Письмо дочери

Я очень сильно устала. Чувствовать эту боль. Устала. Вот написала, что ощущаю. Думала, мне будет стыдно, или проснётся вина. Нет, только эта боль внутри меня. Она моя, хотя нет, похоже, она соединилась с твоей. Словно слились вместе.

Как когда-то мы с тобой, дочка, были единым целым. Я рожала тебя, чувствуя волны боли и страха. Тогда я не знала, что и ты чувствуешь это.

И вот сейчас. Тебе исполнилось 18 лет. И я вижу, ты, как в детстве, ждёшь от меня чуда. Ждёшь, что я замечу твою боль, почувствую её и тебя. Ты очень-очень долго ждала, была терпеливой. Но этого не случалось.

Я и себя не замечала, и тебя. Я была совсем не чувствительна к себе, и как мне было почувствовать боль маленького человечка? Как распознать страх и ужас в твоих глазах.

Страх, что я уйду, и ты останешься с этой болью одна. Рядом не будет никого.

По факту я была где-то с тобой, близко.

Но не рядом, уходя в мыслях и чувствах от тебя далеко-далеко.

Ты чувствовала это, стараясь вернуть меня, капризами, плачем и всякими шалостями.

Но нельзя вернуть того, кого нет. Я была лишь телесной оболочкой с набором функций: покормить, приготовить еду, убрать квартиру, помыть посуду.

Сейчас вот всё перечисляю, словно пишу про кухонный комбайн или робота. Так оно и было на самом деле. Тряси, не тряси меня своими двойками и проступками в школе. Бесполезно. Я реагировала раздражением и злостью, не показывая жуткий, порой доходящий до ужаса страх за тебя. Вдруг что-то с тобой случится? И как тогда мне с этим жить?

Чтобы не чувствовать этот страх, который невозможно носить в себе 24 часа в сутки. Перестала чувствовать совсем. Я стала функцией для тебя. И ты постепенно привыкла к этому.

Мама-комбайн. Только иногда по привычке трясла и трясла меня, заглядывая в глаза, буду я реагировать или нет?

Реакция шла, но только внутри, я не показывала её тебе. И себе. Это главное.

Вырвись этот вулкан наружу, он снёс бы вокруг и нас с тобой, и нашу налаженную функциональность.

Так я долго пугала себя этим. Теперь я перестала это делать. Я чувствую свою боль. И твою. Вижу, чего тебе не хватило в детстве.

Главная засада для нас в том, что я не могу это тебе додать. Ты выросла. Ни одна мама не может ещё раз прожить детство своего ребёнка. Это невозможно. И мириться с этим очень-очень трудно. И страшно.

Погружаться во взрослую жизнь. А где тот огромный кусок детства, который не случился?

Страшно делать взрослые шаги, брать на себя ответственность. Кажется, если ты это сделаешь, уже не случится, никто не вернёт детство, которое задолжали.

Ты снова и снова злишься на меня, и плывут нескончаемой чередой меж нами детские обиды, как полноводный глубокий ручей, в котором нет брода, и не попасть на другой берег, не встретиться. Что я могу сейчас?

Обнять тебя, согласится с тобой, что это всё было, крепко-крепко обнять и вытереть твои капающие из глаз слёзы.

Как быть с тем маленьким ребёночком внутри? С той маленькой девочкой? Зовущей и зовущей: "Мама!".

Плакать, прижавшись рядом, хорошо, что есть с кем. Обнявшись и уткнувшись в плечо. Это возможно. Сейчас.

Оплакивая вместе, что не случилось и уже никогда-никогда не произойдёт. Слезами принимая, что это прошло. Детство. И те обиды, когда меня не было с тобой рядом.

Скорее всего, ты сможешь это оплакать уже и без меня. Выбирая осознанное одиночество. Взрослея.

По крупицам принимая и принимая ту реальность, которая строится между нами. Матерью и дочерью. Пока она зыбкая. Неуверенная. Тестирующая на доверие и прочность. Как в детской игре "жмурки", делаешь на ощупь с закрытыми глазами один шаг и останавливаешься.

Эта реальность уже есть. Следы не смоет солёное море слёз.

Чувства живут, дышат, словно опечаток в твоём и моём сердце. В душе, которая пришла в этот мир.

Твоя плоть родилась из моей плоти. А твоя душа послана откуда-то свыше. Богом. И я могу быть с тобой рядом.

За этими невыплаканными слезами так трудно ощутить и почувствовать это счастье. Что ты у меня есть. Моя доченька. Я тебя очень-очень люблю.

Я полюбила тебя, ещё не видя, только ощущая твои первые толчки в своём животе, который рос у меня на глазах. Я гладила его и чувствовала любовь к тебе.

Прости меня, за то, что я мало говорила об этом и не всегда давала тебе это почувствовать. Я любила, как могла тогда. Только так, а не иначе, не как ты хотела, и тебе было нужно. Мне горько признавать, это всё, что я могла тебе дать тогда.

Что ты возьмёшь от меня сейчас, уже не в моей власти. Ты выросла. Взрослая. Я пишу это с грустью и радостью.

Ты у меня такая красивая, умная, добрая и очень чувствительная. Ты похожа на меня. И ты совершенно другая.