Фильм "Что-то не так с Кевином" (2011 г.) реж. Линн Рэмси по одноимённому роману Л. Шрайвер, известному в России как "Цена нелюбви".
Просмотр этого фильма оставляет неоднозначное впечатление. Прозвучавший в последних кадрах вопрос героини: "Почему?", фактически, остаётся без ответа. Попробуем ответить на этот вопрос сами, а также разобраться с тем, кто же они — главные герои: Ева, её сын Кевин и муж Франклин? Ведь каждый из них в определённый момент может показаться нам как жертвой, так и виновником разворачивающейся на экране трагедии.
На первый взгляд, это благополучная семья: любящие друг друга мужчина и женщина, достаток, собственный дом. Но вот ребёнок у них какой-то странный мальчик: будучи младенцем, всё время плачет, поздно начинает говорить, чуть ли не до школы ходит в памперсах — не может освоить, казалось бы, простых и элементарных правил гигиены. У него не складываются отношения с мамой — он упрямится, сопротивляется её усилиям что-то наладить, ведёт себя неадекватно и откровенно враждебно по отношению к ней. Если бы так было в жизни, а не в кино, то, скорее всего, мы могли предположить у ребёнка какой-то врождённый органический дефект или возможность того, что он при рождении получил серьёзную травму.
Но здесь не так всё просто: по законам жанра (психологическая драма) должно быть какое-то другое, более глубокое объяснение происходящему. К тому же, ребёнок не просто интеллектуально сохранён — у него необычная для его возраста компетентность по ряду вопросов. Он вполне изобретателен и самостоятелен, когда дело касается того, чтобы манипулировать мамой или помучить её. И что ещё интересно, в присутствии папы Кевин — хороший парень и "славный мальчишка". У него, определённо, особая избирательность в отношениях с родителями.
Когда в семье появляется второй ребёнок, ситуация усугубляется. В фильме нет непрерывной хронологии семейных событий, и можно только догадываться, что происходит в семье на протяжении десяти, пропущенных по сценарию, лет. И вот, когда мы смотрим на Кевина уже на пороге его 16-летия, он уже предстаёт перед нами сущим "исчадием ада". Шаг за шагом в фильме показано, как он приближается к бездне: агрессивные игры с сестрой, наглость и откровенный цинизм в общении с матерью, демонстрация своей власти над родителями и возможности управлять событиями по собственному желанию (эпизод с диском "ты проиграла!"), гибель свинки — первая, но не последняя пролитая им кровь. И это только вопрос времени: "серьёзное оружие" — профессиональный лук в его руках рано или поздно превратится в орудие преступления. Для нас совершенно очевидно: Кевин — патологическая, точнее, психопатическая личность. Холодный, без совести и чувства вины человек, которому чужды эмоции других, который способен расчётливо строить и хладнокровно воплощать в жизнь кровавые планы. Это бездушное существо, для которого важнее всего ощущение всемогущества и власти над другими людьми (срежиссированная им бойня — своего рода его бенефис, где он как главный герой срывает "аплодисменты" — крики боли, ужаса и негодования).
А что же родители Кевина? Как могло случиться, что у этой милой пары — Евы и Франклина, вырос подобный монстр? Истинные причины поведения Кевина, очевидно, лежат вне сферы медицинской патологии (будь так, ребёнка, уж точно, не оставили бы без профессионального внимания и сопровождения!). Так что же происходило на самом деле в их семье? Что способствовало формированию аномалий в психике и поведении мальчика? Сразу же напрашивается вопрос: а всё ли в порядке с самими родителями? Попробуем разобраться.
