— Кто ты? — спросила я.
— А какое тебе дело, — скорчила рожицу девочка лет девяти. — Чего ты пристаёшь?
У неё были коленки, испачканные зелёнкой, и мятое платье. Рот основательно, но со вкусом, измазан вишнёвым кремом.
"Знакомая девица", — пронеслось в голове.
— Откуда ты и что хочешь? — строго спросила я, грозно нахмурив брови.
— Ой, как будто ты не знаешь! — Маленькую нахалку было не остановить. — Хочу, чтобы ты вспомнила то, что мне обещала!
— А что?.. — растерялась я.
— Ты мне обещала, что выйдешь замуж за Витьку и будешь его любить всю жизнь, — мечтательно сказала девочка и облизала пальцы.
— Витьку? Сидорова? — я задумчиво покрутила локон, — понимаешь, мы уже были вместе, но месяц назад развелись.
— Как развелись? — тихо спросила девочка. — Ты же… Мы же… Я даже письмо тебе писала! Помнишь, закопала его под деревом, что возле подъезда росло. Здоровое такое! Ещё три шага от него на север насчитала и закопала. Ты что, моё письмо не нашла?! Я тебе и пиратскую записку оставила, а ней, чтоб обязательно, — девочка заплакала.
И тут я поняла, что передо мной Лялька. Та сама Лялька, которой я была 25 лет назад. Когда ещё не была Ольгой. Ольгой Ивановной.
Только я могу так кривить рот, когда плачу.
— Как? Откуда? Лялька, ты?
— Почему с Витькой рассталась? — шмыгала носом девочка. — Я его так любила!
— Так я тоже любила! — оправдывалась я. — Он просто не хотел быть со мной!
— Как не хотел? Хотел! Я помню!
— Да много ты знаешь, Лялька! Он всё время на работе торчал, не обнимал меня, нежности и внимания от него не дождёшься! Да и последний отпуск я сама себе оплачивала. Вот он какой, твой Витька! Разве так муж себя ведёт?!
— А как себя ведёт муж?
— Муж? Который любит? Так он должен догадываться о моих желаниях! Когда плохо — подходить, брать на руки и на коленки к себе сажать, на отпуск денег давать.
— Ага, — прервала меня Лялька. — Это то, чего я от папа хотела — и на коленки, и с мамой в Ялту поехать вместе. А папа всё: "Нет денег, нет денег". А мама: "Нет, так нет, не проси его". И на коленки никогда не сажал, даже когда упала и нос расквасила, помнишь?
— Помню, — тихо сказала я.
— Чего это ты напутала, — грустно сказала девочка. — Не может Витька быть как папа… Совсем отдельно они — папа и Витя. Да и не надо уже с папой жить. Жить надо с Витькой. Чтобы спорили, дрались подушками и делились секретами. Папа — это папа, а Витя — это Витя.
Клиентка вытерла глаза платком. Её встреча со своей "дикой девочкой" далась ей непросто.
— Ну как? — спросила её я.
— И правда, — пробормотала она, — Витька — это же не папа. Получается, я столько лет ждала от него того, чего не могла от папы добиться? Да и у Вити не просила, он не в курсе моих желаний был, — добавила она совсем грустно.
— Думаю, что встреча с детской частью взрослой Ольги была полезной, — завершила я. — И наша с тобой встреча тоже к концу подходит (стрелки часов готовы были вот-вот встретится на восьми).
— Мы снова сможем быть вместе с мужем? — она уже уходила, но ещё раз оглянулась в дверях кабинета и пристально посмотрела на меня.
— Да откуда я знаю! Если будешь свою дикую Ляльку слушать, то всё у вас сложится, если на прежние рельсы встанешь — нет. Всё же просто.
Это и правда не сложно, когда есть выбор. Причём когда его делаешь ты сама.
(Имена изменены, любые совпадения — случайны.)
