, "взгляд" которого вызывает стыд. Стыд — это желание спрятать что-то плохое в себе от взгляда другого человека.
В норме стыд регулирует жизнь в обществе себе подобных, оберегая целостность сообщества, сохранение его негласных норм и правил сожительства: "будьте как мы".
Основы закладываются обычно в детстве, и при правильном применении обвинений и пристыживаний, цепочка выстраивается весьма надежно: "я делаю неправильно — я плохой — я сделал плохо родителям — я виноват — я плохой — я всегда все делаю неправильно — лучше ничего не делать, чтобы не быть плохим". Разумеется, ничего не делать — тоже неправильно и плохо, и круг замыкается. Ребенок теряет ориентиры, поскольку, что бы он ни делал — все плохо, родители расстраиваются. А родителей нельзя расстраивать, потому что это чревато тем, что родители покинут ребенка, отвергнут, а для ребенка это смертельно опасно. Чтобы выжить, надо быть хорошим, а как быть хорошим — неизвестно.
Постепенно ребенок прочно усваивает, что он плохой, все всегда делает плохо и неправильно, расстраивая маму с папой, и отсюда нет выхода. Во взрослом возрасте эту установку не могут поколебать и явные, очевидные успехи и достижения — внутри человек все равно стыдится себя и чувствует вину за любые свои действия. Страх отвержения здесь проявляется либо напрямую, либо через нерешительность, опасение делать что-то заметное, проявляться — человек продолжает стратегию незаметности, исчезновения. Естественно, счастья это ему не прибавляет, и вообще сильно смахивает на депрессию.
Работа с треугольником стыд-вина-страх, в моем опыте, приводит сначала к превращению "слипшихся" чувств в треугольник, разделению на отдельные переживания. Признание существования стыда, связанных с ним страха и вины уже приносит облегчение, и расчищает путь к использованию законсервированной в этом треугольнике энергии.
Стыд рождается внешней оценкой. Токсичный стыд рождается изнутри, самим человеком, но приписывается внешнему наблюдателю. Человек как будто смотрит на себя со стороны, как бы живет снаружи себя, и оценивает свои поступки оттуда, снаружи: достаточно ли он хорош, этот я? Я долгое время замечал это за собой — этот постоянный "взгляд как бы со стороны".
Следующий шаг в работе с токсичным стыдом — возвращение самооценки внутрь себя, возвращение к ощущениям тела. Присвоение авторства отвержения. Это дает возможность уже изнутри, собственными глазами, рассматривать ситуацию: есть ли в ней что-то стыдное? Есть ли вина, и в чем конкретно? Чьего отвержения я боюсь и реальна ли эта опасность?
Выход из стыда — обретение способности признать за собой право разочаровать другого, не соответствовать чьим-то ожиданиям.
Остается добавить, что стыд — одна из самых сложных тем для клиента психолога, и не в последнюю очередь потому, что испытывать стыд и быть виноватым в нашем обществе, в общем-то, стыдно. Не говоря уж о том, что когда стыдно — сквозь землю провалиться, хочется, какое уж тут общение с психологом…