Ева и её муж — два очень разных и непохожих человека, волею случая (в фильме чётко прослеживается мотив — их сексуально-эротическое притяжение) становятся мужем и женой. До встречи с Франклином Ева — успешная писательница и путешественница, она ведёт свободный, полубогемный образ жизни с экстатическими переживаниями, любовными приключениями, с вином и баловством наркотиками. Но после замужества её жизнь совершенно меняется. Ева не дополучила в родительской семье любви и тепла (что находит подтверждение в характере её общения с собственной матерью). Поэтому она очень дорожит близкими отношениями с мужем и вынуждена отказаться от привычного для себя образа жизни: поездок, впечатлений, а в дальнейшем и городского места жительства. Фактически, за любовь Франклина — простоватого и добропорядочного парня, она платит очень высокую цену. Можно сказать, в семейной жизни с этим человеком она теряет саму себя, свою идентичность, свои жизненные ресурсы (интересна символика в фильме: потеря ресурсов — "потеря длинных волос" героини). К новому этапу семейной жизни — беременности и рождению ребёнка, Ева подходит уже "обесточенной". Это не позволяет ей сформировать адекватное отношение своему меняющемуся телу, полностью освоиться со своей новой материнской ролью. Во время родов, сопротивляясь появлению ребёнка, она не просто кричит от физической боли, такое впечатление, что мы слышим её вой по "потерянной самой себе".
Но вот теперь она — мать. Но какая! Холодная, отстранённая от ребёнка. С первых минут его жизни, не принимающая его и не понимающая ни его потребностей, ни самых элементарных его желаний — материнского тепла, ласки, нежности (эпизоды с качанием ребёнка на руках, прогулка с коляской). Отчаянный плач младенца — призыв о помощи, но Ева не слышит его. Она не чувствует своего ребёнка, она тяготится им. В какой-то момент, измученная плачем и капризами, доведённая до предела Ева в сердцах кидает сыну: "Мама была счастлива без тебя!" Казалось бы, слова адресованы ребёнку, но глубоко в подтексте слышится упрёк собственному мужу (показательна ситуация, когда супруги ссорятся между собой, но достаётся при этом не мужу, а сыну). Она, словно, переносит на ребёнка все то, что предназначается мужу — обиду, усталость, неудовлетворённость от жизни.
Ева ищет, но не находит помощи. И врачи, у которых она консультируется, и Франклин, — все в один голос говорят: "Всё с Кевином в порядке". Значит, что-то не в порядке с ней самой, значит, это её вина? Тем более, что в этом её постоянно убеждает собственный муж. У него-то, как ему кажется, отношения с сыном складываются просто отлично! Тема вины проходит для Евы на протяжении всего фильма. С одной стороны, "вина" это средство манипуляции ею — для мужа (попытки привязать жену и утвердиться самому) и для сына (приобрести власть над матерью). С другой стороны, это то, что она отчаянно пытается искупить перед пострадавшими людьми, в безнадёжном ритуальном акте оттирая краску цвета крови со своих рук и стен дома. А есть ли, действительно, её вина в том, что Ева — недолюбленная девочка, ищет того, кто бы любил её "по-настоящему", и поэтому выбирает для жизни, возможно, не того человека? Виновата ли она, что она сама, уже будучи матерью (как бы это ни было ужасно!), не способна подарить любовь ребёнку? Тут уж если кого и винить, так, скорее, людей, воспитавших Еву. Ведь, хорошо известно, что именно глубокие внутренние конфликты с своими матерями — конфликты "родом из детства", мешают возникновению у женщин привязанности к собственным детям. Ева — измученная, запутавшаяся в обстоятельствах, остаётся один-на-один со своими переживаниями, внутренними противоречиями и…полным непониманием того, что же ей делать с сыном.
