Я заметила, что с наступлением пандемии серьёзно стала продвигаться работа с клиентами. Внутренние сбои в психике обычно надёжно спрятаны, и нужно ждать, когда они проявятся терапии. Но тут случилось внезапное, и понеслось… Я постараюсь написать о самых ярких изменениях, которые сейчас происходят на сессиях. Наиболее драматичные из них наблюдаю у своих клиентов с расстройством пищевого поведения. И вот почему.
В раннем детстве они получили опыт, где их нужды не были учтены. Что переживает малыш, не получая адекватного отклика взрослого? Мучительную нужду, ужас покинутости и даже угрозу смерти. И если это происходит часто, то у малыша формируется ненадёжная привязанность. И в дальнейшем, когда люди с ненадёжной привязанностью приходят в терапию, любые изменения вызывает у таких клиентов бурные реакции тревоги.
Мы выживем?
Когда грянул короновирус, пришлось уйти в самоизоляцию и удалённый режим работы. На социальном уровне всё понятно. Но на внутреннем эмоциональном плане некоторыми клиентами эта новость была воспринята как моё отвержение. Попробуем представить маленького ребёнка, которому взрослые что-то говорят на своём тарабарском языке, а он в свою очередь не может понять: куда делась привычная обстановка кабинета, почему нет ритуала прогулки до или после сессии, почему вместо целого терапевта торчит его голова на экране, а всего остального не видно? Что там от него скрывают? "А вдруг терапевт исчезнет, или исчезну я?" В рамках сессии разворачивается вся драма когда-то пережитого ужаса. И то, как клиент пытается применить свои ранние механизмы выживания. Кто-то галлюцинирует пасторальные картины, где всё прекрасно, весна идёт, солнце светит и… "давайте отложим наши встречи, пока карантин не закончится? Что скажете?". Кто-то нападает на себя за недостаточную независимость, неорганизованность и проблемы со сном, кто-то уходит в дзен и умствования, обрубая эмоции. Сессии становятся душными, молчаливыми или, наоборот, затапливают потоком слов, блокируя мою способность думать. Внутри у клиента так много тревоги, ярости и паранойи, что встаёшь после работы как после боя. И главное — продолжать работу, не давая улизнуть в защиты. Прежде всего, себе.
Чем хуже, тем лучше. Или отвращение как реакция на любовь
Такие клиенты с переходом в онлайн режим начали активнее ругаться и говорить о недоверии. Вспоминают контракт, возмущаются долгой терапии, "почему я по-прежнему ем, где результат?". "А может, медитация мне поможет, КПТ или EMDR?" Да-да, они очень продвинуты, но от этого не менее взволнованы. Ведь "результат" для них — полная независимость от живого человека, а тут, когда расстояние увеличилось, приходят мутные сомнения. Что, если терапевт может быть ценным? Это пугает, поэтому и взрываются на наших сессиях защитной агрессией и всяческим образом провоцируют меня на ответ. За нападками, иногда граничащие с оскорблениями, стоит растерянный испуганный ребёнок. Такой взгляд — большая поддержка для терапевта в непростом испытании слушать не слова, но то, что за ними. И супервизор, указывающий на места, где сама уходишь в оборону. И коллеги просто по-человечески поймут.
Ревность и угроза ухода
Ещё одна реакция при переходе онлайн напоминает детей, искренне обижающиеся на дождь и родителей, которые его не останавливают. Детей не убеждают уверения, что родители не властны над дождём. В их восприятии взрослые просто не хотят гулять с ними, не хотят уделять своё время и внимание. И, следуя такой логике, переход на онлайн-сессии был воспринят такими клиентами как повод отмахнуться от них, словно я устала или разозлилась и поэтому "самоизолировалась" именно от них, а не от "фейкового вируса". Обвиняли меня в холодности и эгоизме, грозились бросить терапию. И, проходя этот кризис вместе, проявилась болезненная правда, где терапевт ни разу не всемогуща, а оказалась простой смертной. Обнаружилась отдельность двух живых людей и их неидеальность. Идёт тяжёлый процесс эмоционального взросления, где приходится отрекаться от веры во всемогущество и принятие человеческих ограничений. Предстоит научиться испытывать одновременно гамму из положительных и отрицательных чувств к событиям, людям, к самому себе в мире, где дождь не остановить, но можно переждать или достать зонт.
В общем, могу сказать, пока внешний мир "остаётся дома" и ищет способы справиться с заразой, во внутреннем мире терапии прямо сейчас идут интенсивные и столь необходимые сдвиги.
