В детстве, когда мне было 5-6-7 лет, я некоторое время проводила с бабушкой. Моя бабушка — православной веры, молилась по вечерам перед сном. В квартире к этому моменту всё стихало, в комнате было темно, и кружевной бра освещал тёмный угол и иконы: одну или две. А я в пижаме забиралась на кровать. У бабушки было такое большое воздушное одеяло. Я садилась сверху на него по-турецки, и оно вздувалось от моего веса. А потом бабушка начинала читать молитву, и в тот момент я замирала, наблюдая, как она стоит, проговаривает и крестится. Каким же удивительным и таинственном это было! Я даже не понимала, что происходит вдруг и чем именно меня это привлекает, но вокруг бабушки творилось что-то волшебное. Она никогда сама не рассказывала о Боге и вообще: говорить о том, что бабушка читает молитвы два раза в день и ходит в церковь в семье было не принято. Всегда одно-два слова, не больше, и эта тема всякий раз была замята. Но каждый вечер я попадала в это чудо. Оно приходило внезапно и захватывало меня полностью. Всё в доме становилось вдруг таким спокойным. Таким тёплым и живым. Мне казалось, что в этот момент всё было пропитано чем-то мягким, чем-то тихим и ласковым. Эта последовательная речь с какой-то размеренностью и чуткостью, где каждое слово было отдельным, самостоятельным и живым. Казалось, что это теплота проходит сквозь меня, что она кружится по комнате, что все предметы вокруг меня видят и чувствуют это. Так проходило 10 или 15 минут, а потом сон захватывал меня, и я почти никогда не дожидалась того момента, когда бабушка закончит молитву.
Таким было моё религиозное воспитание.
Однажды, я подошла к бабушке и сказала: "Бабушка, я тоже хочу молиться вместе с тобой!" Она была растеряна, удивлена и немного испугана. "Тогда просто становись рядышком и повторяй за мной", — просто сказала она без каких либо объяснений. И я стала повторять и креститься. Я хорошо знала слова первой части (те самые 10–15 вечерних минут), и когда эта часть заканчивалась, я просто уходила. Так повторилось несколько раз, а потом бабушка сказала: "Катя, тебе молиться не обязательно. Вы, дети, безгрешные. Чего вам молиться-то? Но если ты хочешь — можешь вставать рядом и тихонечко повторять". Примерно в тот момент я начала соображать, думать. Мне ведь просто хотелось этого чуда, этой какой-то особой магии, которая творилась в квартире, которую ловило моё восприятие. А теперь в этот процесс включились мои мозги.
С этого момента я стала спрашивать о Боге, церкви или иконах. Сначала часто, потом всё реже и реже, потому как ответы меня совершенно не удовлетворяли и по сравнению с молитвенными вечерами казались примитивными и глупыми, какими-то слишком простыми. Какое-то время я даже любила ходить в церковь: мне нравились горящие свечи, запах и то, что все люди в церкви молчали. Красивые картинки с изображениями каких-то людей в просторных одеждах со смиренным взглядом. Но когда мне сказали, что этот ужасный страшный мёртвый дядя на кресте — Бог, меня навсегда отворотило от православия.