А ведь рядом с ней всегда находился тот человек, на которого Ева, как жена и мать, казалось бы, могла положиться. И этот человек — её супруг. "Хороший парень" Франклин — примерный муж и образцово-показательный отец, убаюкивающий младенца, танцующий с дочкой, играющий с сыном и всегда разряжающий конфликтную ситуацию предложением поесть. Его позиция: что ещё надо ребёнку — "одет, обут, накормлен",-и этим его участие в процессе воспитания детей, собственно говоря, и ограничивается. На протяжении всего фильма Франклин демонстрирует "уклоняющееся поведение". Он не хочет слышать Еву. Как мать не слышит ребёнка, так муж не хочет (или не может?) слышать жену. Когда Ева бьёт тревогу, самое большее, на что он способен — это произнести общие ободряющие фразы. Франклин не признаёт наличие проблем, ведь, признав их, последует необходимость что-то с ними делать. Ему легче пустить ситуацию на самотёк ("продержимся как-нибудь… нечего решать…всё уже случилось"). Его роль в этой семье, скорее всего, напоминает роль ребёнка, но никак не "мужа и отца" — мужчину, способного поддержать женщину в трудный момент и полностью взять ответственность на себя.
А теперь, возвращаясь к вопросу "Почему могло случиться то, что случилось?", переформулируем его так: "Почему Кевин стал тем, кем он стал?".
Точка зрения психолога:
- Отношение родителей к Кевину (со стороны матери — явно, а со стороны "поверхностного" отца — завуалированно) можно охарактеризовать как эмоциональное отвержение ребёнка. Этим обусловлена неудовлетворённость мальчика в одной из базовых потребностей — в любви и привязанности. Ответная реакция — формирование у Кевина различных форм протестного поведения.
- Нерешённые личностные проблемы супругов определяют характер детско-родительских отношений. Воспитание Кевина показано на фоне многочисленных родительских просчётов и ошибок:
- непринятие родителями ролей — "матери" (безусловная любовь) и "отца" (авторитет, гарант соблюдения семейных правил, стабильности и защищённости)
- отсутствие солидарности между родителями
- ригидность родителей в общении: они не хотят или не могут менять тактику поведения в зависимости от возникающих проблем
- отсутствие в семье чётких правил поведения и границ допустимого, системы наказания-поощрения детей
- отрицание существующих проблем, необращение за помощью (эпизод в кабинете врача, не в счёт, это лишь попытка Евы уклониться от ответственности — объявить ребёнка неполноценным, "больным" проще, чем разбираться в истинных причинах проблемы, что было бы неизбежно, обратись она к психологу).
- Всё вышеперечисленное: нерешённые личностные проблемы родителей, особенности их супружеского взаимодействия и отношения к сыну, — все это становится для ребёнка источником глубокой психологической травмы. Вследствие этого патологически деформируется личность мальчика, что и приводит, в конце концов, к трагическим последствиям.
Какие же рекомендации родителям могли быть даны в случае их своевременного обращения за психологической помощью?
- Прохождение личной терапии супругов — проработка "наследия" и "комплексов" родом из прошлого: низкая самооценка, страхи, слабоволие, отказ от принятия на себя "взрослых" ролей ".
- Прохождение семейной терапии пары для решения межличностных проблем супругов: вопросы коммуникации, выстраивание семейной иерархии, системы взаимодополняющих ролей.
- Ознакомление родителей с основами психолого-педагогических знаний, освоение ими способов эффективной коммуникации с детьми.
- Могла быть предложена индивидуальная программа по детской психокоррекции, а также семейная терапия с привлечением детей.
В качестве же ответа на вопрос о "виновных" и "жертвах", хочется сказать, что дети — всегда заложники детско-родительских отношений. В свою очередь, личностные проблемы родителей (в данном случае, Евы и Франклина) также уходят корнями в их собственное детство. Значит, они тоже жертвы? Ответить "да" мне не позволяет одно очень важное обстоятельство. "Альфа и Омега" семейной психологии: ребёнок в семье является зеркалом, отражающим все семейные проблемы. Понимать и оценивать ситуацию, предпринимать реальные шаги для её исправления-это прерогатива родителей. И это не только исключительное право, но ещё и их родительский долг, уклоняясь от которого, они из "бывших жертв" бесповоротно превращаются в "настоящих виновных". И, наоборот, осознанная работа над собой, своими отношениями с супругом и детьми, способна в корне изменить и "переписать набело" даже самый неблагоприятный жизненный сценарий.
